• Происхождение Дмитрия Донского
• Детство и воспитание
• Становление великого князя
• Сколько жен было у Дмитрия Донского
• Кем приходится Дмитрий Донской Александру Невскому
• Как он построил белокаменный Кремль
• Что еще построил Дмитрий Иванович
• Внешняя политика и военные походы Дмитрия Донского
• С чего началась борьба против золотоордынского ига
• Куликовская битва: что сделал Дмитрий Донской
• Дмитрий Донской и святыни Куликова поля
• Почему у Дмитрия прозвище Донской
• Последние годы жизни и смерть Дмитрия Донского
• От чего умер Дмитрий Донской
• Что сделал Дмитрий Донской для Руси
• Обретение мощей Дмитрия Донского
• Оценка историками роли личности Дмитрия Донского

МОСКВА, 12 окт – РИА Новости. 12 октября 1350 года родился великий князь Московский и Владимирский Дмитрий Иванович, вошедший в историю под именем Дмитрий Донской. Сын Ивана Красного, он занял московский престол в девятилетнем возрасте и правил почти тридцать лет. За эти годы Москва превратилась в центр объединения русских земель, был построен белокаменный Кремль, а на Куликовом поле одержана первая крупная победа над Ордой. О происхождении, правлении и главной битве его жизни – в материале РИА Новости.

Дмитрий Иванович родился в семье удельного звенигородского князя Ивана Ивановича Красного (Кроткого) и княгини Александры Ивановны. Его отцом был второй по старшинству сын Ивана Калиты. Историки полагают, что он был крещен в честь святого Дмитрия Солунского, память которого отмечалась 26 октября.

Отец Дмитрия – Иван Красный – правил недолго. Он занял великокняжеский престол после смерти старшего брата Семена Гордого и остался единственным взрослым мужчиной среди целого сонма вдов и сирот, которых оставила "черная смерть" (чума).

Детство Дмитрия прошло в Москве, в кремлевских палатах его отца.

Середина XIV века стала для московского княжеского дома временем тяжелых утрат. В 1359 году, когда мальчику было всего девять лет, умер его отец – Иван Красный. После его смерти старшими в московском княжеском роде остались – 9-летний Дмитрий Иванович, 5-летний Иван Иванович Малый и 6-летний Владимир Андреевич Серпуховской (двоюродный брат Дмитрия). Через пять лет, в 1364 году, чума унесла его младшего брата Ивана и мать, княгиню Александру. После ее смерти заботу о Дмитрии взяла на себя тетка – княгиня Мария Ивановна, вдова князя Андрея Ивановича Серпуховского, мать Владимира.

Воспитателем и наставником юного князя стал митрополит Алексий. Вронский подчеркивает: "И на десятилетия, вплоть до самой смерти, воспитателем, советником, соправителем, духовником Дмитрия и Владимира становится митрополит Алексий – яркий представитель национального, русского направления в жизни Церкви, убежденный продолжатель дела святителя Петра".

Летописные тексты не позволяют говорить о Дмитрии как о книжнике. Подчеркивая его набожность, они отмечают: "...аще книгам не учен сый добре, но духовные книги в сердце своем имяше". "Житие" также не говорит о его образованности, акцентируя высокие моральные качества князя: он был воспитан в благочестии, с младенческих лет возлюбил Бога, избегал злонравных людей и усердно заботился о церквах Божьих.

Отрочество Дмитрия было неразрывно связано с ратным делом и политикой. В 1360 и 1361 годах, будучи еще отроком, Дмитрий совершил первые поездки в Орду за ярлыком на великое княжение. Вронский отмечает: "Отроческий статус великого князя не мог не тревожить его наставников. Дважды именно возраст Дмитрия стал препятствием для получения ханского ярлыка".

В 1362 году, когда ему было неполных двенадцать лет, братья совершили первый совместный поход на Переславль-Залесский, изгоняя оттуда князя Дмитрия Суздальского.

