Обычно претензия налоговой выглядит просто: у контрагента нет сотрудников, имущества, транспорта, он не платит налоги в нужном объеме, деньги быстро уходят дальше по цепочке. После этого инспекция делает вывод, что документы формальные, а значит расходы и вычеты нужно снять.

Но для бизнеса главный вопрос другой: товар, работы или услуги реально были или нет, кто фактически исполнил обязательство и знал ли налогоплательщик о проблемной схеме.

Как адвоката меня в таких спорах меньше всего интересует сам ярлык «техническая компания». Намного важнее понять, может ли инспекция доказать фиктивность именно вашей операции и участие компании в создании формального документооборота. ФНС в разъяснениях по статье 54.1 НК РФ прямо связывает последствия с фактическим исполнением сделки, осведомленностью налогоплательщика и раскрытием реального исполнителя. Налоговая служба

Автор: адвокат, кандидат юридических наук, адвокат года 2026 (RBG, Торгово-промышленная палата России) Андрей Мильский. Более 10 лет представляю бизнес в арбитражных судах, сопровождаю налоговые проверки, споры по статье 54.1 НК РФ и оспаривание доначислений по НДС и налогу на прибыль.

Это не отдельный юридический статус.

Так налоговая обычно называет организацию, которая формально присутствует в цепочке документов, но сама не имеет ресурсов для реального исполнения сделки либо используется для создания искусственного документооборота.

Инспекция обычно анализирует:

Но даже проблемность контрагента еще не отвечает на вопрос, что произошло с конкретной поставкой или работой.

Если инспекция установила, что непосредственный контрагент сам не исполнял обязательство, это еще не конец анализа.

ФНС в своих разъяснениях указывает, что для более жестких последствий имеет значение, участвовал ли сам налогоплательщик в создании формального документооборота, были ли его действия согласованы с другими лицами либо знал ли он, что работает с технической компанией.

Поэтому защита не должна сводиться к фразе:

«Мы проверили выписку из ЕГРЮЛ, значит все сделали правильно».

Этого мало.

Нужно защищать саму хозяйственную операцию.

Я бы строил защиту по трем направлениям:

реальность сделки → источник исполнения → поведение самого налогоплательщика.

То есть нужно показать:

1. Компания действительно получила товар, работы или услуги.

2. Полученный результат использован в деятельности.

3. Есть документы и фактические следы исполнения.

4. Компания не участвовала в искусственной схеме.

5. У нее не было очевидных оснований считать контрагента фиктивным.

Именно совокупность этих обстоятельств дает нормальную позицию.

Одних счетов-фактур и УПД может оказаться недостаточно.

Я бы дополнительно собирал:

• транспортные документы;

• складские документы;

• пропуска;

• фотографии;

• сведения о приемке;

• последующую реализацию товара;

• использование сырья в производстве;

• движение товара по складу;

• переписку с поставщиком;

• сведения о водителях и перевозчиках.

Очень сильный аргумент возникает, когда спорный товар потом физически прослеживается в вашей деятельности.

Например, сырье поступило на производство, из него изготовлена продукция, которую компания продала своим покупателям и отразила выручку.

Тогда инспекции сложнее утверждать, что никакой хозяйственной операции вообще не существовало.

Для подрядных и сервисных договоров документов нужно еще больше.

Полезны:

Особенно хорошо работает ситуация, когда компания сама передала эти работы своему заказчику и получила за них оплату.

Это один из самых сложных случаев.

Допустим, договор заключен с ООО «А», но фактически работу выполняло ООО «Б» или физические лица.

Если бизнес может раскрыть реального исполнителя и параметры фактической операции, это может иметь принципиальное значение для расчета налоговых обязательств. В разъяснениях ФНС предусмотрен подход, при котором при раскрытии действительного исполнителя и параметров сделки учитывается реальная экономическая составляющая операции.

Поэтому скрывать реальную цепочку только потому, что она выглядит неудобно, иногда гораздо опаснее.

Упрощенно это попытка определить, какие налоги бизнес действительно должен был заплатить, если убрать из цепочки искусственное звено.

