Со Стругацкими у Федора Бондарчука связана давняя история. В 2009 году режиссер выпустил «Обитаемый остров» — масштабную картину в двух частях. Теперь вернулся к творчеству знаменитых братьев-фантастов уже в качестве продюсера сериала по мотивам их культовой повести «Трудно быть богом». Премьера проекта состоялась в онлайн-кинотеатре Wink. Зритель увидит Федора Сергеевича на экране в образе военачальника дона Куба. В эксклюзивном интервью «Известиям» Бондарчук рассказал, зачем понадобилось вводить нового персонажа, почему эта работа стала самой сложной в его карьере, о различиях между российской и американской киноиндустриями и о том, где сегодня появляется новое поколение «буйных» режиссеров и сценаристов.

— Ваш персонаж — дон Куб. Его нет у Стругацких. Для чего был введен этот герой?

— Чтобы ответить на ваш вопрос, надо рассказать предысторию. У нас не экранизация повести Стругацких. Это произведение по мотивам книги, написанное Андреем Золотаревым и рассчитанное на десять серий, то есть почти на десять часов экранного времени. Поэтому появились новые линии и персонажи. В их числе дон Куб. Он военачальник, вельможа, а в нашей версии еще и один из претендентов на престол. Через этого персонажа мы видим мир Арканара, нравы местной знати и придворные интриги.

В повести Стругацких король Арканара Пиц VI играет второстепенную роль, а у нас его линия стала одной из самых важных. Есть любовный треугольник: дон Куб, его супруга дона Окана, которая служит фрейлиной при дворе короля, и еще один герой. Не хочу спойлерить. Одна серия посвящена событиям, которые произошли до появления в Арканаре Руматы Эсторского, то есть Антона Малышева. Эти события многое объясняют и дополняют увлекательное повествование, которое придумал Андрей Золотарев.

Создать материал на десять часов экранного времени очень непросто. При этом мы не стали вводить множество новых персонажей, зато добавили совершенно оригинальные сюжетные линии.

— Вы говорили, что с юношества хотели снять «Трудно быть богом». Как произошло ваше первое знакомство с этой историей и чем она вас так зацепила?

— В домашней библиотеке родителей были и научно-фантастические книги. Не помню, какая из них первой попала мне в руки: «Отель «У погибшего альпиниста», «Трудно быть богом», «Жук в муравейнике» или «Обитаемый остров». Но повесть «Трудно быть богом» произвела на меня сильнейшее впечатление. Когда ты маленький, ставишь себя на место Руматы и начинаешь действовать: сражаться на мечах, спасать ученых, поэтов и писателей в мире, полном жестокости, интриг и прямого зла.

Ведь чем ценны для меня Стругацкие? Тем, что они облекают важные смыслы и мысли, которые доходили до меня в 1970-е или 1980-е годы, а до вас доходят сегодня, в невероятно увлекательную приключенческую форму. За развитием сюжета очень интересно наблюдать. Плюс сама фактура: для нас это средневековый мир, в который попадает исследователь, астронавт, космонавт, называйте как угодно. В детстве всё это меня потрясло. Этот мир визуально привлекателен и здорово описан. Поэтому в голове у меня зародились фантазии о том, как может выглядеть «Трудно быть богом». Но к этому проекту надо было подойти, подобраться. (Улыбается.)

Мир делится на две части: есть те, кто читает научную фантастику, и те, кто ее не читает. Для тех, кто любит этот жанр, произведения Стругацких, причем не только «Трудно быть богом», стоят на первом месте. Конечно, все они повлияли на мое формирование как кинематографиста.

— А вы со временем переосмыслили это произведение?

— Нет. Эта книга задавала для меня морально-этические нормы и духовные ориентиры. Я воспринимал название «Трудно быть богом» как «Трудно быть человеком».

— Как вы считаете, почему именно сейчас пришло время для этой истории?

