Судебные машины стран Балтии штампуют приговоры жителям этих государств, заподозренных в поддержке России. За последние месяцы был вынесен целый ряд вердиктов по громким политическим делам, отправивших их фигурантов в тюрьму на длительные сроки. В число «преступлений» попали даже доставка гуманитарной помощи российским больницам и домам престарелых или интервью с политическими экспертами, отстаивающими «неправильную» точку зрения. Драконовские приговоры призваны запугать сторонников РФ, заставить их затаиться или уехать. Подробности — в материале «Известий».

Рижский городской суд 7 октября вынес приговор по делу жительницы города Резекне Полины Камлевой. 39-летняя Полина Игнатьевна Камлева была активисткой оппозиционной партии «Русский союз Латвии» (РСЛ). Представительница древнего рода латгальских староверов, она активно участвовала в работе по сохранению русской культуры в Латвии, ухаживала за могилами павших советских воинов. Полина одинока, живых родственников практически не осталось. В прошлом работала на швейной фабрике и на железной дороге. Хобби: футбол, изготовление кокошников и других головных уборов в традиционном стиле, путешествия. В декабре прошлого года от вдовы покойного брата Полины в офис РСЛ поступило известие о том, что ее арестовали и увезли в Ригу. Это случилось спустя месяц после того, как Камлева вернулась из поездки в Россию. Одновременно с арестом силовики провели углубленный обыск в доме Полины.

Обвинение Камлевой официально было предъявлено спустя три месяца. По версии прокуратуры, она через подругу в Белоруссии перечислила одному из своих знакомых в России сумму в € 43 — якобы на приобретение средств подавления дронов для российской армии. Компрометирующая переписка была обнаружена в телефоне Камлевой, когда она сдавала его на проверку при обратном пересечении латвийской границы. В следственном изоляторе Полина столкнулась с тяжелыми условиями задержания. «После зимы у нас стена зацвела плесенью, приходили сотрудники — обрабатывали, так мы два дня дышали хлором и, возможно, еще чем-то. Ничего — выжили. А на прошлой неделе села письмо вам писать и свет вырубило. Часа четыре мы сидели в потемках, зато в глаз лампа не светила. С посылками тут беда, раз в месяц только можно», — писала она правозащитнице Алле Березовской.

Прокурор Лита Брумермане потребовала для Полины восьми лет тюрьмы. Однако судья Анита Дзерве «смилостивилась» и дала Камлевой шесть лет заключения плюс три года пробации. Этот приговор многих ужаснул, тем более что доказательная база откровенно небезупречна. «И несоразмерно, и несправедливо. Нет умысла, нет ущерба. Деньги предназначались не военным, не фондам, а конкретно знакомому мужчине — и перечислялись из Беларуси на его личный счет. На фото профиля (в соцсети — авт.) он в камуфляже. Значит — военный! Значит — перевела деньги российской армии! Ну железная же логика! В переписке не было речи ни про армию, ни про Украину», — подчеркивает правозащитница Березовская. «Как жизнь и смерть граждан Латвии зависят от сорока евро Полины Камлевой? Ее поступок правда несет прямую посредственную угрозу существованию Латвии?», — задается вопросом рижский писатель Алексей Евдокимов.

Несколькими месяцами ранее, 26 июня 2026 года судья Элина Лейтане признала виновной в «шпионаже на Россию» рижанку Светлану Николаеву. Реальная «вина» Николаевой заключается в том, что в мае 2024-го она привезла своему бывшему однокласснику Сергею Сидорову (таксисту, также обвиняемому в «шпионаже») от его родственницы из России денег на адвоката. В тюрьме Николаева, у которой есть подозрение на онкологическое заболевание, столкнулась со систематическим неоказанием медицинской помощи. При этом, по свидетельству Березовской,

Светлана выложилась на этом процессе полностью: она готовилась к нему все два года, что ее держали за решеткой. «Изучала каждое слово в обвинении, каждую точку и запятую, обдумывала свои аргументы, собирала документы, изучала законы... И при этом мучилась в камере от диких приступов болей в груди, от изматывающей повышенной температуры, загибалась на шконке от лютого холода зимой. За эти два года молодая женщина похудела почти на 20 кг, практически потеряла остатки здоровья», — отмечает Алла Березовская. В итоге, Николаевой дали пять лет тюрьмы, Сидорову — шесть.

