История – это не только описания великих событий и важных решений. Не меньшее значение имеют судьбы обычных людей. И история Великой Отечественной войны не исключение.

По словам кандидата исторических наук и автора многих книг Бориса Шмырова, об отдельных эпизодах и событиях Великой Отечественной войны в своих работах он писал, руководствуясь не только материалами архивов, но и рассказами ветеранов фронта и тыла, а также своих родителей, родственников по материнской линии.

Кабаны вместо нарушителей

Эльдар Гизатуллин, chel.aif.ru:– Как сложилась судьба ваших родных в то время?

Борис Шмыров: – Мать папы, его младшие две сестры и один младший брат погибли 23 августа 1942 года в Сталинграде при варварской воздушной бомбардировке города нацистами. Папа был в это время на фронте, в рядах действующей армии и узнал о гибели своей мамы и близких только летом 1946 года. Моя мама с августа 1941 года до апреля 1944 года проживала со своими родителями, четырьмя сестрами и тремя братьями на территории, временно оккупированной вермахтом.

Папа окончил в Сталинграде техникум по профессии «бухгалтер», и в 1929 году его направили в военное училище. Через два года он в звании лейтенанта начал служить в пограничной охране ОГПУ/погранвойска НКВД на Украине в городе Каменец-Подольском – Хмельницкой области. Один раз на границе раздались выстрелы, а потом прозвучал взрыв. Когда на место прибыла тревожная группа, то оказалось, что виновником происшествия были дикие кабаны.

– Как же такое могло произойти?

– Пограничный наряд в темноте услышал какой-то хруст, бойцы окликнули два раза, сделали первый выстрел в воздух, отклика не последовало, но хруст продолжался. Тогда один из бойцов открыл огонь из винтовки, а второй бросил гранату. Когда бойцы подошли к месту взрыва, то они увидели две развороченные туши кабанов. Папа, как командир, получил от своего начальства за это ЧП «по шапке», а на заставе бойцы-пограничники ели свежую свинину.

Родители Бориса Шмырова в 1968 году. Фото: Из личного архивa

Затем папу перевели на Север, в январе 1940 года он был ранен во время боёв с финнами. После госпиталя продолжил службу в Белоруссии, где встретил Великую Отечественную войну. В октябре 1943 года в Житомирской области в бою был тяжело ранен, его сочли убитым. Похоронная команда приготовилась положить папу в могилу, но один из бойцов заметил, что снежинки тают на лице «убитого» командира. Папе «финкой» разжали челюсти, разрезав при этом нижнюю губу, влили в рот самогон, папа застонал – его положили к раненым бойцам. После войны батя нашёл своего спасителя – в 1959 году они с моей мамой ездили на три дня к нему в Одесскую область.

И помогали, и убивали

– Пришлось ли кому-то из родственников пережить оккупацию?

– Мама проживала в сельской местности. Семья была многодетная – пять девочек, три мальчика. Семью в 1929 году хотели раскулачить, так как в хозяйстве была корова с телёнком, два кабанчика, три овцы, куры и утки. Дед не хотел идти в колхоз летом 1929 года, и ему этот факт припомнили во время ареста в октябре, припомнили службу в царской армии, унтер-офицерское звание. Бабушка написала письмо Калинину о случившемся с мужем, деда в декабре вернули домой, и весной 1930 года он вступил в колхоз.

В августе 1941 года, как рассказывала мама, немцы заняли село. Расстреляли коммуниста-председателя сельского совета, секретаря партийной организации МТС и учительницу-еврейку. В родительском доме, построенном в 1940 году, поселились на пять дней два немецких офицера. Дед и бабушка на это время переселились в другую комнату. Дед разговаривал с офицерами – он знал немецкий язык ещё с Первой мировой войны. Офицеры попросили сварить им борщ, пожарить картошки, и бабушка выполнила их просьбу. На следующий день немцы решили дать бабушке несколько марок как оплату, но она отказалась. Тогда немецкий солдат-повар принёс две банки мясных консервов, пачку печенья и сказал дедушке, что это оплата от офицеров. Когда офицеры уходили, они передали бабушке шесть банок мясных консервов, два шерстяных свитера – жестами показали, что это для детей.

