Трое сотрудников газовой службы получили по шесть лет колонии за взрыв в жилом доме в Нижнем Тагиле, который унес жизни 11 человек, включая шестерых детей. Трагедия произошла в августе 2024-го: обрушились два подъезда пятиэтажки. Собственнице квартиры, где, по версии следствия, произошла утечка, назначили три года ограничения свободы. Защита намерена обжаловать решение суда, утверждая, что вина осужденных не доказана, а результаты экспертизы оставляют вопросы. Подробности дела — в материале «Известий».

Дзержинский райсуд Нижнего Тагила 20 октября приговорил слесарей газовой службы АО «ГАЗЭКС» Александра Алимова и Александру Ерыкину, а также мастера Максима Гривского к шести годам лишения свободы. Елене Сербиновой, чья квартира, по версии следствия, стала эпицентром взрыва, назначили три года ограничения свободы. Ей запрещено выходить из дома ночью и менять место жительства без согласия специализированного госоргана.

Сотрудников газовой службы признали виновными в оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности, что привело к гибели людей (ст. 238 УК РФ). Сербинову осудили за причинение смерти по неосторожности.

Трагедия произошла в полдень 1 августа 2024 года в пятиэтажном доме № 81 на улице Сибирской. Обрушились два подъезда, погибли 11 человек, среди них — шестеро детей. Еще 12 получили травмы.

Как выяснило следствие, взрыв случился в квартире Сербиновой на первом этаже. Согласно материалам дела, во время ремонта женщина замуровала газовый шланг в стене, ограничив таким образом доступ к нему. Кроме того, собственница не перекрывала газ, покидая квартиру на несколько дней.

Слесари Алимов и Ерыкина осматривали оборудование в доме 24 июня 2024 года — примерно за месяц до трагедии. По версии правоохранительных органов, они отнеслись к работе халатно: не оценили целостность оборудования и состояние вентиляции, нарушили порядок опрессовки газопровода и не перекрыли подачу газа в квартиру. Мастер Гривский, как считает следствие, поверил коллегам на слово и подписал заключение о полном выполнении работ. После трагедии в «ГАЗЭКС» заявили, что на момент осмотра газовая система дома была исправна.

Рассмотрение дела началось 1 апреля 2026 года. Чтобы разместить всех участников, слушания перенесли из здания райсуда в малый зал дворца культуры. За время процесса допросили 73 потерпевших. Во время прений прокурор просил назначить сотрудникам газовой службы по девять лет колонии, а Сербиновой — три года колонии-поселения. Подсудимые вину не признали.

Адвокаты настаивают, что материалы дела не подтверждают вину подсудимых, а результаты экспертизы оставляют вопросы. Защита намерена обжаловать приговор.

Алена Афонина, представляющая интересы слесаря Александры Ерыкиной, обратила внимание, что между проверкой оборудования и трагедией прошел месяц. По ее мнению, если бы газ всё это время скапливался в квартире, соседи могли бы почувствовать его запах.

— Проведенная экспертиза не дает заключения, что виновны наши подзащитные. В обвинении нет конкретики. В заключении говорится, что Александра не выполнила свои должностные обязанности. Но в чем именно она ошиблась, не указано. Мы будем стопроцентно обжаловать приговор, — рассказала «Известиям» Алена Афонина.

Алексей Гольцев, адвокат Елены Сербиновой, потерявшей в трагедии 12-летнюю дочь Полину, также усомнился в выводах экспертов. По версии следствия, газ выходил из шланга на кухне. Однако, как пояснил защитник, эксперты пришли к такому выводу методом исключения, поскольку сам шланг обнаружить не удалось.

В день трагедии Сербиновой не было в Нижнем Тагиле. Она постоянно жила в Екатеринбурге с двумя детьми, а в родной город приезжала на выходные и каникулы. Тогда Полина гостила у бабушки. 1 августа девочка пришла в дом № 81 к подруге. В момент взрыва они находились в квартире на третьем этаже, рассказал Гольцев. Полина умерла в больнице спустя четыре недели.