Сергей Никитин — 66-летний обладатель двойного российско-германского гражданства, отец пятерых детей и дедушка, человек с инвалидностью и тяжелыми хроническими заболеваниями. На протяжении многих лет он занимался благотворительностью, собирая в Германии и отвозя в Россию гуманитарную помощь тем, кто в ней нуждается. В конце августа 2025 года Никитин выехал с очередным грузом, который он собирался ввезти в РФ через латвийскую территорию. Состав этого груза никакого секрета не представлял: Никитин вез для нуждающихся ходунки, костыли, инвалидные коляски, памперсы, ортопедические изделия, дезинфицирующие средства, продукты и одежду. В сопроводительных документах весь груз подробно был описан: в том числе с указанием адресов доставки — дома престарелых, реабилитационные центры, благотворительные фонды и непосредственно люди с инвалидностью.

Однако 1 сентября 2025-го на латвийском пограничном пункте «Терехово» пожилого человека арестовали и отправили за решетку. Уже 3 сентября Рижский городской суд, даже не рассматривая альтернативных вариантов, принял решение о самой строгой мере пресечения — заключении Никитина под стражу. Латвийские силовики, а вслед за ними и суд истолковали его груз как «поддержку вооруженных сил России». В качестве доказательств прокуратура использовала фотографии и видео из его телефона — на некоторых были люди в камуфляже, а один человек говорил, что вещи Никитина послужат «благополучию нашей Родины», добавив: «Победа будет за нами!» Чтобы дискредитировать Никитина, латвийская пресса обнародовала факты его прошлого: он был судим за насильственные преступления и отбывал срок за убийство в Германии.

При этом умалчивается, что тюрьма привела к нравственному перерождению Сергея, и он решил посвятить остаток жизни искуплению грехов. Никитин подчеркивает, что «военный госпиталь», о котором рассуждают в прокуратуре — на самом деле городская больница Белгорода, крупное многопрофильное учреждение, где лечатся взрослые жители города и области. Кроме того, Сергей сообщил, что по факту подвергался пыткам в тюрьме. В течение полутора месяцев ему не отдавали зубные протезы, из-за чего он не мог нормально есть; не выдавали одиннадцать лекарственных препаратов — от гипертонии, диабета и для сердца. Из-за отсутствия лекарств у него в камере скакали давление и пульс. Камера кишела клопами, из-за которых у Сергея возник сильный зуд. Узник потерял около пятнадцати килограмм, началось отслоение сетчатки глаз и воспаление десен. Просьбы отвезти его к стоматологу остались без ответа.

На суде Никитин говорил, что у него много претензий к следователю латвийской Службы госбезопасности. По словам подсудимого, его дело готовилось совершенно халатно. «От следователей и прокуроров я не услышал ни одного факта. В деле фигурирует свидетель из Германии, которая меня никогда не видела, мы не знакомы. Ее свидетельства странны... Я долго добивался перевода обвинения на русский язык. Но так и не получил ничего вменяемого», — сообщил Сергей. 5 октября 2026 года судья Элина Лейтане приговорила Никитина к семи годам лишения свободы и одному году пробации, засчитав в срок тринадцать месяцев, уже проведенных в тюрьме. Услышав приговор, Сергей Никитин разразился ироническими аплодисментами: «Да здравствует самый гуманный рижский суд! Ваш приговор — это диагноз вашему государству, стыд и позор вашему русофобскому правосудию... Да — обобрали, наказали за то, что русский. Это русофобия, это ненависть. Стыдно должно быть, товарищи латыши!»

Латвийский ученый-экономист Александр Гапоненко, в прошлом году получивший десять лет тюрьмы за дистанционно зачитанный доклад об этнической дискриминации в странах Балтии, считает, что общее число политзаключенных в этих странах перевалило за три сотни. «Поводами для репрессий служили совершенно невинные слова и действия: вывешивание в окне занавесок цвета российского флага, начертание лозунга „За Победу!“, знаки „Z“; перепост информации о сборе средств на помощь жертвам боевых действий на Украине (если это были русские); передача российским больницам гуманитарной помощи в виде костылей, инвалидных колясок, бинтов и памперсов. Стать объектом преследования можно было за то, что хотел передать деньги на оплату услуг адвоката, за публикации статьи на историческую тему, за выступление на научном семинаре с упоминанием фактов преследования русских в Латвии по этническому принципу. То есть, преследовались русские за свои мысли, веру, убеждения, за то, что высказывались о том, в каком положении оказались, выражали недовольство им», — подчеркивает Гапоненко.

