На встрече со спецпосланником американского президента Стивом Уиткоффом 21 октября Владимир Путин подтвердил: Москва готова помочь в политическом урегулировании иранского кризиса. Кстати, это далеко не первое подобное предложение. Россия и раньше пыталась предотвратить войну, предлагая стать посредником в переговорах. Но тогда Вашингтону и Тегерану не хватило готовности идти на компромиссы и снижать свои ожидания. В итоге время для дипломатии было потеряно.

Сегодня у России редкое сочетание козырей для того, чтобы выступать в роли посредника: она сохраняет прямой контакт с администрацией Дональда Трампа, одновременно развивает стратегические отношения с Ираном и имеет прочные связи с арабскими монархиями Персидского залива.

Для Тегерана принципиальны суверенитет, безопасность и защита от новых атак. Вашингтону же нужны твердые гарантии по иранской ядерной программе. Свести эти требования воедино крайне сложно. Но именно здесь необходим посредник, способный организовать диалог без капитуляции одной из сторон.

Российская дипломатия активно работала в регионе еще до встречи в Константиновском дворце. 17–18 октября глава МИД РФ Сергей Лавров обсудил безопасность в Манаме на встрече с министрами стран Залива, а уже 19 октября вылетел на переговоры в Тегеран. На всех встречах Москва продвигала одну цель — помирить Иран с арабскими соседями. Еще в первые недели войны Россия через свои каналы передавала Тегерану опасения арабских стран по поводу возможных ударов по их инфраструктуре. Эти усилия помогли сдержать эскалацию, хотя окончательно оценить их влияние на военные планы Ирана пока сложно. Для Москвы важно сохранить отношения между соседями, которым после завершения конфликта всё равно придется жить в одном регионе и вместе договариваться о безопасности.

Именно с прицелом на будущее нужно оценивать интересы России. Мнение о том, что Москве выгодна война на Ближнем Востоке из-за роста цен на нефть — это слишком узкий взгляд. Да, дорогие энергоресурсы приносят быструю прибыль, но затяжная война разрушает экономику, на которой строятся долгосрочные доходы. Для России стабильность в регионе — это возможность развивать торговлю, транспортные коридоры и инвестиции, особенно с Ираном и странами Персидского залива. А для этого нужны предсказуемые условия, безопасные расчеты и уверенность партнеров в завтрашнем дне. Сверхприбыль во время кризиса не покроет потери от разорванных соглашений и разрушенных связей.

Этот интерес подкрепляется реальным опытом Москвы. Россия годами участвовала в переговорах по иранской ядерной программе и готова предложить конкретные технические решения. Например, может взять на себя обращение с обогащенным ураном из Ирана. Если стороны согласятся, Россия готова выступить гарантом сделки. Это поможет выстроить пошаговый план, где каждая уступка одной стороны будет четко проверяться другой. Доверие не рождается сразу — оно появится постепенно, когда каждый выполненный шаг докажет, что партнеры не собираются обманывать друг друга.

Однако возможности любого посредника не безграничны — всё зависит от желания Вашингтона и Тегерана. Решающее слово за администрацией Дональда Трампа, на которую влияют внешние факторы. Москва изменить их не может. Прежде всего это жесткая позиция Израиля, чье влияние растет из-за внутренних выборов, а также интересы других сил, требующих давить на Иран. Пока в Вашингтоне верят, что сила поможет выторговать лучшие условия, любые мирные инициативы будут отложены в сторону.

Для начала диалога нужно признать: у противника есть свои интересы, и под давлением он от них не откажется. Москва может помочь найти компромисс, но принять его должны сами лидеры США и Ирана — те, кому отвечать перед своими народами. Цена, которую Ближний Восток платит за нежелание договариваться, растет с каждым днем. Дипломатия сейчас — единственный способ остановить дальнейшую эскалацию.

Автор — Вице-президент Центра ближневосточных исследований

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора