На слуху очень громкие фамилии вроде экс-главы Краснодарского областного суда Александра Чернова, бывшего сенатора и бенефициара «Русагро» Вадима Мошковича, владельца «Макфы» Михаила Юревича, поураганившего на посту губернатора Челябинской области.  Список этот не исчерпывающий.

Подобные кланы существуют и на более низких уровнях, однако социальное напряжение, которое вызывают их действия, может быть даже выше, ведь люди видят «разборки в верхах» и недоумевают, когда же справедливость придет и на их землю.

При этом «хозяева жизни», противопоставившие себя государству и обществу, формально могут не иметь должностей во власти, но при этом быть ей по сути. И необязательно образовывать преступное сообщество из явных бандитов, как было в 90-е или в многострадальной Кущевке. Сейчас иные цивилизованные времена и формы.

Взять хотя бы, к примеру, историю города Шахты в Ростовской области, который, можно сказать,  десятилетия  во власти бывшего директора местного градообразующего текстильного комбината Анны Игнатовой и ее многочисленных родственников.

А кто не будет брать акции, отключим…

Город Шахты, 26 июня 2026 года. Около сотни человек собрались в здании бывшего Шахтинского хлопчатобумажного комбината – некогда крупнейшего ХБК Европы и главного промышленного производства города Шахты Ростовской области. Большинство пришедших – уже пожилые люди, когда-то проработавшие здесь десятки лет. В начале 1990-х они вложили собственные деньги в акции родного предприятия, рассчитывая получать дивиденды и участвовать в его судьбе.

Однако дивидендов они так и не увидели, а активы самого ХБК, в числе которых  его производственные корпуса и инфраструктура, гостиница, пансионат на Черном море и даже магазины, волшебным образом  превратились  в собственность  большого  родственно-семейного клана  бывшего директора. Теперь акционеры требуют разобраться, как имущество предприятия, которым когда-то владели тысячи работников, оказалось в руках одной семьи.

В далеком 1980 году ХБК возглавила Анна Игнатова. В момент назначения ей было всего 34 года, что делало ее одним из самых молодых в стране руководителей предприятия такого масштаба.

Уже в 1991 году в бытность  Игнатовой комбинат стал арендным предприятием – фирмой «Дон-Текс», которая приобрела  арендованные государственные  основные производственные  и оборотные фонды по договору купли-продажи у государственного концерна «Ростекстиль». Спустя год фирму преобразовали в акционерное общество закрытого типа. Вместе с промышленными мощностями ему досталось и огромное хозяйство бывшего ХБК – Дворец культуры, пансионат на Черноморском побережье, магазины, гостиница и даже часть жилых домов со зданием студенческого общежития.

В акционировании тогда участвовали тысячи рядовых работников. Правда, в отличие от Игнатовой, работяги вряд ли себе ясно представляли, что делать с таким богатством, просто делали, что от них требовали.

«Нас принуждали и вынуждали  покупать акции – иначе лишишься должности, – рассказывает Наталья Ш., работавшая на комбинате с 1973 года мастером смены прядильного производства второй фабрики. – Торга не было – просто обозначали сумму и все: покупайте. Для многих эти деньги были ощутимыми, у всех семьи, дети, которых надо кормить. Но потерять должность было еще страшнее – вместе с ней ты ведь теряешь и положенную зарплату, регулярную».

«Да, так и есть. Мне, например, поступило указание: или берешь акции, или понижаем тебя с мастера до пряхи. В итоге я их купила», – подтверждает Надежда Б., проработавшая на комбинате 27 лет.

Большинство этих людей отдали ХБК несколько десятилетий жизни. Некоторые прийти на встречу 26 июня сами уже не смогли – кому-то не позволяет здоровье, кого-то уже нет, и теперь их права отстаивают наследники.

«Я сама на предприятии не работала, но работал мой покойный муж – много лет и добросовестно. Я хорошо помню, как его в принудительном порядке заставили купить эти акции. В его случае деньги высчитывали прямо из зарплаты, у меня и квиточки сохранились», – говорит Галина С.

После акционирования «Дон-Текс» и вовсе на какое-то время остался без денег.

«Мы 15 дней отработаем, 15 стоим. Как мы выжили – не знаю, разве что за счет родителей-пенсионеров, которые нам помогали», – вспоминает Татьяна З., проработавшая на комбинате с 1974 по 2004 год и также купившая акции предприятия.

