Когда речь заходит о народном артисте СССР Олеге Стриженове, неизбежно звучит слово «красота». Однако те, кто знал его лично, отмечают удивительный парадокс: при первой встрече внешность вовсе не бросалась в глаза, в жизни он был не слишком заметен. Оживал, начинал светиться изнутри, по-настоящему завораживал чаще на сцене или на экране. Тогда зритель и попадал во власть актера, одаренного не столько внешней привлекательностью, сколько способностью покорять внутренней красотой и богатством своего духовного мира.

Сам про себя Стриженов говорил: «Если вы меня считаете романтиком, то никогда не думайте, что я герой «плаща и шпаги». Я играл главные роли, но они настолько разные. Ну какой герой-любовник мой Ривера в фильме «Мексиканец» или робот в картине «Его звали Роберт»?!» Еще молодым Стриженов, прекрасно понимая, что ему сразу же определили актерское амплуа, старался бороться с этими киноштампами.

В последний раз мы общались в 2014-м, когда Олегу Александровичу исполнялось 85 лет.

«Сейчас я больше времени провожу дома и пишу картины, — поделился тогда Стриженов. — Про кино даже слышать не хочу. Редко звонят, приглашают, но что говорят? «Снимитесь, у нас денег мало!» Ну не хватает денег, тогда не снимайте! Зачем халтуру делать? А вообще, несправедливость кругом: людей, которые раньше были гордостью нашего искусства, забыли... Знаете, мне уже много лет не присылают приглашение на Московский кинофестиваль, хотя раньше называли лицом этого международного мероприятия. Да я, может, и не пошел бы туда, там уже новые герои, но интересен сам факт».

Кстати, и похоронили Стриженова в прошлом году на Троекуровском кладбище, а не на более престижном Новодевичьем, где по многолетним сложившимся канонам народный артист СССР имел право на бесплатный участок.

Наверное, это можно объяснить: характер у актера был нелегким, из-за своей прямоты в поисках справедливости порой он терял «нужные» знакомства. А сколько раз отказывался от ролей, о которых другие только мечтали! Этакий воинствующий нрав под стать внешности: военная выправка, прямой, словно вызывающий на поединок, взгляд. Но при этом выразительно нежные глаза, в которых тонули миллионы поклонниц.

«Глаза-то у тебя точь-в-точь как синь-вода», — говорит героиня фильма «Сорок первый» Марютка (Изольда Извицкая) главному герою, поручику Говорухе-Отроку в исполнении Олега Стриженова. В нашей стране его сравнивали с французским актером Жераром Филипом. Сам Стриженов с иронией относился к таким сравнениям, считая, что внешность — это лишь оболочка.

«Но ведь у меня никогда не было голубых глаз, — с раздражением поправлял Олег Александрович. — Эта легенда про голубоглазенького тянется еще со времен «Овода» и особенно после выхода «Сорок первого». Глаза у меня зеленые!»

Если вспомнить особую, дворянскую стать Стриженова, то, разумеется, тут есть в кого. Его мама Ксения Алексеевна, к слову, дочь гусара, полного георгиевского кавалера, получила образование в петербургской Мариинской гимназии при Женском институте императрицы Марии Федоровны с правом преподавания в начальных училищах и школах. Первые годы она учительствовала в Финляндии, потом в Петербурге. Но после того как вышла замуж за Александра Николаевича Стриженова, выпускника петербургской Николаевской кавалерийской школы, ставшего потом красным командиром, ее спокойная жизнь кончилась. Пришлось ездить за мужем по разным гарнизонам. Первый их общий сын Глеб, который стал артистом, родился в Воронеже, а Олег — на Дальнем Востоке. Был еще и старший брат Борис от предыдущего брака Александра Стриженова.

