В то лето мы пололи турнепс в комсомольско-молодежном лагере.. Мне ...

Дата публикации: 12-10-2026 08:19:26

В то лето мы пололи турнепс в комсомольско-молодежном лагере..
Мне было 14. Я зачитывалась книжками братьев Стругацких, планировала посвятить свою жизнь служению большой Науке.
Половое развитие у меня, как у представителя северной расы, было довольно замедленным, и бесконечные гендерные микросхватки, которые так увлекали большую часть моих одноклассников и одноклассниц в свободное от прополки турнепса время, были мне совершенно неинтересны.
Я в одиночестве гуляла по деревне где, собственно и располагался наш лагерь и думала о космических кораблях, которые вот-вот забороздят просторы Вселенной, и о своем месте (несомненно, важном, я хотела стать астробиологом) в этом увлекательном процессе.
Нельзя сказать, что в моем будущем мире совсем не было места для любви. Напротив, уже тогда я прекрасно представляла себе идеал: он был человеком глубокого и изощренного ума и рука об руку со мной постигал тайны природы на опасных, но завораживающе прекрасных дорогах далекого космоса..
В тот день над деревней с утра наревелись тучи и улицы стали практически непролазны. Я медленно, скользя сапогами, пробиралась вдоль забора одной из усадеб. На потемневшей скамейке возле стены большого, слегка присевшего на один бок дома, отдыхая, сидела небольшая старушка.
Я острым подростковым взглядом охватила белый платочек, синие тренировочные штаны с пузырями на тощих коленях, глубокие калоши и телогрейку такого вида, будто ее недавно рвали собаки. У ног старушки переминался лапами и дрожал хвостом тощий рыжий котяра с одним ухом - явный ветеран кошачьих боев. Снова начинался дождь, но старушка его как будто не замечала наклонилась, рассеянно погладила кота.
Ужасная, сладко-эгоистичная, бескорыстная жалость к незнакомой старушке волной затопила все мое существо ведь у нее уже все позади, она одинока и скоро умрет, ее жизнь наверняка была тяжела и бедна событиями и она уже никогда-никогда не увидит Пояса астероидов, не откроет ни одной тайны природы и не будет рука об руку с возлюбленным бороздить просторы Вселенной..
Тем временем старушка, держась за поясницу, поднялась, схватилась за какое-то бревнышко и с трудом поволокла его по грязи. В семье и школе меня учили помогать старшим.
- Бабушка, позвольте вам помочь? - вежливо осведомилась я через низкий штакетник.
Старушка удивленно взглянула на меня, задумалась, а потом кивнула:
- Что ж, подсоби, доченька бабке, коли время есть. Заборчик у меня на заднем дворе завалился, вот хочу покамест подпереть, чтоб козы от Матвеихи в огород не лазали.
После починки заборчика меня повели в дом пить чай. Я не очень сопротивлялась - погода окончательно испортилась. К чаю были сушки. Старушка размачивала их в кипятке, мак медленно оседал на дно стакана.
- Меня зовут Катя, - представилась я.
- Катерина. Хорошее имя. А я Дуся.
- Простите..Евдокия, а как дальше?
- Да зови бабкой Дусей, - как все.
Разговаривать с бабой Дусей оказалось неожиданно легко. Мы обсудили шкодливых коз Матвеихи, мои школьные успехи, мою семью. Я узнала, что двое давно выросших детей бабы Дуси с внуками живут в Ленинграде.
- А чего ж ты одна-то гуляешь? Не со своими? Ухажер-то у тебя есть? Или поссорились?
Я призналась, что ухажера у меня нет и никогда не было.
- Надо же, а такая видная девка! - удивилась баба Дуся. Небось, гонору в тебе много?
Я, подумав, согласилась и, воспользовавшись случаем, осторожно поинтересовалась, что думает баба Дуся о сущности любви. Ведь раз у нее есть дети она, наверное, была замужем? Баба Дуся носила обручальное кольцо на левой руке - вдова.
- Конечно, была. Четыре раза! - ухмыльнулась старушка. И так хорошо замужем, доченька, скажу я тебе, она зажмурилась вспоминая, и морщинки ее собрались веселым прихотливым узором. - И я их всех любила, и они меня. Счастливый я человек, спасибо Господу, если он, конечно, там есть.
- Но как так может быть?! - вылупилась я.
Польщенная моим интересом, старушка окунула в чай еще одну сушку и рассказала про свою жизнь.
Целиком воспроизвести ее прямую речь я, конечно не смогу, поэтому перескажу своими словами. Историю бабы Дуси я помню уже больше тридцати лет..
Первый раз замужем юная Дуся пробыла недолго. Мужа звали Федором и если бы не карточка, она бы уж и лицо его позабыла. В 1940 году они поженились. Он был колхозным механизатором, с широкими плечами, любил кружить молодую жену на руках и умел, как девушка, плести венки. А что он говорил этого бабка Дуся уже и не помнила. "Помню только марево золотое, как над лугом в летний день, и как он утром молоко прямо из крынки пьет. И счастье, счастье, счастье.."
