ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ ХЛЕБА И НОСТАЛЬГИЧЕСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ В середине 1980-х гг. ...

Дата публикации: 16-10-2026 08:21:13

ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ ХЛЕБА И НОСТАЛЬГИЧЕСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ
В середине 1980-х гг. в СССР началась очередная реформа школьного образования, направленная на его адаптацию к потребностям экономики, которая, теоретически, развивалась в русле научно-технической революции. Переход на 11-летнее обучение должен был способствовать подготовке школьника к усложняющемуся миру и одновременно – «вместить» приобретение практических трудовых навыков, необходимых для экономики. Поскольку мы на тот момент приближались к старшим классам, переход на 11-летнее обучение нас не затронул, а вот приобретение трудовых навыков – очень даже. Во-первых, с 7 класса у нас ввели уроки общественно-полезного производительного труда (ОППТ) – 2 часа в неделю, на которых занимались всем – от уборки территории до изготовления и ремонта простейшего инвентаря. Помню один такой «урок» мы посвятили переноске двигателя колеса обозрения из нынешнего Южного парка (а тогда он был без названия) на крышу нашей 40-й школы. Наш трудовик был радиолюбителем, и двигатель ему нужен был для вращения им антенны. Колесо обозрения к тому времени демонтировали, и остатки оборудования валялись на территории парка. А уж на каких условиях трудовик этот двигатель получил, история умалчивает – может быть попросту «прихватизировал» (тогда, правда, это словечко еще не было в ходу).
Но главное следствие акцента на трудовое воспитание состояло в работе Учебно-производственных комбинатов (УПК), которые координировали трудовое обучение школьников на различных предприятиях. Белгородский УПК находился тогда на ул. Озембловского, куда нас отвели в начале 8-го класса и распределили по специальностям и предприятиям. Как говорилось в известном фильме, заявки прислали, насколько я помню, хлебокомбинат, какое-то авторемонтное предприятие, телефонная станция, предприятия общественного питания, кто-то еще. Не имея склонности к технике, я записался на хлебокомбинат. Там была самая многочисленная группа, причем, почему-то почти исключительно мужская. Ее пополнили через некоторое время и «беглецы»-автослесари, которым не понравилась грязная работа на авторемонте. Сначала нас распределили по двум специальностям – «пекари» и «дрожжеводы». Потенциальные приобретатели второй профессии сразу же стали испытывать многочисленные «подколки» – обращение с дрожжами к тому времени стало уже прочной частью бытового фольклора из-за распространения самогоноварения. Но вскоре экзотических дрожжеводов не стало – все стали пекарями. Видимо, обучение предполагало овладение сложными биохимическими технологиями, к которому не были готовы ни восьмиклассники, ни обучающие кадры.
С того времени раз в неделю – сначала в среду, потом в четверг (или наоборот, не помню) вместо школы мы отправлялись на хлебокомбинат на Мичурина – Садовую, который с этого времени стал если не вторым, то третьим или четвертым домом. Сама дорога на хлебокомбинат также была своего рода приключением. Если совсем просто, то нужно было с Харьковской горы доехать до Мичурина на 8-м троллейбусе и пройти метров 300 до комбината. Но мы с несколькими друзьями превращали это в квест, говоря сегодняшним языком. Троллейбусы ходили в середине дня редко и непредсказуемо. Поэтому, встретившись на «Космосе», мы шли до следующей остановки – «Электроконтакт», поглядывая назад, чтобы можно было добежать до остановки, если сзади показался троллейбус. Если, дойдя до «Электроконтакта», троллейбуса мы н видели, шли дальше – до Мокроусова. А вот дальше задача усложнялась, поскольку от Мокроусова до 5 Августа дистанция была значительной, и здесь, при неудачном стечении обстоятельств мы несколько раз упускали троллейбус. Раз мы даже дошли таким образом до Водстроя. Если позволяло время, то и с троллейбуса сходили раньше – на Стадионе или Энергомаше и шли дальше пешком.
Занятия проходили во вторую смену – то ли с 13, то ли с 14 часов где-то до 17 и включали сначала только теоретический компонент, а потом и практику в цеху. Теория включала основы технологии хлебопечения – как в кулинарном, так и в техническом аспектах. Уроки заключались в чтении лекций специалистами хлебокомбината и нашем их конспектировании. Сначала специалисты менялись, потом к нам прикрепили постоянного наставника – симпатичную молодую женщину.
На первом или втором занятии нас отвели в цех, где, кроме показа производственного процесса, разрешили угоститься хлебобулочными изделиями, предупредив о том, что есть можно сколько угодно, но выносить – ни в коем случае. Угоститься в основном цеху можно было хлебом, разыми булочками и сладкими палочками. Мы, естественно, предпочитали палочки, которые выходили из печи длинными «проволоками» с насечкой. Их сгребали пятерней в пучок и ели еще теплыми. Из вкусного в цеху выпекали еще большие круглые сдобные булки с повидлом внутри. В белгородских магазинах их почему-то не продавали – вероятно, они поступали в какие-то ведомственные магазины и распределители. Правда, на поедание таких булок был негласный лимит, и рабочие у печей с ними косо смотрели на самовольный захват продукции практикантами. Собственно, то, что я называю цехом, официально называлось «хлебозавод №1». Он занимал основное производственное здание хлебокомбината. На территории хлебокомбината был также «хлебозавод №2» - с двухэтажным корпусом по Мичурина – там выпекали пряники и торты. Туда уже доступ был ограничен. На второй этаж, где производили кремовые торты, не пускали в принципе – там был жесткий контроль из-за санитарно-гигиенических требований, дорогой производственной технологии с дефицитными ингредиентами (орехи, масло, коньяк и пр.). Делиться с практикантами ими, естественно, никто не желал. На первый этаж, где производили пряники и лимонные торты, можно было вежливо пройти небольшими группами (по 2-3 человека) и взять немного пряников, а если повезет – бракованный (по форме) ломоть лимонного торта. Но туда мы уже ходили, когда вполне освоились. Был еще «хлебозавод №3», но он находился на территории нынешнего Свято-Мариинского монастыря. Но там выпускали что-то простецкое – вроде сухарей. Там мы никогда не были.
Естественно, когда нас первый раз привели в цех (в выданных для этого халатах), глаза разбежались – даже при достаточно скромном ассортименте продукции (впрочем, в обычных магазинах он был еще скромнее). Подкрепившись булочками и сладкими палочками, многим еще захотелось что-нибудь добыть «для дома, для семьи», несмотря на строгий запрет и обещание обыска на вахте. Но в то время вынос продукции в массовом сознании советских людей не только не считался воровством, но прямо предписывался «низовой» культурой быта. Да и администрации многих предприятий, закрывая глаза на мелких «несунов», таким образом «удерживали» кадры в условиях невысоких зарплат.
Для первого выноса мы, как правило, выбрали мелкие изделия – типа булочек за 3 или 5 копеек. А вот одноклассник Миша Звягинцев по рабоче-крестьянски взял буханку серого хлеба. Булочки мы перед вахтой рассовали по карманам, а Миша свою буханку положил в капюшон куртки. Так он шествовал через проходную, а вахтеры угорали с его «хитрости» – буханка была им прекрасно видна, а вот по карманам нас никто не шмонал. Впоследствии мы как-то приноровились без особых проблем выносить, не наглея, мелкие хлебобулочные изделия, показывая, таким образом, своим домашним, что мы тоже добытчики, а не иждивенцы. Естественно, такое можно было проворачивать в холодное время года – в летнюю одежду особо ничего не спрячешь, а сумки, в отличие от одежды, на проходной досматривали.
Возвращаясь к занятиям – они были или теоретическими, или теоретическими и в цеху. Если занятия были без практики, после двух уроков мы с разрешения нашей наставницы отряжали двух человек в цех, и они возвращались со всякой сдобой для перекуса. Но это было уже, наверное, со второго года обучения, когда мы адаптировались на комбинате, приобрели постоянную наставницу и вообще стали «своими». Если же после теоретических занятий предполагалась практика в цеху, то мы получали халаты и шли питаться всем коллективом. Естественно, мы не только ели, но и работали, подменяя рабочих на какое-то время. Основной вид работ составляла выгрузка готовых изделий (в основном хлеба и батонов) из печи и погрузка их на стеллажи на колесах, которые потом размещались в автофургонах. Рабочие, естественно, были довольны дополнительным перерывом. Более сложных работ в то время я не припомню, так что практическую часть пекарного дела мы освоили весьма поверхностно.
Некоторую часть времени мы также посвящали тому, что бродили по цеху и остальной территории хлебокомбината, хватая попутно все, что плохо лежит, и что можно съесть – типа пряников и лимонных тортов. Нас с моим другом Славиком Смеляковым очень смешила предостерегающая табличка у входа на склад муки – «Брось папиросу – может быть врыв!». Мы смеялись такому двусмысленному призыву, так как куда е нужно бросить, не уточнялось.
Кстати, введение УПК с 8-го класса было явно непродуманным, так как те, кто ушел в техникумы и ПТУ, той рабочей специальности не получили. Ее нам присвоили только по итогам более чем двухлетнего обучения и прохождения производственной практики после 9-го класса.