После смерти Ивана Красного положение Москвы казалось шатким. И все же московская дипломатия, ведомая митрополитом Алексием, не упустила инициативу. В 1362 году москвичи выхлопотали у хана Мурата ярлык на великое княжение для юного Дмитрия, а в 1363 году ярлык был получен и из рук хана Абдула. Более того, в тот же год Мамай заключил договор с Москвой, согласно которому уменьшалась дань, взимаемая ордынцами, и вручил Дмитрию свой ярлык на великое княжение. Вронский отмечает, что "в неполные двенадцать лет Дмитрий становится великим князем Владимирским".

Но этот успех был бы невозможен без другого – без союза с двоюродным братом.

Важным шагом в становлении Дмитрия стало заключение договора с Владимиром Серпуховским в конце 1364 – начале 1366 года. Как пишет в своей книге "Настало время обнажить меч. Князь Владимир Храбрый Донской и эпоха Куликовской битвы" Олег Вронский, этот договор "должен был не допустить розни в поредевшей семье Даниловичей, связать братьев нерушимыми обязательствами во всем быть "заодин"".

Договор подтверждал нерушимость владений каждого из братьев. Это означало, что Владимир – такой же внук Ивана Калиты, как и Дмитрий, –не мог претендовать на большее: "каждый из нас да владеет своей отчиною бесспорно". Дмитрий закреплял за собой владения Семена Гордого и Ивана Красного, Владимир – удел своего отца Андрея Серпуховского. Братья договорились о единстве во внешней политике: об опасностях они должны были уведомлять друг друга и всегда иметь общих друзей и общих врагов. Владимир обязался участвовать в воинских походах старшего брата, "имея под своими знаменами бояр и слуг своих", за что великий князь должен был обеспечивать меньшого брата жалованием на время службы.

Единственной женой Дмитрия Донского 18 января 1366 года стала княжна Евдокия Дмитриевна, младшая дочь великого князя нижегородского и суздальского Дмитрия Константиновича.

Предполагалось, что брак Дмитрия и Евдокии станет залогом прекращения междоусобной борьбы Московского и Суздальско-Нижегородского княжеств и ознаменует собой окончательное примирение двух князей. Политические интересы определили и место свадьбы.

Как писал историк Сергей Соловьев, "оба великих князя не хотели нарушить своего достоинства. Московский не хотел ехать жениться в Нижний, а нижегородский не хотел ехать на свадьбу к дочери в Москву к шестнадцатилетнему князю". Поэтому местом венчания была выбрана Воскресенская церковь Коломны.

Коломна, расположенная у впадения Москвы-реки в Оку, в то время была вторым по величине и значению городом Московского княжества. По завещанию Ивана Красного Коломна была собственностью его старшего сына Дмитрия, его вотчиной.

Существовала еще одна причина, по которой выбор места свадьбы пал на Коломну, пишет в книге "Страсти, владычествующие над мирами. Дмитрий Донской и его время" доктор исторических наук, руководитель музея Куликовой битвы в Моховом Государственного музея-заповедника "Куликово поле" Олег Вронский.

"За несколько месяцев до свадьбы Москва стала жертвой великого пожара, за два часа уничтожившего Кремль, Посад, Загородье, Заречье. Начавшийся с возгорания в церкви Всех Святых пожар получил в истории название Всесвятского. Свадебные торжества на свежем пепелище были бы зрелищем странным и показывали бы гостям Москву не в лучшем виде", – отмечает он.

В браке Дмитрий Иванович и Евдокия Дмитриевна прожили двадцать три года. У них родилось тринадцать детей – девять сыновей и четыре дочери.

Дмитрий Иванович был праправнуком Александра Ярославича Невского. Его родословная выстраивается так: Александр Невский – Даниил Александрович Московский (младший сын Невского) – Иван Данилович Калита – Иван Иванович Красный – Дмитрий Иванович Донской.

Таким образом, Дмитрий приходился Александру Невскому праправнуком – через четвертое поколение.