Ф. И. Корнеенко в 1910 году и Д.И. Шмыров в 1929 году. Фото: Из личного архивa

– Получается, отношение оккупантов к людям было разным?

– Мама всегда говорила о том, что у немцев с их образом мышления аккуратность и порядок проявлялись во всех делах, как и жестокость. Например, в августе 1941 года их солдаты совместно с местными мальчишками играли в футбол, мячи приносили с собой, иногда дарили ребятне; купались вместе с детьми в сельском пруду. В 1942 и 1943 гг. немецкий врач приезжал около десяти раз в село к роженицам и принимал новорождённых – постоянный немецкий гарнизон находился на железнодорожной станции. Но вот вам другой факт: летом 1942 года по приказу районного коменданта дед и пять селян ездили зарывать могилы с расстрелянными евреями. Это были мужчины, женщины, дети. Причём многие малолетние дети были убиты в затылок. Об этом варварстве дедушка рассказал сразу после возвращения своей жене и старшим дочерям Любе, Наташе и Стеше – моей маме.

Припомнили слова о колхозе

– Удавалось ли избежать принудительной отправки людей в Германию?

– Деда назначили осенью 1941 года старостой села, дали соответствующий документ. Он этим пользовался в интересах своих односельчан. Когда весной-летом 1942 года стали угонять молодёжь на работы в Германию, дед смог доказать, что все жители участвуют в сельхозработах в интересах рейха. Молодёжь села освободили от угона на принудительные работы.

Летом 1942 года по пути на фронт в селе остановилась на краткий отдых румынская воинская часть. Румыны начали грабить местных жителей, двое солдат изнасиловали девушку. Отец пострадавшей прибежал к деду и рассказал о насилии над его дочерью. Дел написал записку и велел тому скакать на пост фельджандармерии, располагавшийся в шести километрах западнее села. Примерно через час на двух мотоциклах приехали шесть немцев во главе с офицером.

Он приказали румынам построить всех солдат, командиров для опознания насильников, которые были опознаны, выведены немцами из строя и в присутствии местных жителей сразу расстреляны. На сборы и выход из села немцы дали своим союзникам 20 минут.

– Работал ли во времена немцев колхоз?

– Немцы колхоз не распустили, переименовав в сельхозартель, провели перепись всего сельхозинвентаря, скота, птицы, посевных угодий. Жителям села объявили об объёмах обязательных поставок различных видов сельхозпродукции по итогам полученного урожая. Остаток продукции разрешили делить по количеству работников и пользоваться по своему усмотрению. Когда дед узнал количество своей доли продукции, он заявил, что в колхозе он столько получил бы за три-четыре года.

– Весьма неосторожные слова, если бы кто-то донёс на деда позднее.

– Так и произошло. В апреле 1944 года деду вспомнили эту фразу, как вспомнили и арест 1929 года, и унтер-офицерские погоны, как он не давал угонять молодёжь для работ в Германию. Трибуна войск НКВД присудил маминому отцу, моему деду, за пособничество фашистским оккупантам десять лет лагерей. В феврале 1948 года бабушка получила краткое извещение о смерти своего мужа, маминого отца, моего деда, в одном из лагерей Кемеровской области.

В конце 60-х годов прошлого столетия младший сын моего деда, младший мамин брат и мой дядя, получил в областном управлении КГБ отрицательный ответ с угрозой лишиться партийного билета на просьбу узнать информацию о своём отце, месте его захоронения. Через 20 лет на повторный запрос о судьбе своего отца его младший сын, мой дядя, получил ответ, что, к сожалению, вся документация ГУЛАГа Кемеровской области за период 1944-1956 гг. уничтожена по приказу из Москвы в 1961 году.