Практику проходили на летних каникулах в течение двух или трех недель. Рабочий день у нас был, как у несовершеннолетних, 4-часовой и начинался либо в 7, либо в 11 часов утра. На практике мне пришлось столкнуться и с другим видом работы, кроме погрузки готового хлеба. На заводе на линии подового хлеба сломался агрегат, подававший тесто из чана вверх – то ли для дальнейшей выдержки, то ли в печь. Мы с моим напарником и другом Юриком Дульцевым должны были заменить сломанный агрегат. В другой смене, естественно, это делали другие неудачники. Все прямо как в армейской присказке: «Два солдата из стройбата заменяют экскаватор».
Работа была, мягко говоря, своеобразной. Тесто надо было выгребать руками из чана на уровне чуть ниже пояса и загружать в другой чан на уровне головы. От постоянных наклонов и разгибаний скоро начинало ломить спину, а от подъемов теста – руки. Пикантности работы добавлял характер теста. Тесто для выпекания подового хлебы было очень вязким, липким и довольно едким, да еще со своеобразным и не очень приятным запахом. После смены руки надо было отмывать минут пять, а если на руках до работы была царапина, тесто ее разъедало, и она начинала зудеть. Но мы как-то даже и не роптали на эту ситуацию, относясь к ней с юмором. Тем более после работы нас ждало блуждание по цеху с выискиванием добычи. Булки нам уже приелись, поэтому мы ели или пряники, или, когда удастся раздобыть, лимонный торт. А если не хотелось уходить из цеха, то мы организовывали такой импровизированный десерт. Набрав сладких палочек, мы подходили к открытой банке с яблочным повидлом, а банки были огромные – десятилитровые, для начинки булок, садились возле нее и макая туда палочки, поедали их. Когда агрегат починили, мы с Юриком даже испытывали своеобразную ностальгию от того, что нам больше не придется играть столь выдающуюся роль.
Немного отклоняясь в сторону от хлебозавода, стоит еще вспомнить один сюжет, связанный с УПК. Некоторые наши девчонки, как я уже сказал, обучались по профилю общественного питания. И в конце учебного года в 9-м классе они сообщили нам, что участвуют в подготовке Дня открытых дверей ресторана гостиницы «Центральная», и что туда могут прийти посвященные в это событие. Наши одноклассники в основном почему-то несерьезно отнеслись к этому известию, но только не мы с Юриком Дульцевым. В назначенное время мы уже отирались в фойе ресторана, ожидая допуска. Вначале, правда пришлось выдержать торжественную часть с официальным докладом и выступлением самодеятельности, н затем допустили до фуршета. И чего там только не было – от мясных закусок до тортов. Нагрузились мы порядочно. Через год, памятуя об этом, мы снова уточнили у девочек, состоится ли мероприятие, и вновь побывали там. Воспоминания об этом до сих пор нас согревают, особенно Юрика, который впоследствии и еще в молодые годы был вынужден сесть на жесткую диету.
Окончание практики порадовало нас небольшим, но по нашим меркам очень приятным заработком – около 40 рублей, которые мы получали со всеми остальными сотрудниками – в окошечке кассира. Десятку я отдал тогда родителям, а за 25 рублей купил крутые гантели со съемными дисками, которыми пользуюсь до сих пор. А, ну и по итогам обучения нам еще присвоили квалификацию пекаря 3-го разряда. Как говорил Шерлок Холмс в известном фильме: «Если моя профессия окажется ненужной, мы выкопаем мой любительский талант».
Вот так переплелась реформа школьного образования СССР, наши судьбы и хлебобулочные изделия Белгородского хлебокомбината.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	О трудном детстве и об учебе (продолжение моих воспоминаний) Как ...	0	6.21	31-08-2026
2	Город Тушино. Конец 50-х. Ну что, пацаны и девчата, давайте ...	0	6.08	10-09-2026
3	Старый лес.. мы ведь не понимали... Три года назад, когда ...	0	7.03	01-09-2026
4	#Печора, 1 сентября 2026 года. Дисклимер и спойлер : много ...	0	8.91	01-09-2026
5	Батя за своим станком. Молодой тут ещё. Но уже тогда ...	0	5.14	20-09-2026
6	Лица, в которых — и робость, и гордость, и лёгкая ...	0	8.28	30-07-2026
7	Сексуальное просвещение в советский период Классная руководительница сказала, что традиционной ...	0	5.87	29-08-2026
8	Советский быт без ностальгического глянца: что в СССР было удобно ...	0	4.77	30-07-2026
9	Воистину так! Образование в советских школах приводят в пример не ...	6	7	13-07-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 8.57. Источник: vk.com.