В 1366 году, после возвращения князей Дмитрия, Владимира и митрополита Алексия из Коломны, было принято решение строить каменный Кремль: "князь великый Димитрей Ивановичь, погадав с братом своим... и со всеми бояры старейшими и сдумаша ставити город камен Москву… Toe же зимы повезоша камение к городу".

Камень добывали в селе Мячково, в тридцати верстах от Москвы. За четыре месяца к Кремлю перевезли более 100 тысяч тонн камня, и весной 1367 года развернулось строительство. Руководили работами, скорее всего, новгородские и псковские мастера.

К 1368 году строительство было завершено. Кремль имел 8–9 башен, протяженность стен – две тысячи метров. Толщина стен достигала 2–3 метров, оборонительную мощь усиливали рвы с перекидными мостами. Один из них, через Неглинную, стал первым каменным мостом Москвы.

Кремль Дмитрия Ивановича стал одной из самых мощных крепостей Европы и служил Руси полтора столетия, дав Москве имя "Москва белокаменная".

Дмитрий Донской не ограничился строительством белокаменного Кремля в Москве. В его княжение возводились монастыри-крепости, прикрывавшие подступы к столице: Симонов и Андроников.

Особое место в строительной деятельности князя занимала Коломна – второй по значению город Московского княжества. В 1374 году, для защиты юго-восточных рубежей, Дмитрий Иванович основал в устье Москвы-реки, в четырех километрах от Коломенской крепости, Голутвин монастырь. Это был монастырь-страж, усиливавший оборону города на важном участке. Почти одновременно на посаде, напротив Пятницких ворот Кремля, был основан Спасский монастырь с одним из первых каменных храмов – белокаменным Воскресенским собором.

Рядом с Воскресенской церковью в 1379–1382 годах было начато строительство Успенского собора. Собор был заложен в память о победе на Воже и завершен после Куликовской битвы, символизируя торжество Руси. По своим размерам он превосходил все храмы Москвы того времени и уступал лишь Успенскому собору во Владимире. В августе 1380 года, перед походом на Мамая, в еще недостроенном Успенском соборе был отслужен молебен о даровании победы

В 1380 году Дмитрий Донской основал Николо-Угрешский монастырь в память о явлении иконы святителя Николая перед сражением.

"Сам образ Святителя Николая являлся символом духовной победы. Явление его, как напутствие на Куликовскую битву, было очень значимо для русского народа. Возвращаясь после битвы, Дмитрий Донской основывает здесь Николо-Угрешский монастырь, и его слова "Сия вся угреша сердце мое" становятся ключевым опорным пунктом", — рассказала доцент Московского архитектурного института (государственной академии) Вера Ивановская.

За годы правления Дмитрия Ивановича были существенно расширены границы Московского княжества. Изменяется и облик великокняжеского престола. В 1366 году Дмитрий Иванович построил в Москве новый каменный кремль. В 1368 и 1370 годах под стенами Московского кремля потерпел поражение великий литовский князь Ольгерд.

Великий князь Дмитрий стремился к объединению русских земель. Брачный союз с нижегородской и суздальской княжной Евдокией позволил Москве установить прочные союзные отношения с Нижним Новгородом. Союз был заключен и с Великим Новгородом. Поддерживал Дмитрия Ивановича и его двоюродный брат князь Владимир Андреевич Серпуховской.

Москва стараниями великого князя Дмитрия Ивановича становится центром военно-политического союза русских княжеств. В 1375 году союзное войско во главе с Дмитрием Ивановичем взяло штурмом Тверь, и великий тверской князь был вынужден признать Дмитрия "братом старейшим". Вокруг великого князя московского Дмитрия Ивановича формируется круг его ближайших сторонников и помощников: бояр, воевод – московского боярства, ставшего впоследствии главной опорой великокняжеской власти.

