В мировой истории Нюрнбергский процесс — это беспрецедентный сюжет. После тяжелейшей войны державы-победительницы, которые вовсе не были стратегическими единомышленниками, договорились поставить юридически выверенную точку в великом противостоянии. Завершение Второй мировой войны показало победителям нацизма, что необходимо осуждение не только военных преступников, но и самой бесчеловечной коричневой идеологии, которая неминуемо приводит к бессудным казням и развязыванию конфликтов. Подробности вспоминали «Известия».

Инициатором открытого процесса над гитлеровскими главарями был Советский Союз. Страны «классической демократии» на этот счет оказались не столь решительными. Москва же считала, что следует показать всему миру и всем гражданам моральный и военный крах нацизма. Правда, в СССР рассчитывали на согласованную позицию обвинителей из четырех стран, а она была таковой лишь по стратегическим, принципиальным вопросам, но по частностям возникали споры с участием адвокатов.

Перед судом предстали все главные вожди гитлеровской Германии — политические, военные, высшие правительственные тузы, — кроме тех, кто успел скрыться или покончить с собой, как Адольф Гитлер, Йозеф Геббельс и Генрих Гиммлер. Мартина Бормана судили заочно: считалось, что он скрылся. Уже в ХХI веке историки пришли к выводу, что «партайгеноссе» погиб в Берлине незадолго до краха Третьего рейха.

Главным обвинителем от Советского Союза в Нюрнберге был 38-летний прокурор Роман Руденко. Почему Иосиф Сталин остановил выбор именно на нем? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Совпало несколько факторов. Верховный главнокомандующий не хотел отправлять в длительную командировку в Нюрнберг крупных управленцев, маститых руководителей союзной прокуратуры или наркомата.

Руденко уверенно держался во время публичных выступлений, на открытых процессах против нацистов и руководителей польской Армии Крайовой, показал себя напористым оратором, способным гнуть линию и в то же время не боявшимся экспромтов. А главное — у него был немалый опыт работы на освобожденных территориях, он не понаслышке знал, что такое война. Отчий дом Руденко сожгли гитлеровцы. Один из его братьев, Иван, погиб при освобождении Кракова, другой — Николай — попал в плен и чудом выжил в концлагере Дахау. Сестра сражалась в партизанском отряде. А маленькая дочь прокурора осенью 1941 года говорила в бомбоубежище гневно: «Проклятый фашист не дает деткам спать». Он не забыл этого. Ни у кого из американских, английских и французских участников процесса такого опыта не было.

Трибунал мог зайти в тупик, если бы Руденко не удалось найти контакт с коллегами из Британии и США. Самые теплые взаимоотношения у него сложились с американским обвинителем Робертом Джексоном. Это помогало без потерь выходить из щекотливых ситуаций, которые неминуемо возникали в условиях оккупации Германии войсками трех стран. Когда советский самолет сел без предварительного объявления в американской зоне, Руденко достаточно было переговорить с Джексоном, чтобы экипаж освободили из-под ареста. В другой раз, в холодную погоду, американские солдаты развели костер… из немецких документов, которые были трофеем советской стороны. На этот раз на компромисс пошел Руденко, сделавший всё, чтобы советские дипломаты не превратили этот инцидент в международный скандал, который мог бы помешать нюрнбергскому правосудию.

В финале процесса Руденко произнес: «Обвинение выполнило свой долг перед Высоким Судом, перед светлой памятью невинных жертв, перед совестью народов, перед своей собственной совестью. Да свершится же над фашистскими палачами Суд народов — Суд справедливый и суровый!» Прокурор мастерски взял эту высокую ноту, заслужив аплодисменты коллег и журналистов, собравшихся в зале Дворца правосудия.

403 открытых заседания продолжались больше 10 месяцев. Были заслушаны 94 свидетеля: 33 от обвинения и 61 от защиты. 31 августа суд выслушал последние слова подсудимых и удалился для вынесения приговора. По свидетельствам психологов, которые работали с обвиняемыми, в эти дни они впали в депрессию. Это удивительно. Казалось бы, гитлеровские бонзы должны были пережить крушение всех надежд еще в мае 1945 года. По логике вряд ли они могли надеяться на снисхождение суда победителей. И всё-таки на них снова накатила тревога: уж очень не хотелось умирать.

В последний день сентября началось чтение приговора. В 10 часов утра в переполненном зале появился председатель трибунала лорд Джеффри Лоуренс. Целый день ушел на описание преступлений, которые считались доказанными. Обвинители говорили о принципах международного права, которые утвердились в Нюрнберге. Во-первых, именно там и тогда впервые прозвучала формула «преступление против человечности». Во-вторых, юристы определили, что злодеяния «совершаются людьми, а не абстрактными организациями». И ссылка на то, что «они выполняли преступные приказы Гитлера» в большинстве случаев несостоятельна. Если в стране (в данном случае — в Германии) действовали преступные законы, это не является оправданием для тех, кто, выполняя их, пролил безвинную кровь.

