Игорь Старыгин был не только пленником своей красоты, но и борцом за свой талант. Таким мы его и запомнили — идеальным Арамисом из фильмов о мушкетерах, который всегда был намного больше, чем просто «красавчик-хитрец». Судьба распорядилась иронично: именно эта утонченная, почти «девчачья» внешность сделала его кумиром миллионов и одновременно стала проклятием. Он мечтал играть характерные, комедийные, сложные роли, но режиссеры видели в нем только «белого офицера», «дворянина» или изящного злодея. И конечно, Арамиса — самого обаятельного иезуита в истории советского кинематографа.

«Мне было 14 лет, когда на экраны вышел фильм «Д’Артаньян и три мушкетера», — рассказывала последняя супруга Игоря Старыгина Екатерина Табашникова. — Я жила тогда в Челябинске и приключения бравой четверки смотрела у соседей по цветному телевизору — большая по тем временам была редкость. Фильм так мне понравился! Я ревела, когда умирала Констанция и когда д’Артаньян — Боярский пел, оплакивая ее... Все девчонки в нашем классе были влюблены в героев фильма, кто в д’Артаньяна, кто в Атоса, но большинство страдало именно по Арамису — утонченному, изящному, хотя и немного циничному любителю слабого пола. Я не могла тогда сказать, что влюбилась в Старыгина, как, например, в третьем классе в Вячеслава Тихонова — Штирлица. Но забыть голубые глаза Арамиса — Старыгина было невозможно!»

«Слишком красивеньким я был для мужика, слащавым. Как мне многие говорили: «Есть в твоем лице что-то девичье», — рассказывал Игорь Владимирович. — Даже когда я был совсем маленьким и носил длинные белые кудряшки (это мне потом мама рассказывала), многие подходили к нам на улице и говорили ей: «Какая у вас красивая девочка!» — на что я очень обижался и возмущенно кричал: «Я масик! У меня уже «тютюня» есть!» В старших классах, когда мы ходили на танцы в Парк имени Горького, где в те годы играли живой джаз, сейчас стыдно признаться, но я вынужден был себе «гримировать» синяки под глазами, чтобы хотя бы чуточку себя состарить и выглядеть помужественнее. Наверное, со стороны это было очень смешно, допускаю, что кому-то это казалось по нынешним временам даже подозрительным, но другого выхода я не видел».

Видимо, уже тогда у Старыгина сказывалась подсознательная тяга к актерству и к гриму. Почему подсознательная? А просто все свое детство будущий артист мечтал вовсе не о театре или кино. Дед по материнской линии служил в НКВД и на желание Игоря стать милиционером отвечал: «Сначала поступи на юридический факультет, отучись, а дальше я тебе помогу».

«Моя бабуля говорила, что породой я пошел в прадедушку — такой же высокий, худой, он служил в церкви, — рассказывал Старыгин. — А вот мои родители обыкновенные служащие. Папа был гражданским летчиком, мама сначала в милиции работала секретарем, потом продавала билеты в театральной кассе, а еще была культработником на пароходах. Отца я почти не знал: когда он от нас ушел, мне и года не было. Он очень рано умер — в сорок четыре».

Поэтому мужское воспитание Игорь получал от дедушки. Возможно, тот хотел сделать из внука настоящего разведчика. А почему бы и нет? Сам Старыгин шутил, что запросто мог бы вербовать иностранных девушек через постель. Поэтому, еще учась в школе, Игорь готовился к поступлению на юридический, хотя и участвовал в школьных спектаклях и занимался в театральной студии. Но не из-за большой любви к искусству.

«Помню, к нам в школу пришел немолодой актер и предложил всем желающим поучаствовать в пьесе про то, как молодые люди собираются ехать на целину, а родители их не пускают, — вспоминал Старыгин. — Я, может, и не пошел бы никуда, но мне тогда очень нравилась девочка Катя из 10-го класса. И я согласился участвовать скорее не из-за пьесы, а из-за этой Кати. Самое смешное, что чуть позже я уже из-за другой своей пассии записался в театральную студию. Вот так, можно сказать, из-за девчонок и стал актером. По характеру я всегда был очень стеснительный — не мог на улице подойти первым и познакомиться. Ведь знал наверняка, что, если предложу свидание, кино, кафе-мороженое, отказа не будет, но подойти боялся. Другое дело, когда на спор, перед своей компанией, я мог, а вот когда один — нет. Такой дурной характер... И слава богу, что я попал в театральную студию! Может, это меня и спасло. Ведь благодаря этому я не оказался на улице, в криминальной среде, а такая перспектива была реальна».

