Частота первых инсультов среди людей в возрасте 20–54 лет выросла примерно на 83% за неполные три десятилетия. Основной вклад внесли ишемические инсульты, при которых нарушается кровоснабжение участка мозга из-за закупорки сосуда. Одновременно снизилась доля пациентов, умиравших в первые 30 дней после инсульта. Что известно о причинах роста, почему улучшение выживаемости не снимает проблему и какие факторы требуют внимания уже в молодом возрасте — в материале «Известий».

Исследование охватило регион Большого Цинциннати и северной части Кентукки. Авторы изучили первые в жизни инсульты у жителей в возрасте от 20 до 54 лет, зарегистрированные в шесть периодов: с июля 1993-го по июнь 1994 года, а затем в 1999, 2005, 2010, 2015 и 2020 годах.

Следовательно, речь не только об увеличении числа зарегистрированных пациентов. Выросла именно частота первых инсультов в расчете на население.

«Хотя инсульт традиционно считался заболеванием пожилых людей, наши результаты показывают, что он становится все более распространенным среди молодых взрослых», — отметила автор исследования, врач — специалист по сосудистой неврологии Университета Цинциннати Эмили Фишер.

При этом слово «молодые» в данной работе имеет конкретные границы — от 20 до 54 лет. Полученные результаты нельзя автоматически переносить на подростков или считать отдельной оценкой для двадцатилетних: общий показатель объединяет людей разного возраста.

Основной рост пришелся на ишемические инсульты. Их частота увеличилась с 23,8 до 47,3 случая на 100 тыс. человеко-лет — почти вдвое. При ишемическом инсульте сосуд, по которому кровь поступает к участку мозга, оказывается перекрыт. Нервная ткань перестает получать достаточно кислорода и питательных веществ, вследствие чего может быстро повреждаться. Конкретные последствия зависят от того, какие структуры затронуты и насколько обширно поражение.

Другие типы инсульта имеют иной механизм. Внутримозговое кровоизлияние происходит непосредственно в ткани мозга. При субарахноидальном кровоизлиянии кровь попадает в пространство между паутинной и мягкой оболочками мозга.

Сопоставимого увеличения частоты этих двух типов исследователи не обнаружили. Поэтому общий вывод о росте заболеваемости требует уточнения: разные формы инсульта менялись неодинаково.

Из этого также следует, что объяснять тенденцию только разрывами сосудов было бы неправильно. Основной прирост связан с нарушением кровоснабжения из-за их закупорки, и поиск причин должен учитывать именно этот механизм.

Дополнительный результат работы показывает, что возрастные изменения не сводятся к общему росту инсультов во всем населении. Среди жителей от 55 лет и старше заболеваемость за тот же период, напротив, снизилась: примерно с 619 до 453 случаев на 100 тыс. человеко-лет.

Однако абсолютный показатель у старшей группы по-прежнему был значительно выше, чем у людей 20–54 лет. Поэтому вывод «инсульт стал преимущественно болезнью молодых» исследование не подтверждает.

Проблема состоит в разнонаправленной динамике. Снижение заболеваемости у старших возрастов может сочетаться с ее ростом у людей, которым еще предстоят десятилетия трудовой и семейной жизни. Общая статистика при этом способна скрывать ухудшение ситуации в отдельной группе.

Авторы не установили, какие именно изменения объясняют это расхождение. Их результаты показывают необходимость отдельно изучать профилактику и факторы риска в разных возрастах, а не считать улучшение общей картины одинаковым для всех.

У пациентов с инсультом со временем чаще встречались повышенное артериальное давление, диабет и фибрилляция предсердий. Последняя представляет собой нарушение сердечного ритма, которое может способствовать образованию тромбов. Если такой тромб перемещается с кровотоком в сосуды мозга и перекрывает один из них, возникает ишемический инсульт.

Повышенное давление и диабет также относятся к известным факторам риска. Как поясняют Центры по контролю и профилактике заболеваний США, гипертония нередко протекает без заметных симптомов. Поэтому нормальное самочувствие само по себе не означает отсутствия сосудистого риска.

Но обнаружить более частое сочетание заболеваний и объяснить им рост инсультов — разные исследовательские задачи. В работе не было сопоставимых данных о людях без инсульта, которые позволили бы оценить, насколько распространенность этих состояний изменилась во всем населении региона.

Например, увеличение доли пациентов с гипертонией среди перенесших инсульт еще не показывает, какую часть прироста заболеваемости вызвала именно гипертония. Для этого необходимо знать, как часто она встречалась у остальных жителей и как менялись другие обстоятельства.

Имеет значение и выявляемость заболеваний. Авторы отдельно отмечают, что увеличение числа зарегистрированных случаев фибрилляции предсердий может отражать как реальный рост, так и более активное использование мониторирования сердечного ритма. Вклад каждого объяснения требует дальнейшей оценки.