Другое дело, что определить преступность того или иного закона непросто — и Нюрнбергскому трибуналу это не всегда удавалось. Но в итоге в приговоре развязывание войн было названо «тягчайшим международным преступлением», а СС, гестапо, СД и руководящий состав НСДАП признаны преступными организациями. Однако имперский кабинет министров, Генеральный штаб и верховное командование вермахта суд оправдал. Эти организации, исправно руководившие фабриками смерти, преступными не сочли. При этом в приговоре подчеркивалось, что виновность боевых генералов немецкой армии сомнений не вызывает. Каждого из них судили в отдельности, потом. Почти все получат приговоры, но не расстрельные. Даже такие волки, как основатель СС генерал Карл Вольф.

Последнее заседание Международного военного трибунала, в составе которого работали судьи и обвинители из четырех держав-победительниц, открылось 1 октября 1946 года в 14 часов 50 минут.

Началось оглашение приговора — пофамильно. Фигурантов процесса по одному вводили в зал для ознакомления с вердиктом, затем выводили — и так 18 раз. На случай сердечного приступа или истерики в зале дежурили врачи и санитары не только с медикаментами или носилками, но и со смирительными рубашками наготове. К смертной казни были приговорены: Герман Геринг, министр иностранных дел (разумеется, бывший — как и все фигуранты процесса) Иоахим фон Риббентроп, фельдмаршал Вильгельм Кейтель, начальник Главного управления имперской безопасности Эрнст Кальтенбруннер, идеолог нацизма Альфред Розенберг, генерал-губернатор Польши Ганс Франк, министр внутренних дел Вильгельм Фрик, пропагандист Юлиус Штрейхер, генеральный уполномоченный по использованию рабочей силы Фриц Заукель, президент Австрии и рейхскомиссар Нидерландов Артур Зейсс-Инкварт и генерал-полковник Альфред Йодль. Еще одного подсудимого, Мартина Бормана, осудили заочно. В качестве способа казни трибунал выбрал повешение. Эта мера во все времена считалась позорной.

Стального мужества наци не продемонстрировали. «За исключением Зейсс-Инкварта, они, убийцы миллионов людей, не могли скрыть свой страх. Риббентропа, Розенберга и Йодля охранники вынуждены были поддерживать с двух сторон, так как они не держались на ногах», — вспоминал помощник советского обвинителя Марк Рагинский.

Но смертной казни подлежали далеко не все обвиняемые Нюрнбергского трибунала. Трое — партийный деятель Рудольф Гесс, министр экономики Вальтер Функ и гросс-адмирал Эрих Редер — получили пожизненное заключение, два человека были приговорены к 20 годам тюрьмы, один — к 15 и один — к 10.

Несмотря на протесты советской стороны, троих подсудимых — банкира Ялмара Шахта, пропагандиста Ганса Фриче и дипломата Франца фон Папена — суд оправдал. Повторим: не получило исчерпывающей юридической оценки и командование вермахта. Это не удовлетворило не только советскую сторону. Британская газета The Guardian, весьма влиятельная в то время, по горячим следам писала: «Когда двенадцать человек должны быть повешены, кажется странным, что Шахт и фон Папен избежали даже тюремного заключения и были оправданы».

Самому известному и активному подсудимому Нюрнбергского процесса — Герману Герингу — удалось избежать петли. На заседаниях суда он — второй человек в нацистской иерархии — держался уверенно, напористо и нахально, хотя выглядел болезненно. Незадолго до казни, после свидания с женой, он покончил с собой. Скорее всего, именно супруге удалось пронести ему яд.

Адвокаты попытались оспорить приговор. Только Кальтенбруннер отказался от кассации. Но 9–10 октября Контрольный совет по Германии, состоявший из представителей союзных держав, как и ожидалось, отклонил эти ходатайства.

В ночь с 15 на 16 октября 1946 года в спортивном зале Нюрнбергской тюрьмы, в присутствии восьми журналистов из держав-победительниц, двоих палачей, офицеров, медиков и священника прошла казнь. На эшафоте установили две виселицы. В помосте обустроили люки с двумя створками, которые открывались нажатием рычага. Казненный падал в глубокую яму. Первым тринадцать ступенек преодолел Риббентроп.

«Мне жаль, что на этот раз моим народом руководили люди, которые не были солдатами, и что были совершены преступления, о которых я ничего не знал», — глубокомысленно произнес Кальтенбруннер, перед тем как на него накинули петлю. Последним в зал внесли носилки с трупом Геринга, которые символически водрузили под виселицей. Он провалился в ту же бездну. На этом история главарей Третьего рейха завершилась.

Несмотря на неизбежные шероховатости, главным результатом процесса стало признание нацистской идеологии и государственного устройства Третьего рейха преступными явлениями. Только на этой основе можно было выстраивать мирную жизнь.

Материалы Нюрнбергского трибунала не раз были изданы на разных языках. Это классика правовой литературы, великое наследие ХХ века. Нюрнбергское правосудие в значительной степени стало основой международного права. Нацизм — преступная идеология, которая не подлежит даже частичной реабилитации. Увы, сегодня на земле существуют темные силы, которые пытаются оправдать если не самих нацистов, но их идеалы, их бесчеловечные методы политической борьбы. Наследники Победы обязаны противостоять этой тенденции. Будем помнить и то, что нюрнбергское правосудие не могло бы состояться без подвига советского народа, сокрушившего военную силу нацистской Германии. Тем, что гитлеровские бонзы оказались в застенках и на виселицах, мы обязаны павшим и живым героям Великой Отечественной войны.

Автор — заместитель главного редактора журнала «Историк»