Как отмечает российский историк, автор трудов об эпохе Куликовской битвы Олег Вронский, "в Серпуховском княжестве до правления Дмитрия не было ни одного города, а к концу его жизни их было уже четыре, и все процветали. Белокаменный московский кремль – громаду, периметр которой лишь на 200 метров короче современного – построили при Дмитрии за три года. Тогда же в Москве начинается чеканка собственной монеты. Западный противник Москвы – Литва, тоже активно собиравшая русские земли, – была расколота распрей между сыновьями Ольгерда. Младший, Ягайло, впоследствии принявший католичество и коронованный в Польше, выступил союзником Мамая. Дмитрию удалось привлечь на свою сторону его старших братьев Андрея и Дмитрия, в итоге приведших свои полки на Куликово поле против степняков".

Великий князь Дмитрий был дальновидным политиком и стратегом. Укрепление власти и объединение русских княжество под эгидой Москвы проходило на фоне нарастающей междоусобицы и вражды среди претендентов на ханский престол в Золотой Орде. В 1374 году Дмитрий Иванович отказался от уплаты дани правителю Орды Мамаю. Это был первый шаг к открытой борьбе против золотоордынского ига.

Как пишет Вронский, летописная характеристика события, ставшего началом 8-летней русско-ордынской войны, весьма лаконична: "…князю великому Дмитрию Московскому бышеть розмирие с Тотары и с Мамаем". Однако за этими скупыми строчками, по его мнению, стоит событие совершенно неординарное.

"Никогда прежде термин "розмирие" не употреблялся летописцами применительно к взаимоотношениям Орды и русских княжеств, зато довольно часто использовался для описания русских княжеских усобиц. Из летописного контекста и, главное, из событийного ряда 1374–1375 годов ясно, что "розмирие" заключалось не только в отказе Дмитрия платить Мамаю дань. "Розмирие" проявлялось в составлении и реализации Москвой и ее союзниками широкого плана вооруженной борьбы с Ордой, в создании самого военно-политического союза княжеств и земель, который будет биться с ордынцами и приведет свои полки на Куликово поле", – пишет историк.

Перед походом на Мамая великий князь пришел за благословением к игумену Троицкого монастыря Сергию Радонежскому. По преданию, именно это благословение стало для Дмитрия и его воинов нравственной опорой накануне решающего сражения. Вронский отмечает, что Сергий, скорее всего, благословил князя на бой.

8 сентября 1380 года, в день Рождества Пресвятой Богородицы, на поле близ устья Непрядвы, у Дона, сошлись русские полки и войско Мамая. Для Дмитрия Ивановича это было главное сражение его жизни.

Русские войска выстроились, имея за спиной Дон и Непрядву, между балкой Рыбий Верх и рекой Смолкой. Для наступления у Мамая оставался лишь узкий степной коридор, не дававший ордынцам развернуться и применить фланговые охваты. Вронский подчеркивает: "Выбрав поле, буквально стиснутое на флангах естественными преградами в виде рек, глубоких, поросших густым лесом балок, Дмитрий лишил ордынцев – мастеров фланговых охватов и обходов – возможности широкого маневра".

Перед битвой великий князь совершил "уряжение полков". Битва началась с поединка Челубея с Александром Пересветом. Дмитрий Иванович сам участвовал в первом столкновении, а затем отъехал к Большому полку, уступив место под великокняжеским стягом боярину Михаилу Бренку. Вронский пишет: "В завязавшейся конной сече Сторожевой полк полет почти полностью. Его оставшиеся в живых воины отступили к боевым порядкам Передового полка. Среди них был и Дмитрий".

Передовой полк, основу которого составляли "пешцы" с тяжелыми копьями, надолго задержал ордынские тумены. Но к середине дня ордынцам удалось прорваться на левом фланге. Резервный полк Дмитрия Ольгердовича (брат Елены Ольгердовны, жены Владимира Храброго) прикрыл брешь.

Тогда в бой вступил Засадный полк из Зеленой Дубравы. Вронский приводит описание его удара: "Выскочили из дубравы зеленой, словно соколы испытанные сорвались с золотых колодок... точно лютые волки на овечьи стада напали и стали поганых татар сечь немилосердно". Ордынцы обратились в бегство. Преследование возглавил Владимир Серпуховской.