«Все в семье очень высокие, — рассказывал Олег Александрович. — Мы с Глебом — самые низкорослые, хотя во мне 182 сантиметра. В отце 195 сантиметров, его брат Николай, полковник, ему под стать. Опять же военный... Может быть, поэтому многие мои роли кажутся мне биографичными. Поручик Говоруха-Отрок, например, напоминал мне отца. В фильме «Неподсуден» я пел песню почти в той же летной форме, что тогда была на Борисе, и представлял, что я — это он. Борис получил звание лейтенанта и в 1940 году приехал в отпуск в новом синем обмундировании, только что введенном в авиации. В ноябре 1942-го Борис погиб под Сталинградом, и его похоронили у деревни Бекетовки. Впоследствии прах брата перенесли на Мамаев курган».

Неудивительно, что отец Олега Стриженова, офицер, впервые посадил мальчика на коня в 5 лет, а вскоре тот уже уверенно скакал на лошади.

«У меня было как бы два воспитания — благородное домашнее и уличная босяцкая жизнь со своим кодексом чести», — вспоминал Олег Александрович.

В Москве семья Стриженовых осела в 1935 году, когда Олегу было шесть.

«И вот я вышел в первый раз из дома на прогулку во двор, — писал актер в своей книге «Исповедь». — В белых носочках, сандаликах, береточке, матросочке. Настоящий маменькин сыночек из буржуйской семьи. Местные мальчишки тотчас решили, как тогда говорили, «подкинуть пачек» новоселу «из гнилых интеллигентов». Но вот тут-то они и наткнулись хоть и на опрятного, но закаленного спартанским военным воспитанием паренька. Я уже знал, что, если к тебе подступают группой, бей сразу главного, бей первым. Удалось сбить его с ног, другие затихли, зауважали барчука в матросочке. Разревелся я уже дома от злости: купите мне, как у всех, косоворотку, и ходить я теперь буду только босиком. И все дальнейшее замоскворецкое детство прошло в сатиновых трусах и простенькой рубашонке, которые не мешали носиться по улицам, бежать купаться на Москву-реку и драться с мальчишками чужих дворов».

Ксения Алексеевна строго следила за успехами детей в школе. Нельзя было принести оценку «посредственно» или «хорошо», и это не из-за того, что тут хотели вылепить примерных отличников. В военной семье выбивалась из детей лень, с детства их приучали и помогать по хозяйству: подметать, бегать в магазин и по другим поручениям.

«Да и самому мне было неприятно, когда выйдешь к доске, на тебя смотрят девочки, а ты стоишь, как идиот, и ни бе ни ме. Я и сам любил учиться. Любил литературу, — вспоминал Олег Стриженов. — Вот только не всегда хватало усидчивости. Поэтому, наверное, правильно, что я пошел в артисты, а не в художники, хоть рисовал хорошо. Профессия артиста больше соответствует моему характеру, я человек подвижный, мне трудно долго корпеть над одной картиной, как то делают профессиональные художники. И наверное, в характере что-то есть особенное. Артистизм, что ли? Хочется больше появляться на людях, участвовать в игре».

Как и все дети военного времени, Стриженов гасил на крыше вражеские бомбы-зажигалки. Окончив 7-й класс, трудился помощником механика в Научно-исследовательском кинофотоинституте, а в 16 лет уже работал в трудовой бригаде, например участвовал в строительстве Павелецкого вокзала и прокладывал железную дорогу. В 1945 году был отмечен медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» — единственной наградой, которой всю жизнь особенно гордился.

Конечно, ухаживал за девочками. Например, вспоминал, как однажды, проводив свою первую любовь, возвращаясь ночью в комендантский час домой, убегал от военного патруля.

«Когда я в театральном училище играл Ромео, часто вспоминал о патруле, ведь у шекспировского героя каждое свидание и провожание — тоже опасность на каждом шагу, только виной тому не комендантский час, а ненависть между двумя семействами — Монтекки и Капулетти», — вспоминал Олег Александрович.

Хотя поначалу он задумывался вовсе не об актерстве — с детства любил рисовать, поэтому поступил на художественно-бутафорский факультет Московского театрально-художественного училища. Параллельно подрабатывал: к праздникам писал лозунги на красных полотнищах, рисовал сухой краской портреты Ленина и Сталина, иногда даже могилы оформлял — железные памятники расписывал под мрамор. Но именно учась на художника-бутафора, решил, что все-таки мечтает об актерстве, поэтому поступил в Театральное училище имени Щукина. Причем красивого парня приняли сразу, в первом туре, освободив его от экзаменов в последующих конкурсах.

«У меня всегда хватало работы: мальчики в училище были в дефиците, особенно в амплуа героя. Я часто подыгрывал девочкам выпускного курса то тургеневского героя, то чеховского, — рассказывал Олег Александрович. — Негласно считалось, что выпускной четвертый курс — ульяновский, на нем учился Михаил Ульянов; третий — быковский, Ролана Быкова, второй — яковлевский, Юрия Яковлева, первый — мой, стриженовский».

В 1949 году первокурсника Стриженова пригласили участвовать в картине о футболе «Спортивная честь» режиссера Владимира Петрова. Когда же юный Олег приехал на «Мосфильм», ему неожиданно предложили сыграть главную роль. «Нет, — отказался Стриженов, — могу согласиться только на небольшую, чтобы подработать».

Тогда в театральных училищах считали, что студентам сниматься нельзя, надо сначала выучиться актерскому мастерству. За непослушание гнали из училища. И Олегу досталась роль болельщика в эпизоде на стадионе.

«Я впервые сыграл в кино, даже несколько слов досталось произнести. А моими партнерами оказались будущие известные артисты Женя Леонов и Нина Гребешкова и знаменитый ныне поэт-песенник Коля Добронравов», — рассказывал Стриженов.

А в 1954 году он снялся в главной роли в фильме по известному роману Войнич «Овод» и сделал это с таким темпераментом, что всем сразу стало ясно: в СССР теперь есть актер с внешностью западной звезды и русским характером. Хотя и играл итальянца, его революционно настроенный романтичный герой покорил сердца зрительниц.

Актера на эту роль режиссер Александр Файнциммер долго не мог найти, перепробовал, казалось бы, всех молодых артистов советского кинематографа. Прознав про то, его друг, театральный режиссер Николай Акимов посоветовал: «Вызывай из Таллина актера местного Русского драматического театра Олега Стриженова. Он тебе и сыграет Овода». К тому времени выпускник театрального училища Стриженов был распределен работать в Эстонскую ССР.

Когда 24-летний Олег появился на киностудии, он выглядел почти мальчиком. В красном свитере и коричневых штанах, худой, хрупкий, не произвел на вторых режиссеров особого впечатления. Казалось, что такой юноша не сможет сыграть несгибаемого революционера, слишком простоват. Все же решили показать его постановщику, но только в гриме.

«Когда пробовали Олега, я находилась в гримерке киностудии, — вспоминала актриса Татьяна Конюхова, у которой в свое время был короткий роман с артистом. — Вдруг в комнатку ввалилась какая-то шумная компания, где был и Стриженов. Мне он тогда показался таким рыженьким, в веснушках, светлые брови, светлые ресницы. «Тоже мне, итальянец», — подумала я тогда. И вдруг на моих глазах случилась магия. Волосы ему покрасили сажей, завили кудри, надели костюм. Откуда-то темперамент появился. Ну вылитый итальянец! И сыграл сцену так, что на пробах ему даже аплодировали, что бывает очень редко».

Так начинающий актер, внешность которого изначально казалась неброской, превратился в главного красавца советского экрана. Парадокс состоял в том, что его внешние данные не отвечали запросам времени, когда на экране царствовали кубанские казаки и ударники пятилеток. И вдруг появился он — высокий, красивый, с благородной осанкой, прямым носом и удивительными глазами.

На съемочной площадке «Овода» Стриженов встретился с актрисой Марианной Бебутовой, которая сыграла его возлюбленную Джемму. Между молодыми артистами вспыхнул роман и за пределами съемочной площадки. Сразу после съемок они поженились, и на премьерных афишах их писали уже под одной фамилией.

