Томас Келли написал этот текст осенью 1940 года. Однако его главная мысль не утратила своего значения и сегодня.

Тот, кто в последние годы жил в тоталитарной Европе, знает, с какой страстью новообращённые нацисты, фашисты и коммунисты бросаются провозглашать свои новые истины. Вялым, традиционно-удобным христианам сегодня нечего сказать таким одержимым приверженцам своих светских «евангелий». Сегодня только цельный христианин может провозглашать Евангелие, которое действительно что-то значит.

Эту цельность в христианине не следует путать с решимостью фанатика или человека, бубнящего свои монотонные истины. Это не цельность в отношении какой-то одной доктрины. Таких «цельных» христиан полно, но они не дают ответов на потребности мира. Истинная цельность — не в доктрине, а в жизненной ориентации. Это посвящение всей своей жизни — полностью, целиком, во всех её гранях и без остатка — Внутреннему Путеводителю. Это не напряжённая и инертная цельность, не истеричная самоуверенность. Это радостный и спокойный переход жизни из её старого самодовольного центра; это решительное, безвозвратное перемещение всей жизни в новый, Божественный Центр. Это жизнь, исходящая из всеобъемлющего центра устремлений, который в радостной готовности желает исполнять волю Отца — насколько эту волю можно различить. Это жизнь цельности, мира, окончательной собранности всех своих сил в едином устремлении. Это окончательный отказ от всякого прощаемого себе двоедушия и обретение силы, которая появляется благодаря пребыванию «в единстве».

Такая цельность не навязывается внешними обстоятельствами. Её нельзя искусственно разжечь словно поддельную страсть — ради того, чтобы противостоять светским «евангелиям» нашего времени. Сама суть христианства — в его всеохватных притязаниях. Если мы, христиане, надеемся быть проводниками Божественной Жизни в наши дни, нам нужно перейти из стадии формального христианства в стадию цельных христиан.

Это же самое стремление к цельному христианству пробуждается повсюду вокруг нас. Почему так много людей остаются вне церкви? Не всё объясняется апатией. Не всё объясняется поклонением мамоне — как ни удобны, самодовольны и благодушны такие ответы. Не кроется ли причина отчасти в бескомпромиссной честности, в глубокой искренности? Мужчины и женщины повсюду — я особенно часто замечаю это у студентов — носят в себе глубокую, глубочайшую потребность в абсолютно живой религии, в абсолютной опоре, в осмысленности жизни. Внутренний Свидетель внутри них острее любого меча. Он пронзает любой обман. Он отвергает путаные и нерешительные верования. Это царская водка, которая обнажает и растворяет всю поверхностную ложь, пытавшуюся сойти за чистое золото. Слишком многие церкви, церковные программы и богослужения уклончивы, архаичны, выхолощены. Внутренний Свидетель в нашем критическом поколении заставляет его чувствовать — часто невыразимо словами, — что это не ответ на запрос его души. Несомненно, многие церкви посещают и слишком поспешно отвергают чересчур критичные, нетерпеливые люди. Несомненно, многих критиков легко увлекает гордыня ума, и они ещё недостаточно смирились, чтобы обнаружить благо для своей души в скромных проявлениях. Однако факт остаётся фактом: ищут именно цельное христианство, и там, где оно не найдено, ищущий уходит прочь и слишком часто оставляет свою мечту найти «Бога как Друга за всем сущим».

Именно этот Внутренний Свидетель сделал людей критичными к половинчатой религии, и именно к Нему мы можем взывать в поисках отклика. Вот где настоящая точка входа. Часть этой критики коренится в интеллектуальном снобизме, часть — лишь рационализация. Но если отбросить все эти увёртки, в каждом человеке остаётся сердцевина искренности, тоска по Подлинному, глубокая, глубинная тяга к Родине души. Они «летят, как облако, как голуби к своим голубятням»¹. Мир полон ищущих, как во времена Первых Провозвестников Истины². Они не сентиментальны и не ищут напоказ. Они растеряны, сбиты с толку, упрямы, пали духом — но они искатели. Некоторые из них объясняют это тем, что выросли в послевоенные годы и принадлежат к Потерянному Поколению. Но они ищут, критикуют и отвергают, потому что внутри себя ощутили прикосновение Реальности.

Небесная Гончая³ уже давно идёт по их следу. Они просят цельной, решительной христианской веры. Когда они её находят — они признают её своей. Они слишком честны, чтобы объявлять её своей, если она не стала по-настоящему их собственной. Но у них уже есть ключ к обетованию — сами же они об этом пока не догадываются.

Цельный христианин может стать орудием Духа, чтобы привести других колеблющихся к такой же цельности. И только он способен помочь духовно неудовлетворенным, но ищущим людям обрести их истинное призвание — быть детьми Истины.

¹ Из Ис. 60:8 ↩

² Первые проповедники Религиозного общества Друзей в XVII веке. Также известны как Отважные шестьдесят. ↩

³ Небесная Гончая — метафора Бога, который неотступно, как гончая, преследует душу человека, убегающую от Него; образ из одноименного стихотворения (1893) Фрэнсиса Томпсона. ↩