Там построены декорации не только мира Арканара на планете Кеплер, но и станции, которая висит над планетой. Их можно снимать с близкого расстояния, понимая, что потом не понадобятся ни постпродакшн, ни компьютерная графика: всё сделано вживую. В 2009 году подобное было невозможно представить. Мы пытались это рисовать, но получалось достаточно куцо.

Даже технологии и материалы, которые сегодня позволили создать эту станцию будущего, от пластика, стекла и красок до сложного 3D-моделирования всех поверхностей, тогда были просто немыслимы. Для кинематографиста великая радость снимать с минимумом компьютерной графики, вовлекать зрителя в магию кино, чтобы он забыл о границах кадра, о том, что остается справа, слева, сверху и снизу, и полностью погрузился в рассказ, в эту магическую трубу, которая переносит во времени и заставляет забыть, что ты сидишь перед экраном.

— В «Трудно быть богом» удалось свести графику к минимуму?

— Сейчас мы практически к этому подошли. У нас не так много компьютерной графики: она нужна лишь для общих планов планеты Кеплер и космоса, а также для приземления челнока. Остальное, около 90%, снято вживую. Если говорить о сценах приземления космических челноков, часть из них мы снимали вживую, используя тросы и другие аналоговые средства на площадке в Иране.

Наш режиссер Дмитрий Тюрин настолько погрузился в этот материал, что он стал частью его жизни. Я не перестаю благодарить его за невероятную подготовку: многое он придумал вместе с художником-постановщиком Григорием Пушкиным и художником по костюмам Варей Авдюшко. Это звезды сегодняшней российской индустрии. Я со всеми ними когда-то начинал. С Гришей Пушкиным мы сделали мою первую картину «9 рота» в 2005 году. Это был мой дебют. И вот сейчас мы вновь встретились на съемках «Трудно быть богом». Когда оглядываешься на путь, который человек прошел вместе с российской индустрией, и видишь, к чему мы пришли, особенно ясно понимаешь, насколько сложно всё это было раньше.

— Вы вспомнили «Обитаемый остров». В чем сейчас принципиальной другой подход?

— Это, наверное, один из самых крупномасштабных и сложнопостановочных проектов в истории. Я ответственно это заявляю. Я в кино 40 лет: первая роль была в 1986 году, я спродюсировал больше 70 сериалов и фильмов. Ничего сложнее, чем «Трудно быть богом», я в своей жизни не делал. К этому надо было подойти, преодолев сложный период. Тут мы вспоминаем «Обитаемый остров». Этот опыт я, конечно, применил здесь уже как продюсер.

Кроме того, возникает вопрос: где показывать. В 2009 году я снял большую картину. Она не уместилась в формат одного фильма. Мы сделали два и показывали их с разницей в полгода. Тогда не было ни платформ, ни, по большому счету, нынешнего бума сериалов. Если бы в то время существовала площадка для показа сериалов, подобная сегодняшней платформе Wink, я бы снял его в таком формате. Но такой возможности не было. Поэтому для такого подробного произведения возможность показать десять полноценных серий продолжительностью по часу особенно важна.

— Борис Стругацкий говорил, что фантастике нельзя отдавать «фанерный псевдомир». Часть Арканара создавалась в невероятной красоты локации в Иране, где команда оказалась в разгар конфликта и откуда затем была эвакуирована. Не получилось ли так, что эта реальность стала самым сложным спецэффектом проекта, учитывая, что она диктует свои условия?

— Можно и так сказать. Вообще всё было сложно. Мы не могли упустить возможность снимать в Иране: наш локейшн-скаут нашел это место. Это известная площадка, созданная иранскими и итальянскими кинематографистами для фильма о пророке Мухамеде. Они построили огромный город, а нам дали возможность его додекорировать.

Он находился в чаше, со всех сторон окруженной горами. Благодаря этому не нужно было ставить синие щиты, что-то дорисовывать или переживать, что на общем плане в кадр попадет какой-нибудь современный объект. Опять же, можно снимать без последующей компьютерной графики и дорисовки. Таких площадок в мире вообще не так много.

