Милитаризм давно стал частью общечеловеческой культуры и останется одной из форм социальной организации современного общества: человечество, прекрасно понимая риски, всегда будет «заигрывать» с этой темой, стараясь всё же не пересекать черту, за которой может быть точка невозврата. Однако можно выдвинуть ряд предложений, которые позволят направить милитаризацию сознания («энергию войны») в иное русло, пишет Алексей Чибиров, директор ФГБУ ФНЦ «Владикавказский научный центр Российской академии наук», специально для XXIII Ежегодного заседания клуба «Валдай».

Война является неизбежным спутником человеческой цивилизации. Всю историю взаимоотношений между народами можно характеризовать как историю создания предпосылок к войнам, подготовки войн и ведения войн. При этом по мере развития цивилизации меняется характер и качество войны. Более того, любой военный конфликт связан с технологическим прогрессом. Глобализация способствовала и тому, чтобы для стороннего наблюдателя война не казалась чем-то из ряда вон выходящим. Обыватель может ужинать в дорогом ресторане, в то время как новостная лента будет разрываться сообщениями об очередном кровавом конфликте в соседней стране. Доступность и агрессивная подача информации с «арены боевых действий» лишает современного человека сопереживания и в то же время притупляет чувство самосохранения. Сознание обывателя не хочет видеть для себя угроз в процессах, не касающихся его лично.

Опасность для общества заключается в том, что в какой-то момент поступательная милитаризация сознания становится общественной нормой. Война стала доступной через соцсети, различные информационные площадки. Любую войну, где бы на планете она ни происходила, можно наблюдать онлайн – и чаще всего у большинства она не вызывает эмпатии. Чрезмерная милитаризация общественного сознания нашла отражение и в культуре. Это пропагандируемая в масс-медиа героика, униформа, парады и так далее. Копии летального оружия можно найти в любом магазине детских игрушек. Современные информационные технологии позволяют весьма эффективно манипулировать сознанием масс, и именно они способствовали тому, чтобы понятие «тотальная война» сегодня проникло во все сферы деятельности человечества.

Но всё это лишь внешнее прикрытие истинных причин большинства войн, которые случаются на планете. И если определённый процент военных конфликтов связан с осознанием противоборствующими сторонами экзистенциальных угроз (Израиль – Палестина), то основной причиной подавляющего большинства их, как и во все времена, является борьба за ресурсы. Причём масштабы и формы этой борьбы зависят от уровня потребностей того или иного государства. Как пример: итальянский журналист Джульетто Кьеза считал теракты 11 сентября 2001 года в США одной из таких форм. Согласно ему, эти теракты были «государственным переворотом мирового масштаба» и их целью было взять под контроль нефтяные месторождения Ирака, чтобы сохранить за долларом статус главной мировой валюты. Недаром, по словам Кьезы, некоторые аналитики предлагали радикальные меры для сохранения позиции доллара – вплоть до крупного теракта для оправдания военной интервенции ради доступа к нефтяным месторождениям Ближнего Востока. Ещё одна угроза для США – растущее экономическое влияние Китая, что в итоге привело к масштабному перевооружению США.

Сегодня мы вновь, как после окончания холодной войны, можем наблюдать полное переформатирование мировой политической архитектуры. Стало ясно, что возможности ООН по поддержанию согласия между государствами исчерпаны и для того, чтобы нелепая случайность не привела к глобальной катастрофе, необходим новый формат взаимодействия. Недавно это подтвердил генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш, заявив, что система глобального управления, сформированная после Второй мировой войны, больше не отражает современный баланс сил и нуждается в реформировании. Вполне возможно, что новая структура может быть создана, например, на базе БРИКС.

