На прошлой неделе председатель Верховного суда РФ Игорь Краснов побывал с рабочим визитом в Пекине, где знакомился с передовыми практиками китайских коллег и делился уникальным опытом российского правосудия. Китай уже активно развивает умные суды, Россия сейчас тоже переходит к повсеместному внедрению нейросетей в судопроизводство. О том, как совместное решение сложных правовых проблем может стать основой для развития единого цифрового маршрута судебной защиты, Игорь Краснов рассказал в интервью “Ъ”.

— В последние годы Россия последовательно реализует стратегию «поворота на Восток», предприятия из Китая все активнее развивают сотрудничество с российскими компаниями. Какая роль в этих процессах отводится эффективному правосудию?

— Благодаря лидерам наших стран, президенту РФ Владимиру Владимировичу Путину и председателю КНР Си Цзиньпину, отношения между двумя государствами находятся на беспрецедентно высоком уровне. Тесная взаимная интеграция касается практически всех сфер общественной и экономической жизни, предполагает обоюдовыгодное развитие торговли и инвестиций, новые бизнес-проекты, создание транспортных коридоров и логистических цепочек.

Однако есть еще одна, на мой взгляд, очень важная составляющая всей экономической инфраструктуры, которая выступает залогом доверительных отношений российских и китайских предпринимателей, компаний, наших граждан. Это эффективное, доступное, равное для всех, справедливое правосудие. Его качество напрямую влияет на инвестиционный климат и в конечном счете на развитие сотрудничества между странами, бизнес-сообществом и людьми. Например, инвестору, который вкладывает собственные средства в трансграничный проект, важно понимать, что в случае возникновения экономического спора он сможет беспрепятственно обратиться в суд, представить свои доводы, а главное, будет услышан и получит мотивированное решение, основанное на законе.

— Почему иностранным, в том числе китайским, инвесторам стоит рассматривать российский суд как эффективный механизм защиты своих интересов? В чем вы видите конкурентные преимущества российской юрисдикции?

— Выбор юрисдикции — это всегда часть инвестиционной стратегии. Ведь потенциального инвестора интересует возможность не только выиграть спор, но и реально обеспечить сохранность своих вложений. Например, наше процессуальное законодательство предусматривает весь комплекс обеспечительных мер, включая арест имущества и запрет определенных действий при наличии установленных законом оснований. Среди других преимуществ я бы выделил доступность судебной защиты, небольшие сроки рассмотрения дел, четкие и прозрачные механизмы исполнения решений. Для иностранного, в том числе китайского, бизнеса, активы и экономические интересы которого находятся в России, эти обстоятельства имеют практическое значение.

Но есть еще один аспект — это развитие единого цифрового маршрута судебной защиты. Он позволяет предпринимателю беспрепятственно получать необходимую процессуальную информацию, обращаться в суд, участвовать в рассмотрении дела и отслеживать исполнение судебного акта. Для иностранного участника экономического оборота это означает, что географическое расстояние не является процессуальным препятствием для защиты его прав и законных интересов.

— Однако правовые системы России и Китая различаются. На ваш взгляд, есть ли перспективы их сближения или речь больше идет о конкуренции юрисдикций?

— Могу сказать, что Россия и Китай решают во многом схожую задачу: обеспечить единообразное применение закона в масштабах огромного государства, сохраняя индивидуальный подход к каждому делу. В нашей стране эту функцию выполняют руководящие постановления пленума Верховного суда и обзоры судебной практики, в Китае также значительная роль отводится судебным разъяснениям Верховного народного суда и системе ориентирующих дел. Юридическая природа этих инструментов различается, однако их назначение во многом совпадает. Другими словами, в обеих странах высшие судебные инстанции — это своеобразные правовые радары, что нас в значительной степени сближает.

— Сейчас идет процесс активного внедрения цифровых технологий в правосудие. Каковы перспективы сотрудничества в этой области с Китаем? Есть ли смысл перенимать опыт или у каждого свой путь?

— Я убежден, что суды не должны и не могут остаться на периферии технологического развития. В этом позиции российской и китайской судебных систем также совпадают. Мы не смотрим на цифровое правосудие как на отдаленное будущее, а создаем его в режиме реального времени.

В сентябре на полях судейского форума стран БРИКС я обсуждал эти вопросы с председателем Верховного народного суда КНР господином Чжан Цзюнем. Китай накопил значительный опыт развития умных судов. Россия также располагает одной из наиболее развитых систем электронного правосудия и сейчас последовательно переходит к повсеместному внедрению нейросетей в судопроизводство. Нам есть о чем разговаривать.

При этом судебные системы России и Китая сталкиваются со схожими вопросами. Они связаны с тем, какие операции допустимо передавать интеллектуальной системе, где обязателен человеческий контроль или каким требованиям должны отвечать данные, на которых работает судебная нейросеть. В поиске ответов на них я вижу значительные перспективы для профессионального международного диалога.

— Какие, на ваш взгляд, направления внедрения технологий искусственного интеллекта в судебную деятельность сегодня наиболее приоритетны?

— Таких направлений несколько. Например, интеллектуальная система может обнаруживать, что в различных регионах по сходным обстоятельствам сформировались разные подходы к применению одной правовой нормы. Это позволяет раньше выявлять вопросы, требующие дополнительного анализа, и подготавливать необходимые разъяснения высшей судебной инстанции. Мы также изучаем возможности безопасного применения более сложных агентных систем. Однако принципиальная позиция состоит в том, что ИИ является исключительно инструментом помощи судье, а не его замены.