После выхода «Овода» на артиста обрушилась невероятная популярность. Молодые люди стали делать прически «под Стриженова», в киосках миллионными тиражами продавались открытки с изображением молодого актера.

«После выхода фильма мне много писем приходило, — вспоминал Олег Александрович. — Помню одну весточку солдата, он был года на три младше меня. Пишет: «Посмотрев фильм, я счел вас за родного отца. Извините за то, что дальше я вас буду называть отцом... Так вот. Дорогой отец! Разрешите доложить, что после просмотра «Овода» я стал отличником боевой и политической подготовки, примерным солдатом...» Письмо было очень искреннее, но я хохотал до слез — ведь мы с автором были почти ровесниками».

В следующем фильме «Мексиканец», где Стриженов сыграл уже мексиканского революционера Риверу, артист еще раз свел с ума зрительниц, показав голый торс. По сюжету его герой, чтобы заработать деньги на революцию, участвует в боксерском поединке. Актер отказался от дублеров и специально для съемок несколько месяцев тренировался с боксерами из сборной СССР. А в кадре его соперником был чемпион Геннадий Степанов. Для этой роли Олегу снова покрасили волосы в черный цвет. Снимали картину в Одессе и Крыму, и под палящим южным солнцем бедный артист мучился: плавящаяся краска буквально прожигала голову. Но он терпел.

«Дружить со спортом я не переставал всю жизнь, — делился Стриженов. — Конечно, не занимался им профессионально, не накачивался, как Шварценеггер, но зарядку, плавание, пешие прогулки никогда не забывал. Если бы я нарастил себе мускулы, как нынешние представители театрализованного вида спорта бодибилдинга, то стал бы безработным. Таких артистов раньше никуда не брали, разве только в сторожа. Актеру нужны классические параметры, он должен походить на акробата, а не на гориллу. Нужно с утра в меру позаниматься с гантельками, попрыгать через скакалочку, порастягивать резину или эспандер и обязательно облиться холодной водой».

Кстати, Александр Довженко сказал актеру Стриженову, что считает его лучшей ролью именно работу в «Мексиканце»: «И знаешь почему?.. Ты в кадре почти весь фильм, а слов у тебя чуть-чуть. Самое дорогое — ты умеешь молчать в фильме. Играть главную роль без слов — это самое трудное и важное», — высказался тогда легендарный режиссер.

Личная жизнь у Олега Стриженова сложилась не сразу, несмотря на то что из-за внешности у него было много поклонниц как среди зрительниц, так и среди актрис. А все потому, что всю жизнь он любил только одну женщину, с которой вступить в брачный союз удалось не сразу — только через 20 лет после первой встречи. Сюжет как в романтическом фильме, в каких много снимался Стриженов.

Будущая супруга актера, тогда еще ученица 10-го класса Лионелла Скирда, «познакомилась» с ним на экране, когда увидела фильм «Овод». Он сразу же стал для нее кумиром, как и для миллионов советских женщин. Однажды она шла по улице и заметила, что снимают кино. Из любопытства протиснулась в толпу зевак и увидела его — Олега Стриженова, который тогда работал над главной ролью в фильме «Мексиканец». Когда же людей стали разгонять, актер, увидев восторженно смотрящую на него школьницу, приказал не трогать ее. Они обменялись парой фраз, Стриженов ушел работать дальше, а девушка убежала по своим делам.

Спустя годы, когда Лионелла окончила театральный институт и начала сниматься, Олег Стриженов одновременно с ней оказался в Ялте. Он отдыхал, она снималась. В один из дней ради любопытства актер пришел на съемочную площадку и сразу узнал в актрисе то юное создание. Как признавался позже актер, тогда в нем и промелькнула та самая любовная искра. На следующий день попросил одного знакомого актера, который тоже снимался в том фильме, познакомить его с Лионеллой. Там, в Ялте, начался сумасшедший роман. Олег Стриженов не мог думать ни о ком, кроме как о своей возлюбленной, однако на тот момент он был женат. Видя бесперспективность отношений, Лионелла решила расстаться. Позже она стала женой режиссера Ивана Пырьева, который был старше ее на 37 лет.