Обвинение в случившемся Елене предъявили в июне 2025 года. Женщина записала обращение к председателю Следственного комитета РФ Александру Бастрыкину.

— Спустя 11 месяцев следствие пришло к выводу, что я виновна в обрушении дома после взрыва бытового газа. 23 июня 2025 года в отношении меня возбудили уголовное дело, хотя изначально я была потерпевшей. Я потеряла дочь, и для меня это невосполнимая утрата. Большая часть выводов экспертизы носит вероятностный характер, а сам газовый шланг экспертам не предоставили. При этом стояк в моей квартире был перекрыт, — рассказала Елена Сербинова в видеообращении.

После оглашения приговора женщина сообщила журналистам, что решит вопрос об обжаловании, когда ознакомится с документами. Родственники сотрудников газовой службы эмоционально отреагировали на назначенные сроки.

— Ничего не доказано, разбирательство не довели до конца. Вся экспертиза построена на предположениях: «возможно», «вероятно». Просто нашли крайних. Многих свидетелей так и не опросили. Даже соседи говорили, что сначала раздался хлопок, а потом вылетели двери и подвальные решетки. Будем обжаловать, — заявила местным журналистам жена одного из осужденных.

В современной судебной практике апелляция и кассация нередко меняют сроки наказания, отмечает управляющий партнер АБ «АВЕКС ЮСТ» Игорь Бушманов. Это возможно, если защите удается доказать процессуальные нарушения, избыточную квалификацию преступления или ошибки в определении степени вины. Однако в делах с массовой гибелью людей замена реального лишения свободы условным сроком маловероятна.

— Сотрудники газовой службы осуждены по статье об оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности и повлекших по неосторожности смерть людей. Максимальное наказание по ней — до 10 лет лишения свободы. Назначенные судом шесть лет колонии общего режима — реальный и достаточно суровый срок, отражающий высокую опасность нарушений при работе с газовым оборудованием. То, что наказание оказалось мягче запрошенных прокурором девяти лет, может говорить об учете смягчающих обстоятельств и особенностей роли каждого из осужденных, — пояснил Игорь Бушманов.

По словам юриста, ответственность за смертельные инциденты с газом зависит от причины трагедии: газовщиков могут наказать за нарушения при обслуживании оборудования, руководителей управляющих компаний — за неисправную вентиляцию или дымоход, собственников — за самовольное вмешательство в систему.

— Например, если они самостоятельно переносили плиту, срезали кран, использовали неисправный баллон или замуровывали шланг в стену, — объяснил эксперт.

В 2026 году СМИ сообщили о 32 случаях взрыва газа в многоквартирных и частных домах. Только в октябре такие происшествия случились в четырех регионах России: Московской и Тульской областях, Дагестане и Адыгее. Годом ранее газ взрывался в 25 многоквартирных домах. По данным «Городского центра экспертиз», с июля 2024-го по июль 2025 года в результате таких взрывов погибли 73 человека, еще 187 пострадали.

Член комитета по предпринимательству в сфере ЖКХ ТПП РФ Константин Крохин отмечает, что ежегодно в стране происходит более 100 инцидентов, связанных с газовым оборудованием, причем их число растет.

— В России нет системы государственного газового контроля. Оборудование проверяют сами газоснабжающие организации, которые продают газ, — налицо конфликт интересов. Поэтому осмотры зачастую проводят формально. Люди продолжают пользоваться техникой, которой несколько десятков лет и срок эксплуатации которой давно истек. Срок службы плиты — не более 10 лет, но за этим либо не следят, либо закрывают глаза на проблему, — говорит Константин Крохин.

Для изменения ситуации, считает эксперт, необходимо создать государственную газовую инспекцию, которая будет собирать достоверную статистику и оценивать масштаб проблемы. Также он предлагает запустить программу замены старого и неисправного оборудования и устанавливать датчики утечки газа в квартирах тех, кто не может позволить себе обновление самостоятельно.