К большому вниманию со стороны прекрасного пола Старыгину было не привыкать с детства. По его словам, в школе у него было огромное количество поклонниц, которые бегали за ним, караулили в сквере на Плющихе, где Игорь пил с ребятами вино, объяснялись в любви. Сам он по-настоящему влюбился лишь в 10-м классе, но избранница, как ни странно, его отвергла.

«Помню, мы сидели в гостях у ее подруги, — вспоминал Старыгин. — Я заранее продумал, как признаюсь ей в любви, как поцелую ее руку, если она ответит, что тоже любит меня. Закурил сигарету и вдруг выпалил: «А ну говори, тебе Старыгин нравится?» А она резко как ответит: «Нет!» Я от неожиданности затушил сигарету о свою ладонь. Девочка покрутила пальцем у виска: «Дурак! Да еще сияешь как самовар». А я потому и «сиял», что руке больно было и боялся заплакать от боли еще душевной. Я вспоминал ту девушку особенно, когда после моих первых фильмов за мной стали бегать поклонницы. Вот, думаю, наверное, сейчас локти себе кусаешь!»

И пошел бы учиться Старыгин на юриста, уже и к экзаменам готовился, если бы случайно за компанию с друзьями не оказался в стенах ГИТИСа. Друзья проходили вступительный конкурс, а Игорь бегал им в ближайший магазин за портвейном. После обильного возлияния на спор и сам оказался перед приемной комиссией. Поскольку вовсе не был готов (даже не причесался) — не учил ни басню, ни прозу, как полагается абитуриенту театрального вуза, — прочитал то, что помнил: «Василия Теркина» Твардовского. Это стихотворение учил еще в пятом классе, читал на каком-то школьном празднике.

Вам, ребята, с серединки
Начинать. А я скажу:
Я не первые ботинки
Без починки здесь ношу.
Вот вы прибыли на место,
Ружья в руки — и воюй.
А кому из вас известно,
Что такое сабантуй?

Худой мальчик с голубыми глазами старался по-солдатски сплевывать, вытирал рукавом воображаемые усы, притоптывал, как будто в солдатских сапогах. А члены комиссии были поражены: юноша с таким красивым лицом романтика декламирует стихи про войну. Попросили прочитать что-нибудь другое.

— Нет у меня ничего другого, пойду я, пожалуй, — ответил Игорь и вышел из аудитории.

— Наглый молодой человек, — произнес кто-то из приемной комиссии, и... допустили Старыгина сразу к третьему туру экзаменов. Причем никто из его друзей так и не поступил.

ГИТИС Игорь окончил с красным дипломом, единственным на курсе. А в выпускном спектакле «Ревизор» сыграл главную роль, да так, что на фестивале «Театральная весна» был признан лучшим Хлестаковым.

Он стал популярным киноартистом, еще учась на четвертом курсе театрального института.

«Мы с ребятами, как вечно голодные студенты, все время искали, где бы подзаработать, и мотались по всем студиям, как тогда было модно, — «продавались на лето», — вспоминал Игорь Владимирович. — И вот на Киностудии имени Горького открываем одну дверь, вторую, третью... «Вам артисты не нужны?» И видим двух удивительно красивых мужчин — Станислава Ростоцкого и Вячеслава Тихонова. Они тасовали стопку фотографий подростков. Взглянув на наши наглые рожи, Ростоцкий огорченно произнес: «Нам нужны ребята помоложе».

Однако от судьбы не уйдешь. Весенним днем 1967 года Старыгин курил с однокурсниками в сквере при ГИТИСе. Подошла к ребятам девушка: «Хотите в кино сниматься? Тут режиссер Станислав Ростоцкий собирается снимать фильм «Журавль в небе», ищет главных героев. Почитайте сценарий и приходите на фотопробы».

В планах Игоря на то лето намечалась поездка по советским стройкам с концертной бригадой. Нужно было заработать денег на свою семью (к тому времени он был женат на однокурснице Людмиле Исаковой).

«У нас была невероятная свадьба: Грибоедовский дворец бракосочетания, голубая «Чайка», прогулка по Ленинским горам и шикарный стол у нее дома — ее родители были очень обеспеченные люди и устроили нам и всему нашему курсу грандиозный праздник, — вспоминал артист. — Но содержать семью мне нужно было самому. Гордость не позволяла сидеть на шее у ее родителей».