Со Стриженовым актриса встретилась вновь в середине 70-х годов на съемках фильма «Последняя жертва». Олег Александрович был женат на актрисе Любови Земляникиной и воспитывал сына Сашу.

«Я даже не предполагал, что Лионелла и Олег когда-то были влюблены друг в друга, — рассказывал режиссер фильма «Последняя жертва» Петр Тодоровский. — Снимаем сцену бала. Вдруг Олег меня подзывает:

— Это Лионелла Пырьева там стоит?

— Да, — говорю.

А у него глаза заблестели:

— Ты даже не представляешь, как мы когда-то хотели быть вместе!

Через 13 лет разлуки они встретились на нашей кинокартине и больше не расставались».

А после «Мексиканца» Стриженов сыграл в фильме «Сорок первый». Это, пожалуй, первый случай, когда советский актер воплотил на экране, что называется, голубую кровь — аристократа по духу и по внешности, белого поручика. И это был настоящий герой. Хотя сам актер считал, что режиссер Григорий Чухрай выбрал его на роль Говорухи-Отрока не по типажу, а как уже известного артиста.

Однако мало кто знает, что изначально на эту роль Григорий Чухрай утвердил Юрия Яковлева.

«Да, поручика должен был играть я, — подтвердил однажды Юрий Васильевич. — Но режиссер Иван Пырьев задумал тогда снимать фильм «Идиот». Он десять лет искал актера на роль Мышкина, а после проб к «Сорок первому» решил взять меня. И хорошо, что так получилось: и Олег Александрович сыграл одну из звездных ролей, и я своего Мышкина не упустил».

«До сих пор я играл мало похожих на себя людей — Артура, Риверу, — рассуждал Олег Александрович. — Видя успех этих ролей у зрителя, режиссеры стали и дальше предлагать нечто подобное. А мне хотелось сыграть русского человека, на которого я похож. Похож хотя бы внешне. Опостылели брюнеты, грим по всему телу. Мечтал создать на экране сложный психологический образ. Причем образ своего поручика я придумывал сам: и манеру держаться, и все детали поведения. Наконец-то остались свои светлые волосы, своя, а не накладная бородка. Сделали пробы с Изольдой Извицкой, всем понравилось, и начались съемки... Мы с Изольдой без всякой работы гримеров и художников по костюму с каждым днем под палящим солнцем и при полном отсутствии привычных бытовых условий изменялись, как и положено по сценарию, превращались в робинзонов, отрезанных от цивилизованного мира. Волосы отрастали, лица грубели от загара, одежда ветшала и свешивалась лохмотьями».

«После показа этой картины на Каннском фестивале во Франции, где «Сорок первый» получил специальный приз, зрители понесли на руках машину, в которой находился артист. В нем такая была порода, такие красивые, романтические краски! — вспоминает Марианна Вертинская. — Я обожала его, даже была влюблена. Это был шок — такой красоты человек! Такой темперамент! Да такого артиста у нас никогда не было! Все с ума сходили от него».

Когда на экраны вышел «Сорок первый» специальным приказом Министерства культуры Стриженову была определена высшая зарплатная ставка — 500 рублей за съемочный день! Подобную сумму получали тогда только именитые народные артисты СССР.

«Что же началось потом? По дрянной киношной традиции меня завалили сценариями, где обязательно присутствовал дворянин голубой крови, эдакая «военная косточка», презирающая сиволапого мужика, поднявшегося на борьбу, — с раздражением вспоминал Стриженов. — Меня сочли эталоном офицера белой армии, и, если бы я пошел на поводу у режиссеров, мог бы сыграть всех поручиков, существовавших в литературе. А я мечтал создать на экране сложный психологический образ».