Разгром был полным. Несколько дней русские хоронили павших и собирали трофеи, затем двинулись назад. 1 октября москвичи торжественно встречали героев Куликовской битвы.

По преданию, первый храм на месте села Монастырщино был возведен сразу после Куликовской битвы самими воинами Дмитрия Донского – в память о погибших товарищах. Это была деревянная церковь у погоста, где в братской могиле упокоились герои сражения. Позже, в конце XVII века, когда на слиянии Дона и Непрядвы появилось село Рожествено, "Монастырщина тож.", местные жители возродили храм и освятили его в честь Рождества Пресвятой Богородицы – именно в этот день, 8 (21) сентября 1380 года, и состоялась битва.

Каменное здание церкви было заложено в 1865 году на месте обветшавшего деревянного. Сегодня храм, Аллея Памяти и Единства – часть музейно-мемориального комплекса в селе Монастырщино.

Вниз по течению Дона на правом его берегу у села Грибоедово находится Прощеный колодец, примерно в 12–14 километрах от Красного холма. По народным преданиям о Куликовской битве, в этом источнике Дмитрий Донской омывал целебной водой раны товарищей и прощался с погибшими воинами.

Первые упоминания о колодце встречаются в документах XVIII века. В 1991–1993 годах здесь была установлена Спасская часовня в виде ротонды (скульптор В.М. Клыков, архитектор М.А. Панкратов), а в 2000–2001 годах благоустроена территория и оборудованы купели. В 2001 году Прощеный колодец освятил Патриарх Московский и всея Руси Алексий II.

Еще одно памятное место – урочище Татинки. Именно здесь, на берегах Дона в районе деревни Татинки, русское войско переправлялось к месту будущего сражения. По данным музея-заповедника, переправа у Татинских бродов стала частью стратегического решения Дмитрия Донского накануне битвы с Мамаем. Сегодня это место входит в мемориальный контекст Куликова поля: с 1997 года здесь традиционно разворачивается средневековый лагерь военно-исторического фестиваля "Поле Куликово".

Прозвище "Донской" Дмитрий Иванович получил за победу в Куликовской битве. Вронский подчеркивает, что "Мамаево побоище навсегда закрепило первенство Москвы в деле объединения русских земель и освобождения от иноземного ига. Дмитрий же получил народное имя Донской, по силе народной благодарности, вложенной в него, стоящее вровень с прозванием своего прадеда Александра Невского".

Народное прозвание "Донской" фиксируется письменно уже в XVI веке: Иван Грозный, полемизируя с Андреем Курбским, обращался к образу "великого государя Дмитрия, одержавшего за Доном великую победу над безбожными агарянами".

В 1382 году на Русь внезапно напал новый хан Золотой Орды Тохтамыш. Дмитрий не сразу отказался от боя: он начал "сбирати воя и съвокупляти полки своа" и выехал из Москвы, "хотя ити противу тотар". Но совет с князьями, воеводами и боярами показал "разность в князех" – они "не хотяху пособляти друг другу", было "промежи ими неединачество". Оказавшись "в недомышлении велице", князь только тогда "убояся стати в лице самого царя" и направился сначала в Переяславль, а оттуда "вборзе на Кострому".

Тем временем Тохтамыш подошел к Москве и после трех дней осады взял город обманом. Дмитрий, лишенный возможности собрать войско, вынужден был возобновить выплату дани и отправить в Орду сына Василия в качестве заложника.

После ухода Тохтамыша Дмитрий вернулся в разоренную Москву. Как пишет Вронский, "возвратившись из похода на Новгород, Дмитрий Донской и Владимир Храбрый много времени уделяют созидательной деятельности: за короткий срок после нашествия Тохтамыша и московско-рязанской войны были восстановлены все пострадавшие от них города и села, включая начисто разоренную Москву и сожженный Серпухов".

После Мамаева нашествия здоровье Дмитрия Донского, до того времени безупречное, резко пошатнулось. Вронский пишет: "Тяжелые множественные контузии, полученные им на Куликовом поле, видимо, вызвали осложнение на сердце".