Однако даже когда положение «Дон-Текса» стабилизировалось и производство снова начало расти, сотрудники дивидендов так и не увидели. Задать вопросы Анне Игнатовой оказалось непросто: ее общение с трудовым коллективом к этому времени свелось к минимуму.

Как раз в это время руководство под благим  намерением  реорганизации, реструктуризации и т.п. производило по сути  вывод активов. Из «Дон-Текса» решили выделить часть имущества и отдельных направлений бизнеса в самостоятельные компании.

Выводок активов

К 2001 году структура собственности «Дон-Текса» заметно изменилась: крупные пакеты акций значились за Ниной Уклеиной и Надеждой Ющенко – племянницы Анны Игнатовой. На троих им принадлежало уже почти 50% акций общества. Этого количества голосов достаточно для принятия  на очередном собрании акционеров  решения о выделении из предприятия швейных производств и очистных сооружений.

Рядовых акционеров настоятельно призывали «поддержать реорганизацию». Тем же, кто проголосует против или не станет участвовать в голосовании, предлагали выкуп их  акций по 10 рублей за штуку. По воспоминаниям бывших работников, бумаги у трудового коллектива тогда скупали довольно активно – представители от руководства буквально ходили по домам. За проведение реформы и выкуп акций выступала  член совета директоров Галина Солодовникова – многолетний заместитель Игнатовой по экономике и финансам и одна из ее ближайших сотрудниц. Вскоре число акционеров сократилось с более чем 6 тысяч до 4 647.

Тем временем само текстильное производство постепенно сокращалось. К 2008 году объем отгрузки упал, закрылась одна прядильно-ткацкая фабрика, а следом и вторая. «Дон-Текс» начал распродавать оборудование. К 2009 году положение было уже таким, что   денег от продажи имущества было  «недостаточно даже для элементарного поддержания в надлежащем состоянии заправленного оборудования».

Бывшие работники с таким объяснением упадка предприятия не согласны.

«У нас были склады завалены готовой продукцией – тканями, пряжами. Я говорила: продавайте эту продукцию – и сохраните завод. Но там на нас даже внимания не обращали: вместо этого продавали автопарк, оборудование, здания», – вспоминает Наталья Ш.

А компании, выросшие из бывших приватизационных активов или подразделений ХБК, продолжили работу уже отдельно друг от друга – с новыми собственниками, которые преимущественно состояли в родстве.

А само текстильное производство не остановилось – оно сменило владельцев. В декабре 2011 года Анна Игнатова «ушла»: она и трое ее партнеров продали в сумме 60,8% акций ЗАО «Дон-Текс», формально оставив себе лишь доли процента. Покупателями стали московские и подмосковные текстильные предприниматели: по 30,4% приобрели Елена Сухарева, владелица клинской компании «Золотой гусь» (производит постельное белье и детскую одежду) и новый президент предприятия, и Мохаммад Юсуф Асиф, представитель пакистанской Mercury Group of Companies, производящей ткани и постельное белье. Размер сделки покупатели не раскрыли. В 2015 году мощности комбината перешли к холдингу «БТК Текстиль» – на площадке в Шахтах по-прежнему работает текстильное производство.

Все в семью!

Бессменный генеральный директор предприятия-гиганта Анна Яковлевна Игнатова родилась в 1946 году в азербайджанском селе, после учебы в институте приехала в город Шахты.

Из открытых источников известно, что замуж Игнатова вышла в 1999 году, когда ее супругом стал Алексей Мельков – одна из самых авторитетных фигур угольной промышленности региона. С 1985 по 1995 год он возглавлял крупнейшее объединение Восточного Донбасса «Ростовуголь».

В созданном вокруг «Дон-Текса» бизнесе участвуют сразу несколько поколений родственников. Историю создания и роста бизнес-модели оприходования и управления активами клана Игнатовой можно проследить по архивным документам ООО «Дон-Тексбанк» и официальным и открытым данным банковской статистики, включающим данные о лицах, под контролем либо значительным влиянием которых находится кредитная организация.

Банк был создан еще в 1992 году, а его основными партнерами стали предприятия угольной промышленности Ростовской области. Сегодня председателем правления «Дон-Тексбанка» является племянник Анны Игнатовой Сергей Игнатов, он же – миноритарный акционер наряду с другими ближними и дальними родственниками. Крупнейший пакет – около 45% – принадлежит ООО «Южный», у которого со временем оказалась значительная часть активов бывшего ХБК.

