Легендарный Даниэл Карвальо приехал в Россию на прощальный матч своего друга Вагнера Лава и рассказал несколько крутых историй в интервью РИА Новости.

— Помните, как впервые попали в Москву?

— Да, был жуткий холод! Но я забил в дебютном матче "Спартаку" и мы выиграли Суперкубок. Это был праздник. Будучи левшой, я начал с правой ноги — пошел по правильному пути. Я очень люблю приезжать в Москву. Еще не успел отсюда уехать, но уже раздумываю о том, какой повод будет следующим, чтобы вернуться.

— К чему долго привыкали?

— К русскому языку. До сих пор не свыкся с этим. Я был незаматеревшим, юным, но в ЦСКА и Москве трансформировался в мужчину.

— Бразильские футболисты обращаются к вам за советом, когда их приглашают в РПЛ?

— Нет, сегодня интернет и социальные сети дают тебе полный объем информации. Но если бы ко мне обратились, я бы с удовольствием с закрытыми глазами пришел бы работать в ЦСКА.

— Рассматриваете работу в России? Возможно, тренером?

— Нет. Я люблю приезжать в Россию, чтобы здесь погулять, провести время. Но у меня двое детей и я не представляю переезд. Да и у меня никогда не было намерения работать в футболе.

— Удивительно, с такой блестящей карьерой...

— Ради нее пришлось многим жертвовать, а сейчас я хочу наслаждаться жизнью и получать удовольствие.

— Как вам знакомство с Дмитрием Игдисамовым?

— Видно, что он относится к нам, бразильцам, с теплотой и любовью. Он говорит от сердца, когда рассуждает о ЦСКА. Я не могу жаловаться на тренеров армейцев моего времени, но именно с Игдисамовым пробуждается желание начать трудиться. Это человек без грамма фальши.

— Вы играли с Акинфеевым, который еще продолжает карьеру. В чем его феномен?

— В Бразилии есть вратарь — Фабио. Ему 46 года, и он все еще играет. Думаю, что Игорь будет продолжать как минимум до возраста Фабио. Когда он выйдет на пенсию, считаю, что клуб должен ему воздвигнуть монумент. Я восхищаюсь Акинфеевым, я реально его фанат. В первую очередь он соблюдает режим, имеет очень хорошее здоровье и жертвует тем, что могло бы укоротить его жизнь. Да, он сталкивается с серьезными травмами, но каждый раз возвращается. Он большой спортсмен - именно атлет, а не игрок. Будь он только игроком, то уже давно был бы на пенсии.

— Валерий Газзаев говорил, что в финале Кубка УЕФА команда выходила "умирать". Как это ощущалось внутри?

— В глубине души даже русские игроки не верили в победу. Да и никто не верил. Это был тяжелейший матч, особенно первый тайм. Если бы мы проиграли, то все бы сказали, что это нормальный результат. Даже если бы получили от "Спортинга" пять голов. До финала наша победа казалась совершенно аномальной.

— Как же удалось взять трофей, если даже игроки не верили?

— Нам было совершенно нечего терять. "Спортинг" с большим отрывом был фаворитом. Мы играли практически без давления, в свое удовольствие, никто не припирал нас к стенке. Когда ты играешь настолько свободно, бывает, получается неожиданный результат.

— Что же происходило в раздевалке после?

— О-о-о, это было сумасшествие! Лучше вам даже не знать.

— После победы вы командой поехали на прием к президенту Путину. Что сразу вспоминается?

— Нам было грустно, потому что с нами не было нашего переводчика Макса, и мы не могли понять ни слова. Но атмосфера была отличная. В Бразилии я с гордостью рассказываю, что был на приеме у президента России.

— Когда вы играли в ЦСКА, сталкивались с проблемой лишнего веса. Помните тот период?

Не успел Даниэл начать отвечать на вопрос, как ворвался легенда армейской защиты Василий Березуцкий. Он склонился над диктофоном, приобняв Карвальо, и заговорил:

«

"Я толстый бразилец, настоящий. Когда я играл, я был толстый, сейчас худее, чем когда-то. Поэтому я просто в порядосе. За последние пять лет я не съел ни одного сникерса и не выпил ни одной колы. Но я лучше всех в мире играю в падел — Аугустин Тапия, иди сюда!".

Даниэл рассмеялся и сказал: "Он сумасшедший! Всегда был очень веселый".

— У меня был дар, и поэтому я играл, - продолжил Карвальо. – Но через какое-то время все начали требовать от футболистов быть спортсменами, а не тупо талантливыми игроками, а я не переключил этот тумблер. Я всегда был доволен и считал, что моих природных данных хватит для футбола. Я не соблюдал режим и не берег себя. Газзаев убирал меня прямо в день матча и отправлял домой, потому что я вставал на весы и они показывали жуткие цифры. Когда я только приехал в Россию, то в первый год практически не играл. Думал, что проблема в русских. Но она была во мне. Правда, в 2002 году я стал лучшим игроком, так что ни о чем не жалею.

— В какие передряги вы вляпывались в те годы?

— Как-то мою машину занесло и она врезалась в столб. Подъехали полицейские, но я ничего не понимал, что они хотят. Позвонил переводчику и он с ними разруливал ситуацию. А вообще я был хорошим примером и ничего плохого не делал. Как мне кажется.

— В прессе часто мелькали истории о веселых тусовках.

— Это да! Тусовки устраивались постоянно, мы все время что-то праздновали. Но первое, что вспоминается, — это как раз поездка на прием к президенту. Накануне мы погудели очень знатно и перебрали с алкоголем. Пришли домой только к шести утра. А в восемь у нас уже была встреча с Путиным.

— Не испугались, что Газзаев будет ругаться?

— Не в тот момент точно. Мы только что выиграли Кубок УЕФА. Нам можно было все! Даже если бы мы в одних трусах побежали по городу, Валерий Георгиевич бежал бы с нами и сопровождал нас в этом.

— Газзаев и Зико — два совершенно разных тренера. Как вам работалось с ними?

— В плане языка и общения мне было гораздо проще с Зико. Но Валерий Георгиевич всегда был для нас как батя. Он искренний, правдивый, прямой, у него большое сердце. Вот здесь мне он ближе, чем Зико.

— Ваш старший сын не думает пойти по вашим стопам?

— Нет, он пока учится, а в футбол не захотел. У меня еще двое маленьких детей — посмотрим, какие буду интересы у них. Но я дам им возможность решать самим.

— А вам самому хотелось бы детей-футболистов?

— Если футбол принесет им счастье — дай бог. Если кто-то из них станет теннисистом — я буду поддерживать. Но я просто хочу, чтобы они были счастливы.

— Кто сильнее всего повлиял на вас как на футболиста?

— Мой отец. Он на серьезном уровне играл в футзал, был большим игроком, а я всегда следовал за ним. Мой брат играл в России в футзальном "Спартаке". И вот на них двоих я и равнялся всю свою карьеру.