Тогда сценарий он даже не прочитал, но на фотопробы пришел. И вот осенью, приехав с концертов, получает приглашение на съемки в фильме «Доживем до понедельника» (название к тому времени поменялось) на роль Кости Батищева.

По сценарию герой был модником, но актеру никак не могли найти дефицитные джинсы подходящего размера. По счастью, на складе студии нашелся отрез японской джинсовой материи, из которого костюмеры сшили брюки, украсив их подходящими заклепками и ярлыком. Но этого Ростоцкому показалось недостаточно, и для завершения образа «фирмача» режиссер отдал Старыгину свою роскошную американскую куртку, после чего удовлетворенно отметил: «Вот теперь ты пижон!»

После выхода кинокартины на юного Игоря обрушилась настоящая слава. Поклонницы не давали прохода, ожидали у дома. К тому времени он уже расстался с женой, с которой прожил всего лишь год.

«Вероятно, физическая привязанность — это далеко не все, что способно удержать семью, — говорил об этом расставании Старыгин. — Так что мое сердце было свободным для поклонниц. Но, честно говоря, они меня раздражали. Я жил тогда на первом этаже. И вот переодеваешься и замечаешь, что за тобой в окно подглядывают десятки девичьих глаз. Это было ужасно».

Поклонницы одолевали его и в Театре юного зрителя, куда он пришел после учебы: присылали письма с просьбами об автографе, караулили у служебного входа. А на сцене Старыгин играл в эти годы вовсе не героев-любовников. Например, первой его ролью в ТЮЗе был зайка-зазнайка. Причем и он, и его партнер артист Владимир Качан, который играл в спектакле волка, дурачились вовсю. Они придумали свое видение сюжета, мол, в сказке — любовный треугольник: заяц-лиса-волк. По этому сценарию и импровизировали на сцене. Немало выговоров получал Старыгин за такие шуточки. Мама актера приходила на все спектакли сына и восхищалась: «Я так люблю, когда ты играешь крокодила!» Была и такая роль в репертуаре артиста. И плакала от счастья. А сын ее успокаивал: «Мама, не лей крокодиловы слезы!»

В этом же театре он встретил и свою вторую жену — актрису Миру Ардову. Поначалу они были просто коллегами, встречались в коридорах, здоровались. Мира, которая старше Игоря на шесть лет, в то время была замужем, имела трехлетнюю дочь Нину и ждала еще ребенка. И вот однажды, столкнувшись с ней где-то за кулисами, Старыгин вдруг выпалил: «Мика, ты что такое пузо отрастила? Как можно?!»

Но заметив, что она нахмурилась, тут же решил исправиться: «Не обижайся, солнышко, мы все тебе завидуем. У тебя же ребеночек скоро будет!»

Эти слова и изменили отношение Ардовой к Старыгину. Однажды они случайно встретились в подземном переходе на Пушкинской площади, пошли гулять, разговаривали... А потом полночи просидели на скамейке, делясь самым сокровенным. Мира ушла от мужа, когда ее второй дочери Анне исполнилось семь месяцев. Вместе со Старыгиным они прожили 12 лет. В этом браке у них родилась и общая дочь Анастасия.

А тем временем кинокарьера Старыгина шла в гору. На экраны вышел фильм «Адъютант его превосходительства», в котором артист сыграл роль адъютанта Микки. Многим тогда казалось, будто он играл самого себя: милого, обаятельного, образованного, красивого офицера. Картина пользовалась таким успехом, что даже актеры второго и третьего планов прославились на всю страну.

«И это удивительно, — делился Игорь Владимирович. — На премьере операторы сказали мне: «Игорь, пленка с фильмом длиною в пять тысяч метров, а твоя роль всего-то метров сорок с лишним. Но как же тебя полюбил зритель!» Хотя я был молод еще, ничего толком не умел. Помните эпизод, когда Микки случайно подслушивает разговор через стену, а потом его застает за этим занятием капитан Кольцов? Когда он меня отчитывал, мне нужно было крикнуть: «Я честен!» — и заплакать. Я очень переживал, удастся ли мне это сделать! На репетициях ничего не получалось. А когда снимали сцену, от волнения вдруг заплакал даже раньше, чем нужно, и еле выговорил сквозь слезы: «Я честен!» Так этот эпизод и вошел в фильм».

