15 августа 1990 года оборвалась жизнь лидера группы «Кино» Виктора Цоя. Кумиру советской молодежи было всего 28 лет. С той трагической даты прошли десятилетия, однако музыка Цоя до сих пор жива, а его образ обрастает все новыми мифами.

Но каким на самом деле был Виктор Цой? Об этом в интервью spb.aif.ru рассказал его друг детства, дизайнер Антон Галин.

Другой в жизни

— Антон, вы часто вспоминаете про Виктора Цоя? Бывает ли, что идете по городу, видите какие-то знаковые места юности?

— Я никогда не ностальгирую и не тоскую по прошлому. «Эх, сейчас бы молодым быть!» — таких мыслей у меня никогда не было. В каждом возрасте есть свои прелести, свои интересы. Да и про Виктора, честно говоря, я не вспоминаю никогда — мне всегда везло на ярких, неординарных знакомых. И Цой был всего лишь одним из них. Но если начинают спрашивать про него, вот как вы сейчас — всегда рассказываю, воспринимаю это, как некое приключение.

Антон Галин с супругой. Фото предоставлено героем публикации.

— Насколько я знаю, вы дружили еще до популярности группы «Кино». Каким запомнили Цоя?

— Да, где-то с 17 до 23 лет тусовались в одной компании. А потом я ушел в армию, затем поступил в театральный, не до тусовок было.

Виктора запомнил обычным парнем, нормальным, веселым. Мы хохотали постоянно. А его образ загадочный уже после популярности появился, с нами он другим был.

Помню, что животных любил, у него даже ежик жил. Девушек стеснялся, и первая, с кем я его увидел, была Марьяна (будущая жена Цоя, — Прим.ред.) Рисовать любил — на стенах комнаты своей нарисовал каких-то монстров, насекомоподобных тварей. Получилось хорошо. Фигурки нецке вырезал, дарил знакомым. Мне тоже дарил, но не сохранилась у меня, я много переезжал. Кстати, Цой тоже аскетом был.

— Ходили друг к другу в гости?

— Мы только так и тусовались, на квартирах. У Виктора вообще отдельная комната была, пусть и проходная. Помню, его мама нас пирожками кормила. У него же дома я впервые попробовал корейскую еду, им родственники из Казахстана привезли. Но вообще, Виктор про свои корни не рассказывал, да и у нас не принято про это было спрашивать.

— Вы говорите, что не принято было про национальность говорить. Но многие вспоминают, что Виктора дразнили на улицах за его внешность, обзывали «японцем».

— При нас никто его не трогал. А в нашей интернациональной компании тем более никакого национализма не существовало! Мы были космополиты, неважно, какой цвет кожи, какой разрез глаз. Главное — личность.

Я догадываюсь, что, в школе, или на улице какие-то были у него проблемы, потому что он панически боялся попасть в милицию! Возможно, опасался издевательств моральных, не знаю. Мы это не обсуждали.

Насколько я знаю, на корейском Цой не говорил. Дома ничего, напоминающего про корейскую культуру у него не было. Да и выглядел он не по стандартам того времени — сам рассказывал, что как-то дед кореец его отругал за длинные волосы. Говорил, что корейцы носят полубокс.

Вторичная культура

— Для многих Виктор Цой — это такой голодный романтик, у которого в кармане только «пачка сигарет». Это реальный его образ?

— Он был обычным человеком, не нужно путать его и его образ в музыке. Он с родителями жил в хорошей квартире на Московском проспекте. Мама учительница, отец — инженер, у них машина своя была. Средний класс. На отдых с семьей они каждый год ездили. Виктор был сытый, нормально обутый, одетый. Хотя раньше и дешевле все было, и еда, и одежда какая-никакая в комисионках. Но так, чтобы тянули одну пачку сигарет, потому что денег нет — ну конечно, это неправда.

Виктор Цой не говорил по-корейски. А дед кореец однажды его отругал за длинные волосы. Фото: кадр из видео

— Может, в компании этот образ подсмотрел?

— Нет, мы все одинаково жили. Не шиковали, но копеечки на бутылочку вина находили всегда.

— Цой и при вас писал музыку.

— Да, у нас была арт-среда. Вся энергия сублимировалась в творчество. Однажды я ему даже с рифмой помог: «мои друзья идут по жизни маршем и остановки только у пивных ларьков».

— Как вы узнали, что Цой прославился? Какая была реакция?

— Раньше не было интернета, как сейчас. Что-то где-то в газетах промелькнет. Я как-то встретил на улице общего знакомого. И он мне: «Ты представляешь, Цой популярный». Нам было очень смешно от этого! Потому что мы знали все первоисточники его песен! Представьте, что вы с друзьями смотрите на черный квадрат Малевича, а завтра ваш друг начинает продавать голубые квадраты и люди покупают их. Но вы то знаете, что это — копия.

Музыка Цоя вторична. Мы с ним в общей компании сидели и слушали все эти зарубежные хиты. А потом он их мелодии взял для своих песен. Включите «Поезд идет на восток», поставьте рядом The Clash — London Calling. Один в один!

Я знаю, что Цой сам удивлялся, что его музыка так людям нравилась. И, насколько я помню, когда он начинал играть, у него не было цели прославиться и собирать стадионы.

— Вы сами были на его концерте?

— Нет, никогда. Да и песни я его не слушаю. От силы пару-тройку знаю. «Группа крови» и «Звезда по имени Солнце» неплохие. Но я не фанат.

— Почему до сих пор «Кино» популярно у взрослых поклонников, как вы считаете?

— Ностальгия по молодости, думаю.

Последняя встреча

— Помните свою последнюю встречу с Цоем?

— Да, и прошла она сумбурно. Это был, наверно, 1989-1990 год. Я работал в театре, был на гастролях в Крыму. И за кулисами вижу Цоя! Он шел с Натальей Разлоговой ко мне навстречу. Я обрадовался: «О, здорово! Как дела?» А он посмотрел на меня, будто вообще не узнал. «Здорово», — и пошел дальше. Даже не стал со мной разговаривать. Я подумал: ну ладно, чего я буду навязываться. Больше мы не виделись.

Я не знаю, почему такая реакция была. Может, постеснялся, что старый знакомый подорвет его образ перед новой барышней. Я же его знал не таким, каким он был на публике. Хотя, это глупо — какие-то тайны и секреты его мне неизвестны. Да и знал бы, не рассказал.

— В одном из интервью вы говорили, что узнали про гибель Виктора Цоя случайно.

— Я был на гастролях в Южной Корее и ко мне подошел местный сотрудник, говорит: «Знаете мистера Че? Разбился на автомобиле». Никакого мистера Че я не знал. Потом оказалось, что в корейском языке нет буквы «ц», и фамилия Виктора произносится иначе.