Олег Александрович долго думал, как перебороть этого офицера, которого ему навязывают. И вот он услышал, что намечаются съемки первого совместного советско-индийского фильма «Хождение за три моря» о тверском купце-землепроходце, совершившем в XV веке путешествие в Индию и оставившем о своих странствиях записки. Тогда артист пошел в Библиотеку имени Ленина, прочитал дневники Афанасия Никитина и размечтался: вот бы удивить всех, сыграв русского купца!

«К сожалению, у нас издавна сложилось мнение, что купец обязательно должен представлять собой грубоватого, с внушительным животом торгаша-ростовщика, ведрами потребляющего чай и водку, поколачивающего свою супругу и ничего не читающего, кроме трактирного меню, — рассказывал Стриженов. — Я создал для себя другой образ — образованного, жаждущего новых знаний путешественника с пытливым взглядом и глубоким умом. Решил даже, какая нужна бородка, как наложить грим, чтобы лицо стало пошире, как произносить слова с волжским выговором. Даже представил, какие на мне будут сапоги, кафтан. То есть, как учили нас в вахтанговской школе, создал биографию, внешность и привычки героя, даже отрепетировал тональность его речи и самобытную походку. Лишь после этого обронил на «Мосфильме» предложение: «Хорошо бы пробу получить у вас на роль Афанасия Никитина».

Потом одна ассистентка режиссера рассказывала, что в группе, узнав, кого хочет играть Олег Стриженов, сочли, что я спятил. Им казалось ясным, что на эту роль нужен типаж вроде Бориса Андреева — грубоватый мужик, по силе и ширине плеч не уступающий былинному Илье Муромцу».

Помог случай. Из Индии с киногруппой прилетел известный писатель, продюсер, режиссер Ходжа Ахмад Аббас. Он-то и задумал снимать картину о Никитине. Дорогих индийских гостей пригласили на экскурсию по «Мосфильму» и там показали «Сорок первый». Аббаса познакомили со Стриженовым, который вдруг заявил, что хочет участвовать в будущем фильме.

— Я уже и образ придумал, да, говорят, по типажу не подхожу... Хотят, чтобы нос картошкой был, мышцы, как у быка, и бас, как у дьякона, — в шутку сказал артист.

— Да зачем? — удивился Аббас. — Нос хороший. Что нужно, гримом сделаем, а душа-то у Никитина тонкая, он знаток восточных языков, по-моему, один из самых просвещенных людей своего времени. Мне как раз нужен актер мыслящий. Я все сделаю, чтобы пробы с вами состоялись.

И Стриженова на роль утвердили. Кстати, когда он снимался в Индии, одновременно надо было сделать несколько эпизодов на «Мосфильме». Думали, кого взять дублером, и решили: брата Стриженова Глеба. Ему пришелся впору запасной костюм Афанасия Никитина, и он за Олега снялся в общих планах. Завязались знакомства с работниками «Мосфильма», и в 1957 году до того театрального артиста Глеба Стриженова режиссер Владимир Басов пригласил в свою картину «Необыкновенное лето». После этого Стриженов-старший тоже начал сниматься в кино.

За семь месяцев съемок в Индии Олег Александрович заработал приличный гонорар, и на полученные деньги, обменяв индийские рупии на доллары, он с товарищем прямо из Индии уехал в Европу погулять по Парижу и Риму. Вот так, неожиданно для всех. Ну какой советский артист мог позволить себе запросто отправиться в капиталистические страны, пошить там костюмы и прожигать деньги в ресторанах, как светский (вовсе не советский) лев?! К удивлению, это ему чиновники простили.

Кстати, через 30 лет после выхода картины на экраны Стриженов снова оказался в Индии на международном кинофестивале.

«Я помню, как на огромном стадионе показали отрывки из фильма «Хождение за три моря» и на публику вышел Олег Александрович. Тысячи зрителей встали со своих мест, аплодировали и скандировали: «Афанасий! Афанасий!» Такая любовь и благодарность, это было непередаваемо!» — делится актриса Татьяна Догилева, которая тогда находилась в составе советской делегации.