Таким образом, можно резюмировать, что люди никогда не откажутся от войны – в первую очередь как от способа решения экономических проблем. Милитаризм давно стал частью общечеловеческой культуры и останется одной из форм социальной организации современного общества: человечество, прекрасно понимая риски, всегда будет «заигрывать» с этой темой, стараясь всё же не пересекать черту, за которой может быть точка невозврата. Однако можно выдвинуть ряд предложений, которые позволят направить милитаризацию сознания («энергию войны») в иное русло. Итак:

1. Позиция о неизбежности милитаризма и войн как инструмента решения экономических проблем имеет глубокие корни в политической философии, социологии и истории. Борьба за ресурсы (энергию, воду, редкоземельные металлы, территории) остаётся классическим триггером межгосударственных конфликтов и основной причиной милитаризации как государственных систем, так и общественного сознания. В таких условиях одним из наиболее рациональных путей преодоления цивилизационного кризиса во имя выживания человечества видится перевод глобальной конкуренции в плоскость общепланетарного научного поиска. Вместо милитаризации сознания мировому сообществу требуется научно-технологическая мобилизация. Этот подход меняет саму парадигму.

2. Однако технологическая мобилизация в отрыве от этического фундамента лишь усиливает смертоносность вооружений. Идея о том, что научно-технологический прогресс должен быть жёстко увязан с развитием человека, культуры и гражданских институтов, глубоко разработана в рамках концепции управляемой социоприродной эволюции и ноосферизма (Эдуард Леруа, Пьер Тейяр де Шарден, Владимир Вернадский). В России и в мире существуют сильные научные школы, развивающие именно такую «философию выживания».

3. Перенос идеи научно-технологической мобилизации из академической среды в реальную мировую политику – ключевой вызов для современной гуманистической мысли. Если концепция не приносит политических дивидендов и не решает текущие экономические задачи государств, она обречена оставаться утопией. Представляется обоснованной гипотеза: единственный способ сделать научно-технологическую мобилизацию жизнеспособной – встроить её в объективно идущие процессы переустройства международной архитектуры. Сегодня в условиях формирования многополярного мира и кризиса прежних институтов глобализации открывается уникальное историческое окно для подобной трансформации.

4. Здесь же можно привести ряд конкретных механизмов встраивания научно-технологической мобилизации в реальные международные и мирохозяйственные процессы:

4.1. Геополитический трек. Новые критерии геополитического лидерства целесообразно связать с интеграцией повестки научно-технологической мобилизации в деятельность новых макрорегиональных блоков (БРИКС+, ШОС и других). Такой подход позволит фиксировать лидерство государств не по их военному потенциалу, а по вкладу в решение глобальных проблем (создание трансграничных систем очистки воды, качественно новых источников энергии или медицинских платформ). На этих же площадках необходимо продвигать нарратив о том, что сильное государство определяется не масштабом наступательных вооружений, а высоким индексом человеческого развития и технологической независимостью.

4.2. Экономический трек. Милитаризация привлекательна для капитала, поскольку военно-промышленный комплекс гарантирует долгосрочные и стабильные государственные заказы. Чтобы запустить научно-технологическую мобилизацию, необходимо сформировать сопоставимые по масштабу экономические стимулы. В качестве примера можно привести имплементацию принципов научно-технологической мобилизации в правила международной торговли: введение преференций для товаров, созданных на основе «гуманитарных» технологий, и жёсткое экономическое давление (пошлины, тарифные барьеры) на сектора, стимулирующие избыточную милитаризацию. Другим эффективным инструментом может стать «гуманитарный гособоронзаказ» – переориентация части оборонных бюджетов на мегапроекты в сфере долгосрочного выживания человечества.

4.3. Трек «Мягкая сила». Академические идеи становятся реальной политикой, когда они овладевают массами и начинают влиять на электоральные процессы или легитимность правительств. Эффективным инструментом здесь выступает создание международных консорциумов учёных, действующих вне политической конъюнктуры. Яркие исторические примеры – CERN (ЦЕРН; фундаментальные исследования Вселенной) и ITER (ИТЭР; создание неиссякаемого источника термоядерной энергии). Гражданское общество должно институционально требовать расширения подобных проектов, выводя науку в суверенную зону мира, защищённую от санкций. Кроме того, цифровизация позволяет структурам гражданского общества взаимодействовать напрямую, минуя громоздкий и часто милитаризованный госаппарат, для горизонтального масштабирования гуманистических инициатив.