«Вообще, когда мне плохо, предпочитаю оставаться один, — говорил в своих интервью Старыгин. — Главное, чтобы не жалели! В угол, лицом к стенке — и меня не троньте! Какой-то период я просто переживаю. Только не трогать меня! Я сам выйду из этой депрессии! Дайте спокойно подумать, проанализировать, почему так случилось, как сделать ситуацию положительной. Только так. Только сам. Это тяжело. Но когда ты со всем этим справляешься, когда ты это побеждаешь, ощущаешь себя возродившимся! Думаешь: «Ай да сукин сын Старыгин! Все-таки смог! Сам смог! Никто тебе давление не мерил, капельницы не ставил, никто не помогал — ты выбрался из этого сам! Молодец!» И вот тогда с новым запалом, с гордостью за себя ты начинаешь дальше делать какие-то хорошие фильмы и спектакли».

Артисту врачи много раз настоятельно рекомендовали отказаться от курения из-за плохих сосудов (этим он страдал с детства), но советов этих он не послушался.

«Я перешел на более легкие сигареты, но отказаться совсем не могу, — признавался он позднее. — Знаете, я вообще живу так, как мне живется».

После перенесенных операций Старыгину прописали лекарства, которых в России тогда нельзя было достать. Друзья привозили, что могли, из-за границы, но этого было мало. Однажды в доме артиста раздался телефонный звонок: «Извините за беспокойство, а Игоря Владимировича я могу услышать? — прозвучал в трубке женский голос. Девушка, узнав, что говорит именно со Старыгиным, предложила свою помощь. — В последние годы я живу в Стамбуле, где у меня небольшой бизнес. Я могу вам прислать необходимые лекарства».

«Тогда эта девушка здорово мне помогла, — рассказывал позже актер. — Когда же она приехала из Турции в Россию и мы встретились, я спросил ее:

— Зачем вам все это нужно было?

Она достала фотографию парня, который был здорово похож на меня, просто одно лицо:

— Это мой муж, и он погиб. В память о нем я и решила помочь вам, — ответила она.

Я потом вернул ей все до копейки, заработал и вернул».

«Однажды я наблюдала, как Игорь приводит себя утром в порядок, — вспоминает приемная дочь артиста Анна Ардова. — Он мыл голову, а потом сушил ее над газовой плитой, фена-то у нас не было. Так старательно выпрямлял расческой волосы. Мне тогда лет девять было. Посмотрела я на это и подумала: «Никогда не выйду замуж за красавца!» При всем при этом его люблю, боготворю, он самый лучший в мире искусственный папа. Учил меня несколько раз что-то переписывать, чтобы получился красивый почерк, сидеть с прямой спиной, ругал, когда я грызла ногти. Кричал: «Анна, как ты можешь?! У тебя должны быть красивые руки! Ты же будущая женщина!»

«Мне было ясно изначально, что диапазон моих потенциальных ролей резко ограничен, — рассуждал артист. — Разве с моей «мордой» тогдашней кому-нибудь придет в голову идея поставить меня к станку, посадить за «штурвал» трактора или тем паче доверить партийную ячейку? Я мог быть только белым офицером, дворянином, на худой конец... убийцей. Хотя, если честно, я и сам не хотел играть многие роли, например Гамлета или Ромео. А вот Федю Протасова в «Живом трупе» мечтал сыграть. Но, видно, не судьба».

Красивая внешность всегда мешала актеру в его карьере. По собственным признаниям, он — характерный артист, играть персонажей необычных ему было интереснее, чем героев-любовников. Но был рад тому, что именно внешность помогла ему стать Арамисом в таком знаковом в судьбе артиста фильме, как «Д’Артаньян и три мушкетера».

Хоть бог и запретил дуэли,
Но к шпаге чувствуюталант.
Дерусь семь раз я на неделе,
Но лишь тогда, когда задели,
Хоть право я не дуэлянт,

пел герой артиста в фильме. В этом Старыгин был похож на своего персонажа и в жизни.

В 1978 году режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич искал актера на роль Арамиса для трехсерийной приключенческой картины «Д’Артаньян и три мушкетера». Михаил Боярский посоветовал ему Старыгина, которого запомнил по роли Кости Батищева. Режиссер и актер встретились и понравились друг другу. Однако Госкомитет СССР по телевидению и вещанию запретил брать Старыгина. Дело было в том, что незадолго до этого ему предложили стать ведущим популярной передачи «Артлото». Когда он спросил, что случилось с прежним ведущим, ему сказали, что тот надоел. Старыгин ничего не ответил и просто хлопнул дверью. За это его включили в черные списки. Режиссеру пришлось побороться за артиста и отстаивать свой выбор. Многие коллеги завидовали Старыгину, когда ему досталась эта роль. Тогда никто не догадывался, что она сыграет с ним злую шутку: спустя годы его будут называть вечным Арамисом.