«Если честно, я не люблю популярку, — как-то признался Олег Александрович. — Что такое слава? Это прекрасно: если ее достичь, то невероятно. А для меня слава... Я бы хотел, чтобы знали мое имя, но никогда не узнавали. Вот назовешь имя, и у человека сразу возникают в голове роли этого артиста. Но не хотел бы популярку лица. Можно «набить» сто фильмов, а про что этот человек играл, не вспомнишь. И в этом есть разница такой славы... Несмотря на внешний, казалось бы, блеск, актерская профессия очень тяжелая. В ней продержаться с гордостью и достоинством не каждый сумеет».

Стриженову очень быстро удалось вывести формулу успеха: играть только в эпохальных или классических фильмах. Не снижать актерской планки и никогда не повторяться.

«Я всю жизнь мечтал о свободе, а выбрал самую зависимую профессию в мире. Зависимую от всего, даже от собственного настроения», — с огорчением рассуждал Олег Стриженов. Артист никогда не скрывал своего недовольства и отчасти поэтому заслужил среди коллег репутацию человека отстраненного, даже заносчивого.

«Гениальным людям вообще свойственны ответы или поступки, которые многим не нравятся, — рассуждает Марианна Вертинская. — И Стриженов был неординарной личностью, поэтому у него и такие реакции».

«Да, слагали легенды про дурной характер папы, — признается сын Стриженова Александр. — А у него просто был характер! И этот характер все время улучшался».

Например, артист выработал в себе правило никогда не участвовать в пробах. Он считал их унизительными для актера. «Это тебя надо пробовать!» — отвечал Олег Александрович режиссеру, когда его приглашали на пробы. Он был искренне убежден, что, если режиссер пробует на роль всех подряд, значит, не имеет своего видения героя и всей картины в целом. А значит, в таком фильме ему — Стриженову — не место!

В картине «Его звали Роберт» артист снова удивил публику: сыграл сразу две роли — инженера и созданного им робота.

«Мне стало интересно сыграть с одним лицом две разные роли, — рассказывал Олег Александрович. — Приезжаю в Ленинград на съемки, мучаюсь ночью в гостинице перед первым съемочным днем: как играть этого робота? И вот вспомнил киносказку Александра Птушко «Золотой ключик», как там двигался Буратино. И тогда попробовал пластику куклы. Так и нашел образ своего героя».

Олег Стриженов никогда не любовался собой в кадре. Он знал: «Кино настолько близко к лицу, к глазам, что обмануть зрителя невозможно. Камера как рентген просвечивает тебя насквозь». Поэтому главный расчет делал не на внешний, а на внутренний мир персонажа.

По причине сложного характера многие режиссеры предпочитали с ним не связываться. «В то время был приказ Госкино: Стриженова не снимать — из-за того что он уходил со многих кинокартин, не закончив работу, — рассказывал режиссер фильма «Неподсуден» Владимир Краснопольский. — Но дело не в его звездности, просто он сразу чувствовал халтуру, поэтому и бросал съемки. Мы с Усковым все же рискнули и пригласили Олега в фильм. Помню, как-то он устроил скандал в костюмерной из-за того, что художник по костюмам дала ему не ту рубашку. Он профессионал, даже о мелочах помнил — какая у него должна быть рубашка. А когда Стриженов в форме летчика выходил из костюмерной, все затихали. Это был настоящий герой».

Да, Олег Александрович не боялся отказываться от ролей. Например, не стал сниматься у мэтра советского кино Григория Козинцева в роли Гамлета. Когда режиссер прислал ему телеграмму с просьбой приехать на пробы, актер ответил: «На Гамлета не пробуют, Гамлета играют!» Отказал и режиссеру Владимиру Фетину, когда тот пригласил его сыграть поручика Михаила Ярового. «Яровой — предатель жены, а я не люблю тех, кто обижает женщин», — изрек тогда артист. А получив телеграмму от режиссера картины «Анна Каренина» Александра Зархи: «Вы — Вронский», он порвал ее, не объясняя причин.