Федора призвали на фронт в 41-м. А уже в 42-м пришла похоронка.
"Не годился он для войны, - вспоминает баба Дуся. Даже куренку шею свернуть и то жалел."
Почти до конца войны Дуся вдовствовала и с утра до ночи вместе со всеми работала на полях. В колхозе остались одни бабы, а воюющую армию нужно было кормить. Где-то зимой 45-го года Дуся с подружками без всякой определенной цели поехала в райцентровскую больницу на "аукцион инвалидов" (больничные власти раздавали по домам слегка подлеченных красноармейцев, необратимо покалеченных войной).
Вернулась домой со вторым мужем - Георгием, Жорой. У Жоры не было обеих ног, а лет ему было 27.
- Возьми меня к себе, Дуся, надоело бревном на койке валяться, тоска гложет, сказал Жора юной вдове. Ты уже замужем была, все про мужиков знаешь, тебе сподручней, чем девице. Я вообще-то заводной и на гармони, знаешь, как играть умею - заслушаешься. Пропала моя гармонь, пока по госпиталям без памяти валялся, но ничего - заработаем, другую купим.
С Георгием Дуся прожила без малого двадцать лет. Он и вправду был веселый и по вечерам, окончив работу (работал он и с деревом, и железом руки у него были умные, хорошие, только глаза быстро стали сдавать, последствия контузии) садился у дома на скамейку, ставил на колени баян. Девки и бабы - много, очень много одиноких было после войны! слетались на душевные Жорины песни, как мотыльки на огонь.
- Слова мне хорошие говорил, - вспоминает баба Дуся. Благодарил часто, что взяла к себе не дала пропасть, а уж как я его любила! Ревновала страшно. Как девки плечами да боками прислонятся. А он всем подмигивает, да улыбается. Так бы и повыцарапала глаза бесстыжие.
Но пил Георгий безбожно. Напившись, буянил, разносил все в дому, колотил жену (до сих пор не могу понять, как Георгий мог бить Дусю у него же не было ног, она всегда могла отойти!). Потом плакал, просил прощения. Она прощала: - Он все-таки калека был, к дому, к бабьей юбке прикован, тяжело ему.
Жора умер от ран и пьянки, когда ему не исполнилось и сорока пяти. Дуся жутко горевала. И сейчас иногда кажется, зовет меня, да голос веселый, куражный: - Дусенька, что ты крутишься все, сядь ко мне, милая, споем. После него я уж ни с кем не пела..
Ефима прислали в колхоз работать учетчиком и определили к вдове с детьми на постой. Смурной он был, по целому дню слова не скажет, только с циферками своими и оживал немного. В отличие от Георгия Ефим совсем не пил. Молча починил в дому и на дворе все то, что нуждалось в починке. Потом помог сыну Дуси по математике. И только потом оказался в Дусиной постели. По сравнению с веселым, заводным Георгием он проигрывал - ласковым не был, нежных слов, да и никаких других, женщине не говорил. Однако Дуся, слегка подуставшая от двадцатилетнего борения страстей с Ефимом, отдыхала, он был надежен, предсказуем в своих привычках, всегда спокоен, ровен с детьми и с женой. Понимал ценность образования, когда настало время, настоял на том, чтобы оба приемных сына окончили техникум. Сам регулярно брал книги в библиотеке, любил слушать радио, иногда по просьбе Дуси читал ей вслух. Мальчишки тоже слушали. Любимой Дусиной книжкой почему-то был "Оливер Твист" она забыла название, но точно пересказала мне фабулу и я легко узнала сентиментальную диккенсовскую повесть. По какому-то неведомому закону вечно молчаливый Ефим умер от рака голосовых связок. Долго никому ничего не говорил о своей болезни. Потом ему все-таки поставили диагноз, сделали операцию, но было уже поздно - пошли метастазы.
- Сам себе кашку варил, - вспоминает Дуся. Меня ничем обременять не хотел. До последнего дня. А как уже стал совсем помирать, написал на своей доске: - Прощай, Дуся, прости за все, если что не так было, или обидел тебя невзначай, прими мою вечную к тебе любовь.
Я плачу навзрыд, что ж ты раньше-то про любовь молчал?! А он отвечает:
- Я молчал, потому что никаких слов не хватит сказать, как сильно я тебя любил все эти годы..
После смерти Ефима Дуся решила, что будет жить одна, с собакой Жуком и котом Васькой. Летом оженившиеся сыновья привозили из Ленинграда маленьких внуков, что еще надо?
И когда, спустя лет пять, старая приятельница перебравшаяся в город рассказала ей, что в соседнем колхозе остался после смерти жены неприсмотренный, из числа ее родственников дедок, еще вполне крепкий, Дуся только махнула рукой: мне не надо! Забирайте его к себе, в город!
Однако родственники брать дедка в город не торопились. И однажды, как бы между прочим, завезли его в гости к Дусе, на центральную усадьбу. Как будто бы к врачу возили, рентген делать.