«Иногда на съемках Игорь всех доканывал, долго и тщательно работал с гримерами, следил, чтобы грим был правильным, костюмы долго выбирал, примеривал. Вел себя как капризная дама. Конечно, по поводу этого мы много над ним шутили», — вспоминает Валентин Смирнитский.

Фильм стал кинохитом, подарив народное признание исполнителям главных ролей. Старыгина засыпали предложениями, но все они были одинаковыми: его просили играть романтических красавцев. А он видел себя в более сложных и фактурных образах. Но режиссеры отказывали ему в этом, и это мучило артиста. Казалось, он не был счастлив даже на пике своей популярности. Боярский, с которым Старыгин сдружился на съемочной площадке, рассказывал: «Я знал, что у него не все в порядке на сердце, на душе. Была какая-то печаль постоянная. Он не раскрывал своих карт. Но он всегда был подавлен. Тяжесть была какая-то на сердце».

Сам Игорь Владимирович признавался, что из-за внешности стал заложником одного образа. Он не понимал, почему красивого аристократичного Тихонова берут на роль тракториста, а его нет. Возмущаясь этой несправедливостью, говорил: «Я же совсем не герой-любовник, я характерный актер, причем комедийный». Этот злой рок преследовал Старыгина с самого начала его карьеры. Еще в 1967 году, когда актер дебютировал в военной драме «Возмездие», режиссеру его лицо показалось слишком дворянским. Чтобы как-то это оправдать, он попросил Старыгина, который должен был молча сидеть с солдатами за столом, прочитать стихи в кадре.

Актер был благодарен тем режиссерам, которые видели в нем нечто большее. Так, ему посчастливилось сыграть отрицательного персонажа в мелодраме Иосифа Хейфица «Впервые замужем», а в начале своей карьеры перевоплотился в жуткого интеллигентного мерзавца в драме «Обвиняются в убийстве».

О самих же съемках «Мушкетеров» уже давно живут легенды. Слушая их, можно удивиться: как и фильм-то сняли?! Актеры круглосуточно кутили, хотя и умудрялись сниматься, да еще вокруг полно поклонниц.

«Все самые красивые девчонки побывали у нас в гостях. Я до сих пор удивляюсь, как всех нас не поубивали их женихи и мужья, — смеясь, вспоминал Старыгин. — И в ресторане нас могли в кредит накормить, напоить, и в магазине дать ящик водки бесплатно. Денег же у нас постоянно не было — мы забирали зарплату за несколько месяцев вперед, все уходило в общий котел, и этого хватало от силы на несколько дней. Самое смешное, что, когда Хил (режиссер фильма Юнгвальд-Хилькевич) сравнивал наших «подружек» и тех «фрейлин», которых набирали в массовку для Фрейндлих, он недоумевал. И даже орал на ассистентов по актерам: «Посмотрите, каких кикимор вы мне приводите и какие королевы с этими пьяницами мушкетерами?!» Все это было. Именно из-за женщины друзья прозвали Игоря Владимировича на съемках первых «Мушкетеров» Гюрзой.

Однажды Михаил Боярский, Валентин Смирнитский, Вениамин Смехов и Игорь Старыгин познакомились на улице с красивой девушкой. Пригласили к себе в гостиницу. Угощали шампанским, каждый старался как мог понравиться: кто читал стихи, кто пел. Но в какой-то момент Старыгин подхватил девушку и увел в свой номер. Наутро за завтраком вся компания встретила появление Арамиса молчанием.

— Ребята, вы что, обиделись?! — удивился Игорь.

— Ну ты гаденыш, — процедил Смирнитский.

— Змея настоящая, — подтвердил Смехов.

— Гюрза, — сделал окончательный вывод Боярский.

Через много лет на день рождения Старыгина мушкетеры подарили ему стихотворение — совместное творчество:

Какие честные глаза,
Ты жизнь готов отдать за друга,
Но баб уводишь, как гюрза,
Один без всех. Хитер, змеюга.

Сразу после первых «Мушкетеров» на экраны вышел многосерийный фильм «Государственная граница», где Старыгин сыграл роль белого офицера Владимира Дановича. Но за несколько дней до премьеры картину сняли с эфира. Говорили, из-за того, что герой в исполнении Старыгина (а ведь враг страны Советов) был слишком привлекательным.

