Люди по-разному переживают тяжелые события: одни сравнительно быстро возвращаются к привычной жизни, другим требуется больше времени, а у некоторых психологические трудности усиливаются спустя месяцы. При этом выраженность первых эмоциональных реакций не всегда позволяет понять, как человек будет чувствовать себя в дальнейшем. О том, какие факторы связаны с психологическим восстановлением и почему важно следить за изменениями состояния после травмирующих событий, — в материале «Известий».

Исследователи из Еврейского университета в Иерусалиме, Колумбийского университета и Университета Пейс изучили, как менялось психологическое состояние 1035 взрослых жителей Израиля после тяжелого травмирующего события. Результаты опубликованы в журнале Clinical Psychological Science (CPS). Участников обследовали трижды: примерно через две недели после события, еще через семь недель и спустя шесть месяцев.

Ученые выделили четыре траектории психологической адаптации. У 54% участников наблюдалась устойчивость: уровень дистресса оставался сравнительно низким на протяжении всего периода наблюдения. Еще 27% сначала испытывали сильные переживания, но со временем их состояние улучшилось. У 18% психологический дистресс сохранялся на высоком уровне, а у 2,5% симптомы были относительно слабыми вначале, но усиливались в последующие месяцы.

Результаты показывают, что сильная первоначальная реакция не обязательно приводит к длительным психологическим трудностям. В то же время отсутствие выраженных симптомов сразу после травмирующего события не гарантирует, что состояние не ухудшится позднее.

С большей психологической устойчивостью были связаны более старший возраст, мужской пол, положительные эмоции в первые недели после травмирующего события и восприятие мира как в целом безопасного места. Участники, которые регулярно занимались волонтерством еще до произошедшего, также чаще демонстрировали более благоприятную траекторию восстановления.

Напротив, более сильное воздействие травмирующих событий и высокий уровень эмоциональной эмпатии были связаны с более выраженным и длительным психологическим дистрессом. Под эмоциональной эмпатией исследователи понимали способность эмоционально откликаться на страдания других людей.

При этом роль эмпатии оказалась неоднозначной. Эмоциональное сопереживание было связано с более сильными переживаниями, тогда как эмпатическая забота — более регулируемая форма сопереживания, предполагающая желание поддержать другого человека, — сочеталась как с выраженным дистрессом, так и с готовностью помогать окружающим.

Эти результаты не означают, что определенные личностные качества однозначно определяют дальнейшее состояние человека. Исследование выявило статистические связи между отдельными характеристиками и траекториями психологической адаптации, но не доказывает, что именно они вызывают устойчивость или длительные переживания.

Одним из неожиданных результатов стало то, что социальная поддержка и волонтерство, появившиеся уже после травмирующего события, не предсказывали более благоприятную психологическую адаптацию. При этом люди, которые регулярно занимались волонтерской деятельностью заранее, чаще демонстрировали устойчивость.

Авторы предполагают, что значение могут иметь привычки и психологические ресурсы, сформировавшиеся до пережитой травмы. Однако результаты не доказывают, что волонтерство само по себе защищает от психологических последствий травмы. Они лишь указывают на связь между предшествующим опытом участия в такой деятельности и более благоприятной траекторией состояния.

Дана Кацоти, руководитель исследования

Один из важнейших выводов нашего исследования заключается в том, что сильный стресс на раннем этапе не обязательно означает, что человек движется к длительным психологическим трудностям.

По словам исследовательницы, многие участники, которые сначала испытывали сильный дистресс, со временем восстановились. Вместе с тем важно не делать вывод о благополучии человека только на основании его первоначальной реакции: психологические трудности могут сохраняться или усиливаться позднее.

Исследователи также обнаружили, что траектории психологического дистресса помогали прогнозировать симптомы посттравматического стрессового расстройства. Эта связь сохранялась даже после учета выраженности переживаний через шесть месяцев после травмирующего события. Иными словами, дополнительную информацию давал не только уровень стресса в конкретный момент, но и то, как он менялся со временем.

Однократная оценка состояния может не выявить всех людей, которым впоследствии потребуется психологическая помощь. У одного человека симптомы постепенно ослабевают, у другого остаются выраженными, а у третьего усиливаются спустя месяцы. Повторные обследования позволяют различать такие траектории и замечать изменения, которые могли бы остаться незамеченными при единственной оценке.

Авторы считают, что такой подход может помочь специалистам точнее определять потребности людей, переживших тяжелые события, и своевременно предлагать дополнительную поддержку тем, чьи симптомы сохраняются или появляются с задержкой. При этом исследование не позволяет точно предсказать развитие психологических трудностей у конкретного человека. Оно показывает, что восстановление — динамический процесс, а наблюдение за изменениями состояния может дать более полное представление о нем, чем оценка переживаний в единственный момент времени.