Плюс в Иране есть национальная киноиндустрия и кинематографисты, которые оказывают сервисные услуги. Но вообще это был чрезвычайно сложный эксперимент. Я уже не говорю о том, в какой ситуации мы оказались. Здесь я могу только поблагодарить всех, кто нам помог. Не могу не вспомнить Ольгу Борисовну Любимову, которая тем утром позвонила мне и сказала: «Так, ну что делаем?», Александра Новака, который очень помог со съемками, а также Министерство иностранных дел России.

С этим проектом не всё было просто. Наверное, так и должно быть. Но когда мы собрали весь материал, привезли его и начали монтировать, он стал превращаться в кино. Жалею, что мы не можем показать сериал в кинотеатрах: зритель увидит его на телевизоре, планшете или телефоне. А вообще этот материал достоин большого экрана. Когда смотришь на него, понимаешь, что всё было не зря. Я такой картинки давно не видел. И опять же, это дорогого стоит: там очень мало компьютерной графики.

— Насколько сложно было организовать съемки в Иране — получить разрешения, согласовать работу международной группы, логистику?

— Сложности были. Но в принципе они есть в любой стране. Есть определенный протокол. Где-то это происходит быстрее, например в Марокко. Мы там недавно снимали «Хоттабыча»: туда часто приезжают кинематографисты со всего мира. С Ираном в чем-то сложнее, а в чем-то легче. На площадке у нас, конечно, были студенты, но они скорее приходили посмотреть, что и как: упустить такую возможность нельзя. Основу же группы составляли суперпрофессионалы, элита российской киноиндустрии: от художника-постановщика и художника по гриму до операторского цеха, не говоря уже об артистах.

— Фантастическое кино во всем мире сегодня требует огромных бюджетов. Российская индустрия существует в другой финансовой реальности. Насколько это ограничивает возможности создателей, когда речь идет о проекте такого масштаба, как «Трудно быть богом»? И можно ли компенсировать разницу в деньгах изобретательностью?

— Мы всегда очень изобретательны. Я не понимаю молодых людей, которые говорят: «Я без камеры не могу снять свою первую картину». Сними на телефон. В мои времена, когда я учился, телефона не было. Если бы он был, возможно, сейчас в индустрии работало бы больше кинематографистов.

Российская индустрия живет в своих реалиях. Нельзя напрямую сравнивать российскую и американскую киноиндустрии. То, что бюджеты несопоставимы, это факт. Мне много лет говорят одну и ту же фразу о моих фильмах: «Я смотрю на твою картину и думаю: если бы мы снимали ее у нас, к твоему бюджету пришлось бы добавить несколько нолей». Мы такие умельцы: знаем, как это делать.

Я благодарю жизнь и случай за то, что мне посчастливилось работать с этими людьми. Еще раз повторю: это специалисты мирового уровня, которые объединились вокруг нашего проекта.

— В недавней беседе с нами Сергей Урсуляк сказал, что сегодня мало настоящих «буйных» режиссеров. Мы с вами находимся в Школе кино и телевидения «Индустрия», и вы, наверное, как никто, видите новое поколение. Есть ли среди молодых кинематографистов те самые «буйные»?

— У нас, по-моему, с буйными всё в порядке, по крайней мере в «Индустрии». А если говорить о кино в целом, я, наверное, с Сергеем соглашусь. Но здесь буйных хватает в каждом выпуске. (Улыбается.) Могу привести в пример Никиту Власова, режиссера, который снял для нас суперхит «Комбинация». До этого он снял «Ладу Голд», а сейчас заканчивает большую картину «Хоттабыч». Еще один пример: Женя Сангаджиев, актер и режиссер. Он тоже снял для нас суперпопулярный сериал «Балет», а сейчас закончил картину с Сергеем Сельяновым. Вася Кузьмина сняла дебют «Ника», Паулина Андреева написала сценарий к сериалу «Псих», Карина Чувикова прогремела с сериалом «Между нами химия», который тоже снимала для нас. Таких людей немного, но, по-моему, именно в «Индустрии» их концентрация максимальна. (Улыбается.)