«Были проблемы, и не только из-за меня, — признавался Игорь Владимирович. — После просмотра первых двух серий художественному совету категорически не понравилось, что показали очень уж хороших офицеров белой армии, «чересчур интеллигентных и умных». Фильм решили закрыть и отправить на полку. Спасло то, что один из сценаристов Алексей Нагорный (кстати, известный летчик, награжден орденом Красного Знамени) дружил с дочерью Брежнева Галиной. Нагорный позвонил Гале, и она помогла: организовала просмотр для высокопоставленных сотрудников МИДа. И фильм прошел на ура. На следующий день Галя позвонила папе и рассказала, что дипломаты от фильма в восторге, а Госкино и Лапин его тормозят. Буквально через несколько дней нам дали «добро», а еще через неделю фильм запустили на экраны. Потом за свою роль я даже премию КГБ получил».

Ходят слухи, что именно на съемках «Государственной границы» Старыгин увлекся актрисой Мариной Дюжевой, поэтому брак с Мирой Ардовой и распался... Вообще Старыгин был женат пять раз. И это только официально. После Ардовой были непродолжительные браки с балериной и девушкой из Свердловска, которую Старыгин привез в Москву и устроил учиться на кинопродюсера.

«Все мои жены были из области искусств, — говорил артист. — А серьезных отношений с инженершами или врачами не получалось. Жена-актриса, увидев, как я при всех целую другую женщину, оценит ситуацию нормально — это партнерша по работе. А вот жена-учительница будет шокирована — не тот менталитет. Да, я увлекался часто, но именно эта любовь меня спасала. Мне просто необходимо состояние влюбленности, чтобы играть, чтобы жить».

«Я боюсь проявить чувства, стесняюсь сказать «Я люблю тебя» даже жене, — признавался в своих откровенных интервью Игорь Владимирович. — Не могу поцеловать лишний раз, стопор какой-то внутри удерживает, и все тут. Некоторые думают, что я такой холодный и равнодушный. Но это неправда. Зато на сцене или на съемках я абсолютно другой человек».

«Как-то в интервью он сказал: «Я позволял женщинам завоевывать себя. Это, наверное, не специально. У меня так характер устроен». И это правда. Он позволил мне заботиться о себе, — вспоминает последняя супруга актера Екатерина Табашникова. — Впервые мы увиделись в метро. Я работала тогда в одном популярном еженедельнике редактором фотоотдела. Мы собирались издавать книгу телеведущего и журналиста Андрея Максимова, одним из героев которой был Старыгин. Меня попросили передать ему студийные снимки. Я позвонила, мы договорились пересечься на «Савеловской». Бежала на встречу и страшно волновалась: это же знаменитый Арамис! Пришла раньше времени, а Старыгин подошел тютелька в тютельку. Я удивилась: артисты редко бывают настолько пунктуальными. Он был в белом плаще — импозантный, красивый, вежливый. Мы сказали друг другу какие-то дежурные любезности, я отдала снимки, он помахал рукой и улыбнулся на прощание. Потом прошло три года, и в марте 2000-го в Театре эстрады проходил творческий вечер Ефима Шифрина. И в антракте в курительной комнате я увидела Старыгина. У него с Шифриным были хорошие приятельские отношения. Я давно не видела его в кино, не читала материалов в прессе. И решила, что было бы здорово попросить его об интервью. Подошла:

— Игорь Владимирович, здравствуйте, я Катя Табашникова, помните? Я вам как-то в метро фотографии передавала...

— Здравствуйте, Катя, конечно, помню, — сказал он.

Я увидела еще не зажившие шрамы на шее. Потом узнала, что он успел перенести пять операций на сосудах ног и рук, на сонной артерии. В общем, выглядел неважно. Но в интервью и фотосъемке не отказал. Видимо, соскучился по вниманию к своей персоне. Мы назначили дату фотосессии и простились. Через несколько дней в студии состоялась наша третья встреча. В перерыве, пока фотограф в очередной раз переставлял свет, я опекала Старыгина, заваривала чай, поправляла костюм, болтала всякую веселую чушь, не давая скучать... Много позже он, вспоминая тот день, признался: «А ведь я тогда решил, что ты в меня влюбилась по уши!» Мне же казалось, что я просто создаю условия для того, чтобы артист был в хорошем настроении. Но, может быть, он все-таки был прав? Спустя еще три дня я вошла в его дом на Овчинниковской набережной, чтобы выбрать архивные фото из семейного альбома, и позвонила в дверь его квартиры. А когда оказалась внутри, ощутила боль в сердце. Будь я совершенно к нему равнодушна, разве задели бы меня нищета, убожество, пустота, обшарпанность окружающей обстановки? Старая мебель, потертые обои, допотопный дисковый телефон (у всех уже давно кнопочные стоят).