В начале 1389 года Дмитрий Иванович диктовал духовную грамоту – завещание, для подготовки которого были призваны "игумены Сергий и Севастиан вместе с девятью главными Боярами".

Последнее завещание Дмитрия было составлено между 25 марта и 16 мая 1389 года. Его заверили Сергий, Севастьян и 10 бояр.

В завещании Дмитрий Иванович не только оставил Евдокии обширные земельные владения, не только дал ей право распоряжаться имуществом и землями их детей, но и особо, несколько раз подчеркнул статус "своей княгини" как главы рода, властной надо всеми сыновьями.

Дмитрий Донской первым из русских великих князей "благословляет сына своего князя Василия, своею отчиной, великим княжением". Как пишет Вронский, "так, за считанные дни до кончины, Дмитрий заложил имущественные основы единовластия, из которого произрастет русская монархическая государственность".

Великий князь дожил до рождения своего восьмого сына – Константина, крестным которого стал старший сын великого князя Василий, а крестной – вдова последнего московского тысяцкого Мария Вельяминова.

Поздним вечером 19 мая 1389 года Дмитрий Донской скончался. Похоронили великого князя в кремлевской церкви Архангела Михаила. Отпевал его гостивший тогда в Москве митрополит Трапезундский Феогност, участником печального обряда был и игумен Сергий Радонежский.

Вопрос о причине смерти Дмитрия Донского остается дискуссионным. В "Слове о житии и преставлении князя Дмитрия Ивановича, царя русского" – документе, написанном вскоре после его кончины, – лишь кратко сообщается: "…Разболелся он и мучился сильно, но после полегчало ему, и возрадовалась великая княгиня радостью великою, и сыновья его, и вельможи царства его. И снова впал он в еще больший недуг, и стоны вошли в сердце его, так что разрывалось нутро его, и уже приблизилась к смерти душа его".

Версию о травме, несовместимой с жизнью, исследование останков отмело. Была еще одна – чума. Однако специалисты Института археологии отбросили и ее: "Письменные свидетельства (о кончине Донского – прим. ред.) указывают на симптоматику, проявлявшуюся в значительных болях в области груди, а также упоминают о временном улучшении здоровья. Эти симптомы плохо согласуются с течением любой из форм чумы", – говорится в опубликованной статье.

Заместитель генерального директора Музеев Московского Кремля по научной работе Андрей Баталов предполагает, что правитель мог скончаться от инфаркта: "Немудрено при тех испытаниях, которые он претерпел".

Академик РАН Николай Макаров отмечает: "… за свои неполные 39 лет он успел, наверное, прожить несколько жизней. Так что было от чего, так сказать, "сгореть" – это очень сильные стрессы. Но ставить диагноз мы не можем".

Ответить с точностью нельзя. Специалисты Института археологии лишь отметили, что, скорее всего, болезнь была скоротечной.

За годы правления Дмитрия Ивановича значительно расширились границы Московского княжества. В 1366 году он начал строительство белокаменного кремля в Москве.

Великий князь стремился к объединению русских земель. Союз с Нижним Новгородом был скреплен браком с княжной Евдокией, был заключен союз и с Великим Новгородом. Опорой Дмитрия стал и его двоюродный брат – князь Владимир Андреевич Серпуховской, с которым в конце 1364 – начале 1365 года был заключен договор "быть заодин".

В 1375 году союзное войско взяло в осаду Тверь, и тверской князь Михаил Александрович признал Дмитрия "братом старейшим", отказавшись от притязаний на великое княжение Владимирское.

Главным деянием Дмитрия Ивановича стала победа на Куликовом поле 8 сентября 1380 года, где объединенное русское войско разгромило орду Мамая. Эта победа принесла князю народное прозвание "Донской" и навсегда закрепила первенство Москвы в деле объединения русских земель и освобождения от иноземного ига.