- Вы тут поговорите пару часиков, чайку попейте, мы пока за справкой в райцентр съездим, да к своим знакомым, а потом деда заберем и назад отвезем. А вот вам и городской кекс с изюмом к чаю.
Ни через два часа, ни к вечеру за дедком никто не приехал.
- Что ж, пора и честь знать, - сказал он, когда все стало окончательно ясно. Спасибо тебе, Евдокия Васильевна, за приют, за чай. Пойду я.
Встал, оправил аккуратную одежку, поудобнее взял в руку клюку.
- Куда ж ты пойдешь-то?! - ахнула баба Дуся. До твоей усадьбы 44 километра, вынь да положь!
- Чего ж, дойду понемногу, - дедок пожал узкими плечами. Пройду да отдохну. Да еще пройду. К завтрему, к обеду, думаю, дома буду.
- Ну уж нет! - решительно воспротивилась женщина. Чтоб я старого человека на ночь глядя из дому выгнала! Не будет этого. Ляжешь вот здесь, на диване. Сейчас я тебе, Степан Тимофеевич, постелю.
Наутро, когда баба Дуся проснулась, а встают деревенские всегда рано, Степан Тимофеевич уже встал и тихо шуршал чем-то в сараюшке во дворе. В летней кухне на столе стоял стакан в почерневшем от времени подстаканнике с крепким чаем. Как давно никто в этом доме не пил чай из стакана с подстаканником, удивилась баба Дуся.
Степан Тимофеевич оказался сильно неравнодушен к мировой политике, это Дусе было внове. Вечером, после ужина долго разъяснял ей причину войны между Ираном и Ираком, истоки происков "израильской военщины" положение негров в Южно-Африканской Республике. Даже заставил найти очки и прочесть какую-то статейку из старой газеты "Труд," которую Дуся использовала на растопку.
Интересно-то как, подумала Дуся. А я и не знала..
Родственники приехали за Степаном Тимофеевичем в конце недели, долго и фальшиво извинялись за беспокойство, кивали на сломавшуюся машину. Старичок степенно поклонился бабе Дусе, поблагодарил за все и по деревянным мосткам пошаркал обрезанными валенками к воротам. У бабы Дуси на глаза навернулись слезы. Не только тщедушный дедок с клюкой - весь приоткрывшийся ей большой мир с его проблемами покидал ее навсегда. Да еще и чай в подстаканнике, как пили все три предыдущих мужа и никто больше (сыновья и внуки пили чай из кружек)
- Да куда вы его увозите! - крикнула она. Кто его там ждет-то? Пусть Степан Тимофеевич еще погостит! Оставайся, Степан!
Степан, как и следовало ожидать, остался. Родственники прятали довольные ухмылки.
Вскоре Нельсон Мандела и Индира Ганди стали для бабы Дуси почти родными людьми - так она за них переживала. Степан Тимофеевич плохо ходил физически, но легко заполнял собой ментальное пространство бабе Дусе было с ним интересно (эту характеристику нельзя было применить ни к одному из ее предыдущих замужеств). Спустя где-то год она как-то не выдержала и спросила: - Степан, а как ты тогда, в первый-то раз идти до дому собирался? С твоими-то ногами? Помер бы небось по дороге. Старичок хитро улыбнулся:
- Да нешто я тебя, Дусенька Васильевна, сразу не разгадал? У тебя ж сердце доброе! Не собирался я никуда идти так, притворился для чувствительности.
Баба Дуся и Степан Тимофеевич прожили вместе пять лет. Потом старичок тихо угас на бабыдусиных руках, прошептав за пару дней до смерти:
- Ты мне, Дусенька Васильевна, праздник напоследок жизни подарила.
- А ты мне, а ты мне, Степушка мой Тимофеевич, - капая на грудь мужа старческими слезами, отвечала растроганная баба Дуся..
Потом я попрощалась с бабой Дусей и пока я шла вместе с дождем, слизывая со щек капли вперемешку со слезами, мое представление о счастье как-то тихо и незаметно менялось, а сама я так же незаметно взрослела...
Инет

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Как я не стал астрономом Мне было тогда, наверное, лет ...	0	6.18	29-09-2026
2	Остаться светом (доп.задание Счастье) Сегодня суббота. С погодой в этом ...	0	5.94	02-10-2026
3	" Она была суровой, совсем не ласковой с виду. Не ...	0	5.1	30-09-2026
4	Деревенские эскизы Хороша наша деревенька. Летом грибы, ягоды собирать можно, ...	0	6.44	11-10-2026
5	— Мам, а у тебя была в детстве мечта? Я ...	0	4.79	26-09-2026
6	У бабушки в деревне... – Надо ехать, у меня срочная ...	0	6.31	27-09-2026
7	Фото из прошлого. Мне было 17 лет… Та девушка, которой ...	0	6.9	11-10-2026
8	Очередь за счастьем до звезды Автор: Ната Снегирёва Я вообще-то ...	0	8.93	01-10-2026
9	Тем летним вечером я села на скамейку возле улыбчивой бабушки ...	0	4.72	08-10-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 8.04. Источник: vk.com.