Одно из самых заметных изменений касалось документированного употребления психоактивных веществ. Среди пациентов с инсультом этот показатель вырос с 4,6% в 1993–1994 годах до 40,2% в 2020-м. Значительная часть увеличения была связана с записями об употреблении марихуаны.

Однако эти 40,2% не означают, что вещества стали причиной такой доли инсультов. Показатель описывает наличие соответствующих сведений в медицинской документации, а не установленную причину каждого случая.

Важен и порядок сбора данных. Исследователи указывают, что часть роста могла быть связана с более подробным документированием и изменениями практики обследования пациентов в поздние годы.

Само употребление также не представляет собой однородный фактор: значение имеют конкретное вещество и особенности воздействия. Объединенный показатель не позволяет определить вклад каждого из них.

Наконец, без сопоставимой информации о людях, не перенесших инсульт, невозможно установить, насколько изменение этого показателя объясняет рост заболеваемости, поэтому работа дает основания для дополнительных исследований, но не для сведения всей тенденции к одной причине.

Параллельно с ростом заболеваемости исследователи обнаружили снижение 30-дневной летальности. После учета возраста, расы и пола доля пациентов, умерших в течение месяца после инсульта, уменьшилась с 11,7 до 9,4%.

Разница составляет 2,3 процентного пункта. Это показатель исхода среди людей, у которых инсульт уже произошел, а не частота смертей во всем населении. Таким образом, исследование описывает два разных процесса: инсульт стал происходить чаще, но краткосрочные шансы пережить его улучшились. Один результат не отменяет другой.

Кроме того, выживание в первые 30 дней не означает полного восстановления и не описывает состояние человека спустя год или несколько лет. Инсульт может оставлять нарушения движений, речи, памяти и других функций.

«В то же время все больше людей переживают эти инсульты, а значит, больше молодых взрослых могут жить с их долгосрочными последствиями», — подчеркнула Фишер.

Для человека трудоспособного возраста такие последствия могут затрагивать возвращение к работе, самостоятельность и семейные обязанности. При этом исследование не установило, сколько именно участников столкнулись с длительными ограничениями: возможность увеличения числа людей с последствиями инсульта — вывод о потенциальной нагрузке, а не измеренная в этой работе динамика инвалидности.

По данным Национального института сердца, легких и крови США, восстановление после инсульта может занимать недели, месяцы и годы. Одни пациенты восстанавливаются полностью, у других сохраняются длительные или пожизненные нарушения. Реабилитация может включать восстановление речи, движений и навыков повседневной жизни, а также психологическую помощь.

Работа основана на населении одного американского региона. Это делает ее важным источником сведений о длительной динамике, но не превращает полученный прирост на 83% в показатель для всех стран.

На заболеваемость и ее регистрацию могут влиять распространенность факторов риска, доступность медицинской помощи и особенности диагностики. Чтобы оценить тенденцию в России или другой стране, необходимы соответствующие данные.

Есть и временное ограничение: последняя исследованная точка относится к 2020 году. Дата публикации в 2026-м не означает, что ученые измерили заболеваемость за последние шесть лет. Работа показывает изменения между конкретными периодами с 1993-го по 2020-й.

Ее результат также не устанавливает единой причины роста. Выявленные изменения давления, диабета, сердечного ритма и употребления веществ помогают определить направления дальнейшего поиска, но их вклад еще предстоит разделить.

По мнению авторов, результаты усиливают значение раннего выявления и контроля факторов риска. Профилактика инсульта не должна начинаться только после достижения пожилого возраста.

«Наши результаты подчеркивают важность выявления факторов риска инсульта и работы с ними уже в раннем взрослом возрасте. Необходимы дополнительные исследования, чтобы лучше понять, что вызывает эти тенденции и как их можно обратить вспять», — заявила Фишер.

Общие меры профилактики включают контроль артериального давления и диабета, отказ от курения, достаточную физическую активность и предотвращение чрезмерного употребления алкоголя. Выявленные нарушения сердечного ритма требуют отдельной медицинской оценки. Эти меры опираются на уже известные факторы риска, даже если точное объяснение роста заболеваемости пока не найдено.

Не менее важна своевременная помощь при самом инсульте. Его признаками могут быть внезапная слабость или онемение лица, руки или ноги, особенно с одной стороны тела, нарушение речи или понимания, резкое ухудшение зрения, потеря равновесия и необычно сильная головная боль. Такие симптомы требуют немедленного вызова скорой помощи независимо от возраста.

Даже быстрое исчезновение симптомов не исключает опасного нарушения кровообращения: подобным образом может проявляться транзиторная ишемическая атака, которая также требует срочной медицинской оценки.

Рост частоты инсультов среди людей 20–54 лет ставит перед медициной две связанные задачи: предотвращать новые случаи и обеспечивать длительное восстановление тех, кто уже перенес заболевание. Улучшение краткосрочной выживаемости становится особенно значимым, когда за ним следует возможность вернуться к самостоятельной жизни.