Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAОтражение вечности
«Война сделала одних богами, других людьми, одних рабами, других свободными», — писал Гераклит Эфесский.
«Продолжайте войну. Она бессмысленна», — вторит ему Ник Ланд в «Киберготике».
Конфликт гармонии и власти, доведенной до абсолютного принципа, переносит метафизические проблемы «Войны на небе» в область земных намерений и исторических столкновений. Зачастую иерархию организованного пространства воспринимают как естественный ход эволюции в движении времени. Но мир меняется именно потому, что исторически любая устойчивость образов оказывается конъюнктурной: она требует от человека абсолютной преданности, исключая законы многообразия. Культуры расцветают, цивилизации умирают. Порой каждая «тварь дрожащая» мнит себя Наполеоном, приводящим в движение пласты истории. Однако истинное лидерство связано с величием служения времени и принятием ответственности за жизнь. Напротив, великими «разрушителями» истории часто оказываются предводители, способные сокрушить существующую гармонию и бросить вызов созидающей силе жизни. Между иерархической архитектурой бытия и «черным солнцем», поглощающим свет разума, в моменты кризиса вспыхивает вечный спор.
Кант не признает время в качестве принципа субъективной сущности бытия, замыкая его в априорные формы познания. Отсюда рождается и своеобразный «комендантский час» с предписанием невмешательства субъекта в построение реальности — представления. Эрос восхождения к иерархической вершине — а тем более прорыв и оргазм — становятся невозможными после Освенцима. Мотивацией разума движет злой гений. Теоретический ассамбляж позволяет подвести онтологию мира к границам собственного видения: философ точно знает, что для поддержания подконтрольного порядка порыв пробуждающегося времени необходимо подавить практической философией. Разум здесь выступает как тореадор укрощения времени и обуздания жизни, где колючая проволока и строгий надзор усекают функцию бытия до границ чистого знания.
В философии Канта речь вроде бы идет о субъекте, расщепленном на чистый и практический разум, центр и периферию. Однако подобная деконструкция онтологии производит радикальную девальвацию субъекта становления. Такой субъект напоминает Гуинплена из романа Виктора Гюго «Человек, который смеется»: умышленно изуродованный в детстве мальчик обречен носить застывшую гримасу — оскаленные зубы и десны. Искаженное восприятие неизбежно деформирует психику и ведет к искаженному состоянию бытия. Трагичность судьбы лишается гармонии, а смыслы деятельности сводятся к актерскому ремеслу ярмарочного балагана. Человек «спектакля» живет в границах сюжетной линии режиссёра, и попытка придать ему осмысленность жизни лишает существования, ведет к отречению от бытия.
Помещенное в строгие рамки рационального усечения, воображение субъективности изменяет метафизике времени в пользу разума, перенося акцент на конструирование ноосферы и прогресс. Мир спешит схватить убегающее время, а субъект оказывается перед выбором: либо стать чистым разумом (смотрящим оком истока), либо обслуживать собственное ничто. Рационализация бытия окончательно разделяет мир на рабов и хозяев. Идея «быть» становится вторичной по отношению к «обладанию» любой ценой.
Военная тематика находит удивительное отражение онтологических проблем в древнегреческих мифах. Кронос пожирает своих детей: Гестию — богиню домашнего очага и жреческого огня; Деметру — мать хлебов, богиню плодородия и земледелия; Геру — покровительницу брака и семьи; Аида — владыку подземного мира; Посейдона — повелителя морей. Каждый из них олицетворял фундаментальную функцию космоса в архитектуре бытия. Таким образом, сердце Небесного Свода внедряется в законы земной организации. Попытка Кроноса насильственно остановить смену поколений символизирует столкновение циклического и вертикального, силового времени. Заточение новых «агентов влияния» в подземную область, создающих грядущую архитектуру бытия, лишь спрятало, но не уничтожило будущее — напротив, созданное противоречие лишь ускорило его пришествие.
Перед нами вечный круговорот: старое истощается под напряжением времени и уступает место новому. В эллинистическую эпоху образ Кроноса слился с Хроносом — божеством, персонифицирующим само время. Время сжимается до пределов субъективного присутствия, усиливая инерцию бытия. Кронос с косой стал устойчивым образом космического рока. Темпоральность создает качественное единство формы и напряжения бытия, но сама же расторгает этот союз: старость отправляет на покой всё, что было создано самим временем. Инерция обладания и отчуждения жизненных основ бессильна повернуть вспять стрелу времени. Новые мехи вбирают в себя потенциальные смыслы действительности, ставя под вопрос выживание амфоры человечества, неспособного воплотить собой потенциал потока времени. Неусвоенное действие ведет к ускорению и растворению действительности.
Течение времени неумолимо. Оно пожирает не только то, что включено в законы космических циклов, но и то, что восстает против них. «Бог умер», — сказал Ницше. «Ницше умер», — ответил Бог. Страшно не столько то, что человек смертен, сколько то, что этот приговор в масштабах всего человечества может быть неожиданно приведен в исполнение. Время сжимается до секунд проживаемой вечности. Глобализация времени — это смерть солнца.
Земные причинно-следственные связи способны исказить и даже подменить саму природу темпоральности, как и перспективу генерации действия. Они руководствуются инерцией поглощения глагола действительностью. Внутренний потенциал, подобно фоновому излучению, пронизывающему действительность, сопровождая бег течением времени, возбуждает актуальность явлений. Нигилизм отрицания размывает фундамент вечности, обнажая конечную природу любого становления — ничто. Внешние зависимости меняют порядок трансляции в демонстрации вещей от потенциального к инерционному росту, переориентируя токи движения за пределы земного мира, знаменуя черной дырой в Космосе. Словно взбесившаяся гравитация, они уводят потенции бытия за горизонт событий, делая материю невидимой для актуальности. Кронос пожирает земные принципы организованного пространства, которое монополизирует поточные потенции бытия миром количества. Субстанциональность теряет устойчивость, и энергия выводится потоком за горизонт. Смещение власти в сторону земных богов лишает танцующие материи опор централизации. Рост инерции разрывает пространственно-временной континуум, осуществляя прокол. Не случайно Зевс впоследствии ведет отчаянную войну с титанами, стремящимися захватить энергетическую цитадель — гору Олимп. Переход трансцендентного к имманентному создает проблемы посложнее первичного хаоса.