В июле 2026 года во время реставрационных и противоаварийных работ в Архангельском соборе Московского Кремля были обретены мощи святого благоверного великого князя Дмитрия Донского.

Хранители музея получили благословение Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на проведение работ. К исследованиям были привлечены археологи и антропологи Института археологии РАН.

Антропологическое исследование подтвердило подлинность останков. Врио директора Института археологии РАН академик Николай Макаров сообщил: "В саркофаге останки мужчины 35-45 лет, мощного телосложения, рост 175-177 как рассчитали антропологи на лобной кости, следы удара, сильная травма, заросшая. Он восстановился, она не была летальной, но это, по-видимому, боевая травма, это князь-воин и теперь это документировано уже антропологией".

Останки сохранились практически полностью, за исключением левой пяточной кости. По предположению заведующей лабораторией контекстуальной антропологии Института археологии РАН Марии Добровольской, она могла пропасть в XIX веке, когда в соборе монтировали отопительную систему и вскрывали саркофаг: тогда из захоронения была изъята слезница (керамическая емкость), которая сейчас хранится в Государственном историческом музее.

По благословению патриарха Кирилла несколько фрагментов мощей, свободно расположенных в саркофаге, были помещены в специальные ковчеги для поклонения верующих. Частицы святыни планируют передать в храм Христа Спасителя и распределить по различным епархиям.

После завершения реставрационных работ саркофаг был закрыт, а склеп приведен в исходное состояние.

Личность Дмитрия Донского вызывала у историков разные оценки. Василий Ключевский в "Курсе русской истории" подчеркивал, что в шести поколениях один Дмитрий Донской "далеко выдался вперед из строго выровненного ряда своих предшественников и преемников". По его мнению, молодость, исключительные обстоятельства, с 11 лет посадившие князя на боевого коня, четырехсторонняя борьба с Тверью, Литвой, Рязанью и Ордой и "более всего великое побоище на Дону положили на него яркий отблеск Александра Невского".

Сергей Соловьев в "Истории России с древнейших времен" считал, что заслуга князя в том, что он "умел воспользоваться этими средствами, умел развернуть приготовленные силы и дать им вовремя надлежащее употребление. Богатое событиями княжение Димитрия, протекшее с начала до конца в упорной и важной борьбе, легко затмило бедные событиями княжения предшественников; куликовская победа сильно поразила воображение современников, надолго осталась в памяти потомства, и победитель Мамая получил подле Александра Невского самое видное место между князьями новой северо-восточной Руси".

Николай Карамзин в "Истории государства Российского" отмечал, что "никто из потомков Ярослава Великого, кроме Мономаха и Александра Невского, не был столь любим народом и Боярами, как Димитрий", и задавался вопросом: "Какая победа в древние и новые времена была славнее Донской, где каждый Россиянин сражался за отечество и ближних?".

Современный историк Олег Вронский называет Дмитрия Донского выдающимся государственным деятелем и великим стратегом своего времени, который сумел собрать вокруг себя целую когорту молодых пассионариев, объединенных великими целями. По мнению историка, Дмитрий Донской разорвал все шаблоны: "он вырвался из государственной системы, где один князь был получше, а другой – похуже, и благодаря своим выдающимся личным качествам притянул к себе подобных людей".

Проректор Российского государственного педагогического университета имени А. И. Герцена Роман Соколов отмечает, что вокруг битвы и ее героев существует немало мифов, которые опровергаются благодаря новым открытиям.

"Николай Иванович Костомаров в XIX веке обвинил Дмитрия Донского в трусости... Сейчас, благодаря открытиям, в частности тому, что на черепе Дмитрия Донского обнаружены следы серьезного ранения, можно говорить, что эта версия полностью опровергнута", — сообщил он.

Академик РАН Николай Макаров, комментируя антропологические исследования останков, говорит: "Надо сказать, что жизнь Дмитрия Ивановича была крайне напряженной. Вся его жизнь – это принятие сложных, иногда тяжелых политических решений, это военные походы, это сверхнапряженная жизнь".