«Южным» в свою очередь владеют сама Игнатова, ее муж Алексей Мельков и все те же племянницы Надежда Ющенко и Нина Уклеина.

Под их контролем, в частности, находится крупнейшее действующее семейное предприятие – бывший пансионат ХБК в Ольгинке «Шахтинский текстильщик», которым руководит внучатая племянница Анны Игнатовой Анастасия Уклеина.

Бизнес этот, похоже, давно перерос масштаб обычной ведомственной базы отдыха: в 2025 году его выручка составила 543,1 млн рублей, из которых почти полмиллиарда – прямые продажи путевок. Услугами пансионата пользуются в том числе Минобразования Ростовской области, региональное отделение Социального фонда и управление социальной защиты Аксайского района. Получается, что «курица» несет семье не только «золотые яйца», а еще и часть бюджетного пирога. 

Этой же ветви принадлежит ООО «Торговый дом Партнер». Его единственный владелец – Анастасия Уклеина, а руководит компанией ее мать Эльза Мелль. При штате всего в два человека на балансе общества к концу 2025 года находилось 178,1 млн рублей активов.

Другой старый актив ХБК – торговый дом «Дон-Текс», который работает в тех самых помещениях, где когда-то находился фирменный магазин комбината. 81% компании принадлежит Николаю Уклеину – брату Нины Уклеиной и еще одному племяннику Анны Игнатовой.

Есть у семьи и две практически одноименные до степени смешения имущественные компании – ООО «Дон-Тек» и ООО «Дон-Текст». Первая из них владеет еще одним крупным активом, приносящим семье деньги, – канализационной насосной станцией № 5 и десятками километров очистной инфраструктуры. Все это компания сдает в аренду собственной «дочке» – ООО «Очистные сооружения», с масштабной инвестпрограммой по их ремонту на 257,5 млн рублей только в 2026 году.

Часть предусмотренных программой работ выполняет строительная компания «Спецстрой – 21 век» – еще одно семейное предприятие Игнатовых. Компания принадлежит племяннику экс-главы ХБК Сергею Игнатову и ООО «Южный». На объектах семьи компания работает уже более двух десятков лет.

Однако на момент выхода материала информации об инвестициях в инфраструктурные объекты обнаружить не удалось. Более того, ООО «Очистные сооружения» непонятно по какой причине стало второй гарантирующей организацией по водоотведению в городе.  Первая – государственное ГУП РО «УРСВ» – принимает и транспортирует стоки, тогда как ООО  «Очистные сооружения» Игнатовых  отвечает за их очистку и сброс. И до настоящего времени   предписание Прокуратуры об отмене этого странного во всех смыслах решения не реализовано. При этом тарифы ООО сильно разнятся  и чуть ли не  вдвое выше, чем у соседей по югу России.

Вот такая семейная арифметика.

Где деньги, Ань?

Общение руководства с рядовыми акционерами, по их словам, давно сошло на нет. Валентина Ч., пришедшая на комбинат еще в середине 1970-х, вспоминает, чем закончилась ее попытка напрямую спросить Игнатову о судьбе вложенных работниками денег.

«Я на собрании спросила Анну Яковлевну: «Где наши акции и где наши деньги?» Ей это не понравилось, она дала команду вывести меня. С тех пор она на контакт не выходила».

Конечно, сам по себе факт бизнес-успехов семьи и родственников Игнатовых – это не  преступление:  надо полагать, активы переходили по сделкам при видимости их законности. Но когда за эти годы градообразующее предприятие-гигант лишилось главных своих активов,   люди и бывшие работники   – дивидендов, а город – части социальной и коммунальной инфрастуктуры, то  вопрос, как объяснить   обогащение одной отдельно взятой семьи, пусть даже «не от сохи»,  на фоне такой деградации,  приобретает совсем другое звучание.

Закономерно, здесь нужен тот самый системный подход, который, наконец, действует на федеральном уровне. Как получилось, что комбинат лишился главных активов, его коллектив остался без денег и с ничего не стоящими акциями, зато родственно-семейный клан Игнатовых владеет всем ценным, что есть в Шахтах?  

Надеемся получить  ответы на все эти вопросы.