За многолетнюю практику доктора наук, первого сексолога в истории дагестанской медицины профессора Ахмеда Азизова накопилось множество счастливых и грустных историй. Это целая сокровищница человеческой любви и боли, радостей и страданий, болезней и выздоровления, супружеской заботы и эгоизма.

Ошибки других людей могут оказаться полезны для широкого круга читателей, которые учтут этот опыт в своей семейной и интимной жизни. Вот почему мы предлагаем несколько историй вашему вниманию.

Доктор Азизов тщательно соблюдает врачебную этику: имена пациентов в интервью изменены, как и отдельные обстоятельства их жизни (чтобы по деталям их не узнали близкие родственники и друзья).

Хадижат

— Меня как давнего знакомого этой семьи тоже пригласили на золотую свадьбу, — вспоминает профессор Азизов. — Да, к тому моменту Гамид Алиевич и Хадижат Курбановна прожили в браке 50 лет.

Одно за другим звучали пожелания в адрес «молодоженов». То и дело раздавался хохот пожилого «жениха»: Гамид Алиевич и сам любит пошутить, и заразительно смеется над анекдотами собеседников. Две племянницы «невесты» ловко подавали на большой стол горячие блюда…

А я вдруг встретился взглядом с Хадижат Курбановной — и поймал ее горькую улыбку. Конечно, она помнила свой визит в нашу клинику, который произошел лет за 20 до круглой даты.

— Что тогда произошло?

— Она с недоумением обнаружила у себя признаки болезни, с которой до того никогда не сталкивалась. И обратилась в клинику.

Наша специалистка, гинеколог, в беседе с немолодой пациенткой назвала вещи своими именами: это заболевание, передающееся половым путем.

ЗППП — как для краткости прибегают к аббревиатуре медики.

Сомнений в том, кто ее заразил, у женщины не было: в течение всей жизни муж был и оставался ее единственным мужчиной.

Лечение прошло успешно, но по рекомендации врача-гинеколога пациентка обратилась за помощью и ко мне — как к психотерапевту. Ее душили горечь и ревность: она по-своему любила мужа, и его нередкие «приключения» (о которых она догадывалась) остро кололи душу.

Но венерическое заражение… Такое случилось впервые. Ее жгло не только эмоциональное, но и физически дико дискомфортное ощущение, что муж общается с «грязными» женщинами. Еще и притащил эту заразу в дом.

Гамид

— Они женились по любви?

— Они сочетались браком в далекой юности в своем родном селе. Инициаторами брака, как нередко бывало у дагестанцев, выступили общие старшие родственники.

Никаких банкетных залов тогда не было; местом проведения свадебных торжеств (в летний период) служила открытая площадка недалеко от сельской администрации. Точнее, от сельсовета, как он тогда именовался.

Деревянные столы и скамьи, тосты, домашние блюда… И пыль столбом на грунтовой площадке, где сменяли друг друга танцоры из числа гостей.

Почти сразу после свадьбы молодой Гамид вернулся в Москву, где он учился на художника. А Хадижат осталась в доме его родителей в селе: помогала свекрови по хозяйству, доила коров, таскала тюки с сеном, полола грядки в огороде, готовила обеды на пятерых (помимо свекра и свекрови, в доме жили их младшие сыновья-школьники).

Гамид дома был редким гостем, чувствовалось, что при визитах его тянет обратно в столицу. И по завершении учебы он остался в Москве — трудоустроившись и получив, в статусе женатого человека, комнату в семейном общежитии.

При этом Гамид не очень торопился звать в эту московскую комнату свою молодую супругу, но на этом настояли его родители.

Он встречал жену на Павелецком железнодорожном вокзале в окружении, как он их назвал, «друзей» — двух молодых парней и трех девушек. У девушек были модные тогда дорогие шубки, ярко накрашенные лица и алые ногти. Хадижат украдкой глянула на свои грубые руки сельской труженицы…

Началась ее столичная жизнь. Пришлось быстро осваивать разговорную русскую речь: такого «учителя», как ныне интернет, в те годы в дагестанских селах не было, а школьные знания давались Хадижат не очень…

Однажды она пришла домой в слезах: продавщица в московском гастрономе дважды громко предупредила ее, что хлеб черствый, а молодой горянке послышалось, что ее посылают к черту.

— «Пришла домой» — это в ту их комнату в общежитии…

— Да, конечно. В другой раз женщина собиралась на рынок, но, обнаружив, что забыла кошелек, вернулась уже минут через десять.

И замерла у дверей комнаты: там женский голос возмущенно вопрошал у ее мужа: «Да на нее, блин, без смеха не глянешь… Чем эта овечка лучше меня? Чем?!»

А Гамид раздраженно отвечал: «Вообще-то это моя жена… А тебя я предупреждал, что у нас с тобой нет будущего».

Хадижат узнала соперницу по голосу: это была соседка по общежитию, разведенная женщина с ребенком, жившая этажом ниже.

В комнате плакала женщина, которую с Гамидом связывало только «настоящее», без надежд на общее будущее.

В коридоре текли слезы по щекам Хадижат: муж выбрал «будущее» с ней, но «настоящее» ее совсем не радовало…

«Не он первый, доченька…»

Позднее супруги вернулись в Дагестан. Продав машину и взяв крупную сумму в долг у дяди-предпринимателя, Гамид купил квартиру в Махачкале. Одна за другой, с промежутком в полтора года, у Хадижат родились две дочери.

Хадижат подозревала, что верным мужем Гамид не стал. Какие-то странные звонки домой, на стационарный телефон: если трубку поднимала она, на том конце провода вешали трубку. Несколько раз, возвращаясь домой пьяным, Гамид не замечал, что на небрежно брошенной на спинку стула его рубашке, пахнущей женскими духами, остались следы помады.

На ее тайные жалобы родная мама вздыхала: «Ну, что тут поделаешь… Не он первый… А так… Семью обеспечивает… Дети сыты-одеты… С этими «ш….» он только развлекается, никто из них увести Гамида из семьи не смог».

— Понятно, что Хадижат Курбановна любила мужа — раз его связи на стороне доставляли женщине такую боль и муки ревности (а однажды и проблемы со здоровьем).

А Гамид Алиевич любил свою жену?

— Из рассказа нашей пациентки, из ее ответов на мои уточняющие вопросы можно сделать вывод, что он ее по-своему уважал — как спутницу жизни, как заботливую маму их общих детей, как трудолюбивую хозяйку.

И у него был свой комплекс представлений о «нормальном муже», в который, в частности, входила обязанность содержания семьи и еще некоторые функции. А вот супружескую верность (именно со стороны мужа) он, похоже, не считал важным кирпичиком благополучия семьи.

— Любовь, терпение и верность со стороны жены, уважение и содержание семьи со стороны мужа — в их случае этого хватило, чтобы прожить вместе минимум полсотни лет… Можно ли назвать их супружество счастливым или несчастным?

— А надо ли стремиться к таким однозначным оценкам — оглядываясь на долгую жизнь, где хватало и того, и другого…

Беседовал Альберт Мехтиханов

Просмотры: 3