Это было время, когда работы было мало, а если и приглашали в кино, то актеру приходилось идти на компромиссы, на которые раньше не пошел бы. Например, для фильма «24 часа» режиссер попросил Старыгина совсем коротко подстричься. Игорь Владимирович не любил такую прическу, поскольку стеснялся своих ушей, считая их неидеальными. Но гонорар был хороший, деньги на лекарства нужны, и пришлось согласиться».

Таким образом сначала рабочие, потом дружеские отношения Старыгина и Табашниковой переросли в любовные.

«Игорь был далеко не романтиком, — вспоминает Екатерина. — Он сказал, что давно разочаровался в женщинах, не верит им. Горько говорил: «Я был женат четыре раза и больше не женюсь никогда». Услышав его слова, я подумала: что ж, значит, роман будет недолгим... Ну и ладно, пусть будет что будет! После первой нашей ночи проснулась по-настоящему счастливой. У меня словно крылья выросли за спиной от любви. Я не ходила — летала! Так мы и начали встречаться. Иногда я оставалась у Игоря ночевать, но ни о каком совместном проживании не было и речи. О наших отношениях знали только самые близкие друзья. Привела в порядок его квартиру, купила себе «жигули»-восьмерку. Игорь быстро уставал, из-за болезни сосудов болели ноги, приходилось останавливаться, отдыхать каждые 50 метров. Вот я и решила, что буду возить его. А у него на такси денег не было, пенсия была совсем небольшая, едва хватало, чтобы за квартиру платить да сигарет купить...

Я понимала, что выплеснуть негативную энергию ему было не на кого. Работы в последние годы было очень мало, в кино и в театр его не звали. Он злился прежде всего на самого себя — что не может в полной мере обеспечить нашу жизнь. Как-то купила ему рубашку. Принесла, попросила примерить. Он отказался, даже не посмотрел на подарок! Ну я и вспылила: больше не буду ничего тебе покупать, раз ты не ценишь! И вот тогда он единственный раз за девять лет нашей совместной жизни сказал мне: «Извини». Больше этого слова я от него не слышала».

«Удивляюсь, как со мной жена уживается, — откровенничал тогда Старыгин. — Я ведь псих по жизни, со мной очень сложно. Точнее, в последние десять лет стал особенно нервным. Переживаю из-за скверного нрава, корю себя, но толку никакого — сдержаннее не становлюсь. Говорят, у всех с возрастом характер портится, значит, я в этом смысле не исключение. Раздражаюсь без особого повода, замечаний не выношу, завожусь с полуоборота. Из-за этого, например, машину не вожу. Если кто-то грубо подрежет или как-то еще правила нарушит у меня под носом, запросто могу врезаться. В ближайший столб. Со всей дури. Специально. Чтобы разрядиться и выпустить пар. Некомфортно себя чувствую в сегодняшнем дне, так и не смог перестроиться. Хотя у меня все есть: небольшая квартира в центре Москвы, деревянная летняя дачка, машина, которую водит сейчас жена. Друзья есть хорошие. Но сожалею я о том месте, которое занимал в той России. Там у меня была своя ячейка. Здесь у меня ее нет. Но я не жалуюсь. Мне не на что жаловаться. Господь Бог меня и так бережет».

«Но знаете, я старалась не обижаться на него, — делится Табашникова. — Потому что любила. И жалела. Он был одинок и беспомощен. В его холодильнике одна сосиска могла валяться, и он об этом даже не задумывался. Уже когда мы вместе начали жить, я занялась всеми бытовыми делами. Сломался телевизор — еду покупать новый, старый диван развалился — я заказываю. Игорь не умел и даже не знал, как что-то починить, поменять, приобрести, достать. Однажды я купила новый телефон-трубку с автоответчиком. Принесла домой, вручила ему. Он распаковал аппарат и вдруг... заплакал. Сидит, смотрит на меня и плачет от радости, как ребенок».

В ноябре 2006 года Старыгин сам неожиданно предложил Екатерине выйти замуж. Просто однажды сказал: «Мы в ЗАГС-то пойдем?» Свадьбу назначили на 30 декабря, — в аккурат под Новый год! Журналистам решили рассказать об этом событии уже после торжества — «молодожены» не хотели, чтобы на свадьбе присутствовали посторонние люди, пригласили только близких. По воспоминаниям Екатерины, на регистрации все почему-то смеялись — такое радостное было состояние. После ЗАГСа в лимузине поехали в ресторанчик.

