Впрочем, начался разговор ВВП и Зарубина не с этих политических новаций, а с вроде бы отвлеченной темы. Почему только вроде бы? Потому что эта отвлеченная тема касалась нового российского художественного фильма, который носит название «Рождение империи» и посвящен, согласно аннотации, тому, как «Петр Первый вступает в затяжную войну со Швецией за выход к морю. На пути к победе его ожидают серьёзные испытания, разочарования, обман и предательства».

Возможно, что кто-то и сочтет такой заход случайностью. Но на мой – не исключено, что подвергшийся профессиональной деформации, – взгляд, аналогии между затяжной Северной войной Петра Первого и современностью, прочитываются сами собой. Перейдем, однако, от истории к собственно современности. Путин дал понять, что сейчас на дворе если не полный аналог 1721 года, – момента, когда был заключен положивший конец Северной войне крайне выгодный для России Ништадтский мир, – то нечто к нему крайне близкое:

«Мы всегда выступали за мирное разрешение, с первых дней. В 2014 году уже об этом говорили: давайте мы вам поможем договориться с юго-востоком тогдашней Украины. Нет, пушки, самолёты против мирного населения, войну развязали практически. Потом Минские соглашения. Мы же всегда стремились к тому, чтобы они смогли договориться с той частью Украины, которая не согласна с госпереворотом. Нет, отказались от этого. Потом, перед началом наших действий по защите людей на Донбассе, мы же тоже им сказали: давайте без всяких эксцессов, давайте договоримся».

Этим экскурсом в недавнее прошлое Путин, разумеется, не ограничился. Вот главный политический сигнал хозяина Кремля: «Мы и сейчас готовы договариваться и искать развязки этой тяжёлой, непростой ситуации в том смысле, что это очень близкий нам народ, понимаете? Ну, что там говорить. Последние генетические исследования показывают, что это один народ на самом деле – русские и украинцы. Ну хорошо, кто-то хочет мыслить по-другому, думать по-другому. Ладно, мы согласны. Так сложилась история исторической России, таковы реалии сегодняшнего дня. Но можно обо всём договориться».

Не совсем, конечно, «обо всём». ВВП жестко обозначил то, что некоторые темы обсуждению не подлежат. Путин о так называемом «территориальном вопросе»: «У меня, во-первых, отношение к этому делу такое, что это не их территория, это территория исторической России. Тем более что люди, проживающие на этих территориях, проголосовали, первое, за государственную независимость; в качестве второго шага проголосовали, хочу это подчеркнуть, за воссоединение с Российской Федерацией. Так что говорить о каких-то территориальных потерях, мне кажется, неуместно».

А еще глубоко неуместным российский лидер считает разговор о временном перемирии. Путин согласен только на нечто постоянное: «Что касается наших переговоров с представителем администрации Соединённых Штатов, то да, мы договорились о том, что мы готовы возобновить наши трёхсторонние контакты. Целью этих переговоров будет обсуждение вопроса обеспечения безопасности Украины и России после выхода на мирные соглашения, причём в окончательном их варианте, а не в результате приостановки боевых действий на какой-то краткий промежуток времени. Мы готовы возобновить эти контакты для достижения этой цели».

Получается, что Путин видит следующую последовательность действий: Москва при посредничестве администрации Трампа возобновляет разговор с Киевом, чтобы понять, на что в украинской столице готовы и на что не готовы пойти. Если впечатление Кремля от этого разговора будет положительным, то реальный дипломатический процесс продолжится. Если же нет, то на этот случай стоит ознакомиться с полным вариантом цитаты ВВП, которую я выше привел в несколько обрезанном виде: «Перед началом наших действий по защите людей на Донбассе мы же тоже им сказали: давайте без всяких эксцессов, давайте договоримся, – нет, будем воевать. Ну, пожалуйста».

Это путинское «пожалуйста» как было актуально в феврале 2022, так остается и таковым в октябре 2026 года. Как в очередной раз повторил Владимир Владимирович: «В любом случае мы свои задачи решим».