Я бы сформулировал наш подход очень просто: искусственный интеллект должен экономить время судьи, а не заменять судебное усмотрение. Освобождаясь от технической рутины, судья получает больше времени на главное — исследование доказательств, понимание обстоятельств дела и принятие справедливого и правосудного решения в рамках закона.

— Новые технологии распространяются быстрее, чем возникает соответствующее правовое регулирование. Как быть судам в ситуации, когда при разрешении спора нет готовых законодательных ответов?

— Необходимо, как говорится, держать руку на пульсе. С этой целью Верховный суд России своевременно отслеживает формирующуюся судебную практику, при необходимости ее корректирует, предлагает необходимые поправки к законодательству. Например, в настоящее время уже завершается комплексный анализ результатов рассмотрения дел, связанных с использованием искусственного интеллекта, который позволяет увидеть реальные пробелы правового регулирования через конкретные судебные дела.

Мне представляется важным именно такое движение — от реальной судебной практики к регулированию, а не регулирование технологии, развитие которой мы еще не успели понять. При этом считаю важным действовать своевременно, сохранять набранный темп, оперативнее реагировать на возникающие вызовы и угрозы.

В этом отношении российский и китайский опыт особенно интересно сопоставлять. Наши страны развивают собственные технологические решения, располагают крупными судебными системами и огромными массивами правовой информации. Поэтому российско-китайский диалог способен быть значительно шире традиционной двусторонней повестки.

— Как должна меняться подготовка судей, если ИИ становится частью профессиональной среды?

— Современному судье уже недостаточно уверенно ориентироваться только в традиционных юридических вопросах. В судебных делах появляются цифровые активы, электронные доказательства, сложные финансовые операции и материалы, созданные генеративным искусственным интеллектом. Поэтому в России профессиональная подготовка судей, осуществляемая на базе Российского государственного университета правосудия имени В. М. Лебедева, включает практические занятия по исследованию таких материалов. Например, судье предлагается дело, в котором одна из сторон представила видеозапись, созданную или измененную с использованием ИИ. Необходимо определить, какие обстоятельства требуют проверки, какие вопросы следует поставить эксперту и как оценивать доказательства в совокупности. Другой пример — интеллектуальная система предлагает правовую позицию со ссылками на судебную практику. Судья должен выявить возможные ошибки и самостоятельно оценить обоснованность рекомендации.

Я вижу перспективу в развитии специализированных программ цифровых компетенций судей, учитывающих особенности различных видов судопроизводства. Такие инструменты должны помогать профессиональному совершенствованию. Судья будущего должен обладать в том числе профессиональной способностью аргументированно не соглашаться с искусственным интеллектом.

— В современном мире активно развиваются фотоника и вычисления на основе света. Могут ли эти технологии стать следующим этапом развития российской судебной системы?

— Это направление не только заслуживает внимания, оно уже является перспективным. Современные судебные дела становятся информационно сложнее. В них содержатся огромные массивы документов, электронных сообщений, данных о финансовых операциях, изображения и видеозаписи. Фотоника открывает возможности использования света для выполнения отдельных вычислительных операций. В научных исследованиях развиваются оптические нейронные сети, фотонные ускорители и гибридные вычислительные архитектуры. Убежден, что подобные технологии должны стать частью инфраструктуры судебных информационно-аналитических систем.

Россия и Китай располагают научными компетенциями в этой области, поэтому перспективы фотонных вычислений также могли бы стать предметом совместных исследований применительно к задачам судебной аналитики. В будущем фотоника позволит суду за считаные секунды обнаруживать взаимосвязи между миллионами фактов. Но установить их юридическое значение и принять законное решение по-прежнему предстоит лишь судье.

— В чем вы видите главные перспективы российско-китайского судебного сотрудничества на ближайшие годы?

— Российская судебная система открыта для профессионального международного диалога по вопросам искусственного интеллекта, особенно там, где такой диалог дает практический результат. С Китаем эта работа уже налажена. Например, минувшим летом российские и китайские судьи на площадке Шанхайского высшего народного суда обменивались опытом в сфере цифровизации судопроизводства, включая применение искусственного интеллекта. Данные вопросы также обсуждались между мною и председателем ВНС Чжан Цзюнем.

Убежден, что Россия и Китай уже накопили достаточно собственного опыта, чтобы следующий этап сотрудничества состоял не только в обмене информацией. Мне представляется перспективным переход к совместным исследованиям конкретных правовых и технологических проблем. Среди них — сравнительное изучение механизмов обеспечения единообразия судебной практики и возможностей ИИ для раннего выявления правовых противоречий, разработка подходов к проверке надежности интеллектуальных систем и исследованию цифровых доказательств, профессиональная подготовка судей, включая практические занятия по сложным технологическим и трансграничным вопросам. Отдельный интерес представляет развитие защищенного электронного судебного документооборота в рамках действующих международно-правовых механизмов. В долгосрочной перспективе предметом сотрудничества могут стать и новые вычислительные архитектуры, включая фотонику.

— Это ваш первый визит в Китай в качестве председателя ВС. Что можно сказать о его основных итогах?

— Я считаю его очень полезным и рад новой возможности «сверить часы» с китайскими коллегами. Расширение экономического и технологического партнерства между нашими странами требует обеспечения надежной судебной защиты прав граждан и бизнес-сообщества как в России, так и в Китае. У нас много направлений для сотрудничества. Как мне представляется, его наиболее ценным результатом станет способность наших судебных систем совместно находить решения сложных правовых проблем, сохраняя самостоятельность национальных правопорядков.