Пожалуй, самым ярким проявлением принципиальности Стриженова стала история с фильмом «Война и мир» Сергея Бондарчука. Режиссер сначала предложил Олегу Александровичу роль Долохова, но затем передумал. Параллельно почти год искал исполнителя на роль Андрея Болконского, перепробовав многих. И только когда никого не нашел, позвонил Стриженову. Тот был оскорблен и решил действовать с присущей ему гордостью. Прошел пробы и был утвержден, а когда его фото в образе князя появилось в газетах, позвонил Бондарчуку и заявил: «Ни в этом, ни в любом другом твоем фильме сниматься не буду!»

Давление было колоссальным: на актера пыталась воздействовать сама министр культуры Екатерина Фурцева. Как вспоминал Стриженов, когда она позвонила, он спросонья принял ее за навязчивую поклонницу и грубо ответил. Но все же пришлось поверить. «Хорошо, только я встану, побреюсь, приму душ и через пару часов буду у вас», — ответил Стриженов.

Как ему позже рассказывали, министр, положив трубку, сказала:

— Какой же это князь, когда спит в час дня?

На что режиссер Сергей Герасимов, который присутствовал в кабинете, ответил:

— Потому и спит, что князь!

— Как же так, вы не хотите играть любимого героя молодежи?! — спросила Фурцева при встрече.

— Я думал, что любимый герой советской молодежи — Павка Корчагин... Сейчас в прессе стало модно писать, что «Стриженов — любовь народа, зрителей. Но мы хотели бы его видеть в ролях современников, может быть колхозное, что-нибудь заводское». Почему же вы на такие выпады за меня не заступаетесь?! А теперь позвольте мне подождать советского положительного героя, — высказался тогда Олег Александрович и ушел, хлопнув дверью.

Неслыханная дерзость! Но Фурцева, хотя и министр, все-таки женщина, которая, по слухам, была влюблена в красоту артиста, простила его.

Если Стриженов и принимал предложения от кинематографистов, то очень выборочно. Например, в 45 лет снова примерил на себя эполеты — в фильме Владимира Мотыля «Звезда пленительного счастья» сыграл князя Волконского и опять получил лавину восторгов от поклонниц. Но, говорят, однажды во время съемок этой картины Стриженов не явился на работу. Оказалось, забыл, крепко выпив накануне на дне рождения в компании друзей. Мотыль разозлился, выгнал артиста и хотел снимать в этой роли Михаила Козакова. Однако художественный совет не оценил этот выбор: «У русского дворянина не может быть такой еврейской физиономии!» Олегу Александровичу все-таки удалось вымолить прощение у режиссера. Сам Стриженов признавался, что согласился на эту роль только из-за фразы Волконского «Ваше величество, я хочу, чтобы в моей стране царил закон, а не прихоти или настроения Вашего величества!»

С конца 80-х годов Стриженов перестал сниматься в кино. Предлагали такие ужасные сценарии! А он не хотел расставаться с репутацией очень разборчивого человека. Новую интересную роль был готов ждать годами, даже если эта пауза была длиной в десять лет.

«Кого должен играть Олег Александрович Стриженов вот сейчас, в это время? — рассуждал режиссер Владимир Басов-младший. — Мафиози, да? Но это не его, он — романтический герой на самом деле».

И вот в 2000 году в фильме Басова «Вместо меня» Стриженов исполнил роль Гагарина — английского миллионера русского происхождения и княжеских кровей. Изначально эту роль предлагали Вячеславу Тихонову, но тот уже перед самыми съемками отказался, потому что не захотел играть не положительного, неоднозначного человека. А Стриженов рискнул сыграть этого взбалмошного старика в инвалидной коляске, причем в его исполнении Гагарин получился даже обаятельным. Опять помогла пусть уже немолодая, но героическая харизма Олега Александровича.

«Я не боюсь, что меня забудут, перестанут узнавать, — говорил артист. — Да, про меня писали, что Стриженов — кумир молодежи. Но любой такой кумир должен быть молодым. Прежде всего ты должен быть актером и знать свои возможности».

Олег Перанов