«Мне кажется, после свадьбы у нас ничего не изменилось, — рассуждает Екатерина. — Как жили, так и продолжали жить. Игорь по-прежнему оставался домоседом. За все годы лишь пару раз ходили в театр. Не любил он видеть коллег на сцене. Говорил: «Я театру все отдал уже. Не хочу смотреть». Но когда его начали снова приглашать в театральные постановки, был рад. В последние годы он стал чувствовать себя получше. И надо сказать, я боролась за это. Помню, в самом начале нашей совместной жизни у него был плохой сон из-за болезни. Он вставал ночью, включал телевизор, свет, маялся. Постепенно мы наладили сон. Каждый год я укладывала его в больницу прокапать сосуды, это немного помогало. Диету особую разработали для него. Ежедневно я следила, чтобы он вовремя выпивал лекарства. Со временем Игорь с удовольствием стал замечать, что может пройти пешком уже большие расстояния.

Правда, гулять не очень любил еще и потому, что его узнавали и порой вслед мы слышали: «Ой, как постарел!»

В 2008 году снялся в «Возвращении мушкетеров». Кстати, перед началом работы на съемочную площадку был приглашен священник. Он исповедовал каждого артиста. Игоря тоже. Но о чем они говорили, не спрашивала. Все-таки таинство.

Сейчас я думаю об этом фильме как о каком-то страшном предзнаменовании. Ведь съемки начались со сцены, в которой Арамиса убивают. А тогда... Возможность встретиться с друзьями вдохновляла Игоря. Тем более режиссер пообещал, что он сам будет озвучивать своего героя. Мало кто знает, что раньше Арамис говорил голосом артиста Игоря Ясуловича. Почему-то произношение Старыгина Юнгвальд-Хилькевичу тогда не понравилось. Уже после смерти мужа Валентин Смирнитский рассказал, что под Одессой в 40-градусную жару Игорю стало плохо. Ему вызывали скорую помощь. Но едва поднявшись на ноги, он вернулся к работе: так горел. Однако получил он за проект сущие копейки. И заговорил Арамис все-таки снова голосом Ясуловича. Для Игоря все это стало страшным ударом. И он окончательно осел дома. Здоровье тем временем стало ухудшаться».

Первый инсульт актер пережил 1 мая 2009 года. Он репетировал тогда роль учителя Удри в спектакле Ольги Анохиной «Безымянная звезда». Старыгин очень радовался этой работе, потому что давно мечтал о хорошей комической роли.

«Тогда Игорь пролежал в больнице около месяца, — продолжает рассказ Табашникова. — Как объяснил мне врач, пострадал небольшой сосудик в голове. Так что все как-то быстро нормализовалось. Потом вышел из больницы и вернулся к репетициям. Обычно он звал меня на свои спектакли только спустя время, когда сыграет несколько раз. А тут пригласил на премьеру. Я смотрела и переживала: а вдруг что-то не так? Как я ему об этом скажу? Но Игорь был удивителен! И сыграл своего героя смешно и правдиво. Я здорово гордилась им, все ладони вместе с другими зрителями отбила, вызывая актеров на бис! Летом Игорь набрал актерский курс в Институте театрального искусства, эстрады и шоу-бизнеса. Хотел попробовать себя в роли педагога. 21 сентября у него должны были начаться первые занятия с ребятами. А 20-го случился второй инсульт. Игорь так не хотел ехать в больницу! Еще дома врачи попытались поставить ему капельницу, а он сдирал иголку «живой» правой рукой!.. 

В конце октября произошло улучшение: Игорь победил воспаление легких. Я не могла часто его навещать: врачи говорили, он всегда очень волнуется, завидев меня. Вот и теперь я вхожу в палату, а он увидел меня — и сразу пульс участился: на мониторе кардиограмма запрыгала. Я не смогла долго быть рядом — вышла. Зрелище это было невыносимое. Сердце мое от жалости разрывалось на куски. Если бы я знала, что вижу Игоря живым в последний раз... Может, и побыла бы рядом подольше, попыталась понять, погладила бы руку, волосы... Потом в больнице объявили эпидемию гриппа, и меня перестали пускать вообще. А 8 ноября, когда я собиралась в больницу с очередной партией лекарств, позвонил дежурный врач: «Вы жена Игоря Владимировича? Его сердце остановилось...»

На гражданской панихиде супруга артиста сказала: «Игорь был очень красивым. Давайте запомним его таким!»

Олег Перанов