4 ноября 2025 года разнеслось известие о том, что в Таллине задержан известный в Эстонии журналист и кинодокументалист Олег Беседин. На протяжении многих лет Беседин создал огромное количество документальных фильмов: о местных политиках и событиях в Эстонии, на исторические темы об эстонской православной церкви. В связи с тем, что в регионе заблокировано большинство российских СМИ, Беседин стремился к тому, чтобы донести до жителей Прибалтики альтернативную точку зрения: он записал и выставил на своем канале большое количество интервью с российскими экспертами и политологами. Также ему вменили в вину то, что Беседин сотрудничал с российским государственным Фондом поддержки и защиты прав зарубежных соотечественников («Правфонд»), составляя для него каталог памятников советским воинам, уничтоженных в Эстонии за последние годы.

Суть предъявленных Беседину подозрений заключалось не только в том, что он, по мнению эстонской прокуратуры, «как минимум с 2022 года участвовал в информационной деятельности, направленной на оказание влияния, совместно с людьми, действующими в интересах российских спецслужб». Также Олег Беседин подозревался «в неоднократной передаче контента российским СМИ, находящимся под санкциями» — что, как подчеркивают в прокуратуре, считается «нарушением санкций Евросоюза» и «преступлением против мира». После почти годичного пребывания в одиночной камере в условиях полной изоляции журналист согласился «признать вину» — и по этой причине ему дали «всего лишь» семь лет тюрьмы, вместо изначально планировавшихся четырнадцати. «Меня осудили за то, что я брал интервью у разных людей. Сегодня в нашей стране это запрещенная деятельность. Раз так решили, значит, так считает мое государство и его представитель. Я спросил прокурора: он представитель государства и считает, что это преступление. Значит, это преступление. Что я могу с этим сделать?» — сказал Олег Беседин в своем последнем слове.

На грани жизни и смерти находится эстонский оппозиционный политик Айво Петерсон, которого в 2023 году бросили в тюрьму после того, как он совершил поездку на Донбасс с гуманитарной миссией, а потом выступил в эфирах двух российских телеканалов с призывами к добрососедству. После этого спецслужбы обвинили его в «государственной измене», а суд дал шестнадцать лет тюрьмы. 20 июня стало известно, что политического заключенного доставили в больницу с инсультом. Медперсоналу было приказано хранить молчание, а возле палаты круглосуточно дежурила охрана. Сейчас у Петерсона тяжелое нарушение речи и проблемы с памятью.

Позже выяснилось, что в конце сентября Петерсон вновь был доставлен в тюремную больницу в тяжелом состоянии. «Айво сегодня в тяжелом состоянии опять увезли „на больничку“ в город. Случайный свидетель рассказал о том, как Айво в перепалке с сотрудниками охраны в сердцах сказал, чтобы те не надеялись на то, что он сам с собою покончит. На нашем корпусе, кстати, буквально пару недель назад один заключенный пытался повеситься, но вовремя заметили и „откачали “», — свидетельствует эстонский оппозиционный журналист Аллан Хантсом. Сам Хантсом находится за решеткой с конца 2023 года — ему дали шесть с половиной лет тюрьмы за «деятельность против Эстонской Республики в интересах иностранного государства».

Доктор политических наук, профессор СПбГУ Наталья Еремина в беседе с «Известиями» отметила, что в странах Балтии несколько десятков человек еще только ждут приговора по политическим делам — большей частью уже находясь в заключении. «Мы видим, что в странах Прибалтики используются фактически нацистские методы подавления воли, лишения человека возможности сопротивляться. Такие методы используются и в качестве устрашения тех, до кого пока еще не добрались. Одновременно русским Прибалтики навязывается коллективное чувство вины за некие мифические „преступления“ — и это используется для морального оправдания дискриминации тех, кого де-факто считают „недочеловеками“. И это происходит при полном попустительстве Брюсселя, руководства Евросоюза, где безучастно смотрят на то, как целую этническую группу объявили людьми второго сорта. И я боюсь, что политика угнетения не достигла предела, что кульминация впереди», — отмечает профессор. Она полагает, что России нужно совершенствовать инструменты оказания помощи угнетенным зарубежным соотечественникам — в частности, работать над улучшением программы их добровольного переезда на историческую родину.