Например:

товар реально приобретен → техническая компания была посредником → установлен реальный поставщик → известна реальная стоимость товара.

В такой ситуации спор уже идет не о том, существовала ли операция вообще, а о правильном размере налоговых обязательств.

ФНС разъясняла, что при раскрытии фактического исполнителя могут учитываться параметры реальной операции; если же налогоплательщик не раскрывает действительного исполнителя и не дает данных о параметрах сделки, защита становится существенно слабее.

Это важный момент.

Последствия по вычетам НДС и по расходам для налога на прибыль могут отличаться.

Например, судебная практика допускает ситуации, когда вычет по НДС по спорной цепочке не подтвержден, но полное исключение расходов по налогу на прибыль приводит к экономически неправильному результату, если сам факт приобретения товаров или работ доказан.

Поэтому я бы никогда не защищал оба налога одной общей фразой.

Нужно отдельно считать:

что происходит с НДС → что происходит с расходами → какие фактические затраты доказаны.

Поможет, но не в том виде, как ее иногда понимают.

ФНС в октябре 2026 года отдельно напомнила, что формальной обязанности проводить проверку контрагента как самостоятельную процедуру законом не установлено. Но обстоятельства выбора контрагента имеют значение при оценке того, должен ли налогоплательщик был понимать, с кем заключает сделку.

Поэтому пачка распечаток из открытых реестров сама по себе не спасает.

Гораздо полезнее показать:

• как нашли контрагента;

• кто рекомендовал его;

• как проходили переговоры;

• почему выбрали именно его;

• были ли коммерческие предложения;

• кто представлял компанию;

• как проверяли возможность исполнения;

• почему цена не показалась подозрительной.

То есть нужна нормальная история выбора делового партнера.

Я бы не делал ставку только на такие тезисы:

«Контрагент был зарегистрирован в ЕГРЮЛ».

«На дату сделки его не ликвидировали».

«Мы получили счет-фактуру».

«Мы не обязаны отвечать за налоги поставщика».

Каждый из них может быть верным сам по себе, но не отвечает на главный вопрос: кто фактически исполнил сделку и почему бизнес не мог понимать, что перед ним формальный контрагент.

Инспекция тоже должна доказать свою версию.

Я бы построчно проверял:

Очень часто акт содержит большой объем информации о контрагенте, но гораздо меньше доказательств участия самого налогоплательщика в схеме.

На этом различии и нужно строить защиту.

Это неприятно, но еще не означает автоматического проигрыша.

Нужно изучить, насколько его показания согласуются с другими доказательствами.

Например:

• кто вел переписку;

• с кем встречались сотрудники;

• кто передавал документы;

• куда поступили деньги;

• кто реально доставил товар;

• кто присутствовал на объекте.

Одно отрицание номинального руководителя нельзя анализировать отдельно от всей хозяйственной картины.

Я бы делал отдельную папку по каждому спорному контрагенту:

1. Договор и приложения.

2. Все первичные документы.

3. Банковские платежи.

4. Переписку.

5. Документы о движении товара или выполнении работ.

6. Доказательства дальнейшего использования результата.

7. Материалы по выбору контрагента.

8. Информацию о фактическом исполнителе, если он известен.

9. Расчет реальных расходов.

10. Контррасчет налоговых обязательств.

После этого уже можно писать возражения.

Не наоборот.

Хорошая защита выглядит так:

операция реально состоялась → товар или работы использованы в бизнесе → движение ресурсов прослеживается → компания может объяснить выбор контрагента → нет доказательств участия в создании фиктивной цепочки → при необходимости раскрыт фактический исполнитель.

В такой ситуации спор уже нельзя свести к тому, что у поставщика мало сотрудников или низкая налоговая нагрузка.

А если ФНС все же снимает расходы и вычеты целиком, нужно отдельно проверять, не привел ли такой расчет к завышению действительных налоговых обязательств. Именно на этом этапе во многих спорах появляется пространство для серьезного уменьшения доначислений.