Сокращение предметной нагрузки по точным дисциплинам — такое требование громко прозвучало намедни с высокой трибуны. Дескать, дети очень устали заниматься математикой, химией и физикой в предложенных школой объемах. Курсы надо сократить, количественно или качественно, снизив сложность. А вот зарплату учителям — сохранить (интересно, как, если она начисляется от почасовой нагрузки)

Тут надо напомнить: новые стандарты (ФГОС) только что приняли — в 2025 году для начальной школы, в 2026-м для средней, а в старшей школе их только запустят в 2027-м. И действовать они, согласно действующим правилам, будут еще 7 лет. ФГОСы долгоиграющие именно потому, что их тщательно «измеряют и взвешивают», формируют несколько лет. Тут любое «взять и все сократить» вызывает недоумение.

Или, словами теоретика из НИИ образования, «действующие федеральные рабочие программы — это не произвольно сформированный набор тем». И темы уроков, не с потолка взятые, «прошли широкое профессиональное и общественное обсуждение с участием ассоциаций учителей-предметников, Российской академии наук, Российской академии образования, Рособрнадзора и других экспертных организаций».

Можно, конечно, на эту правду или отсылки обижаться. Но, как говаривали в одном популярном фильме, «дело не в вас, а в науке». Памятую другую цитату из братьев-авторов «Понедельник начинается в субботу», «вся наука» занимается счастьем человеческим». А науку двигают вчерашние школьники, это не нужно никому объяснять.

Когда-то на глаза автору «МК» попалось сравнение школьных учебников из разных стран мира. Сверяли объемы изучаемого материала по основным предметам. Самые тоненькие и легковесные брошюры, по 9-15 листов каждая, оказались у детей в Новой Гвинее. Это бедная страна, печально прославившаяся приверженностью карго-культу.

А что мы можем сейчас сказать о точных, и еще естественных дисциплинах, которые предлагается «сиквестировать», либо ограничить материал великими открытиями до 1917 года? Предвестием инициативы по сокращению или замене курсов стала идея изучать эти предметы по дореволюционным учебникам. Или по довоенным, в крайнем случае. Можно понять, отчего такая странноватая мысль появилась в 2026-м — школьные пособия, внедренные в программу в нулевых, и вправду очень путанные. Определения в них такие громоздкие, а кодификация «непрозрачная», что рука сама тянется к условному Киселеву или Перышкину. Да хоть к Ломоносову — лишь бы было ясно и стройно, и понятно, что написано. Но и для новых книг нужно время. В ведомствах многажды сообщали о разработки и внедрении в школы линейки единых учебников.

Впрочем, «суха теория, а древо жизни пышно зеленеет», как известно. Особенно эта догадка Фауста актуальна, если речь заходит о физике и химии. И вскоре в Росии начнется эксперимент по внедрению лабораторно-практической части в ЕГЭ по этим дисциплинам.

А что, если радетели за сон и нервы школьников правы в том, что хотят оставить для изучения в школе постулаты и теоремы, доказанные до XX века? Как у выпускника МИРЭА, у автора сразу возникает вопрос: а транзисторный переход, кремнивые полупроводники в школе будут? Или не надо знать, что в середине прошлого века физики Бардин и Шокли, и примкнувший Браттейн изобрели транзисторный переход, сделав возможными наши современные планшеты, айфоны и ноутбуки.

Никто не спорит, что под нынешними технологиями и изобретениями, их повлекшими, покоится солидный базис из работ Попова и Лосева, других теоретиков (да хоть Ньютона с корпускулами). Но перевод размеров эстройств в микроны после ламповых монстров размерами в половину лаборатории, как и криогенная сверхпроводимость «не металлов» — великие достижениея.

И Алан Тьюринг в математике, что творил во Вторую Мировую и после нее, сделав возможным современное программирование и его алгоритмы такими, как есть. Да что там, открытия происходят! Американцы, а в прошлом наши соотечественники Гейм и Новоселов не дадут соврать, а также их Нобелевская премия за изобретение. Они открыли новый материал графен, который, помимо других полезных свойств, позволяет сделать подложки для транзисторов и поулпроводниковых объемных элементов толщиной в один атомный слой. Выводя теоретические размеры устройств из разряда нанометров (10 в -9 степени метра) в пикометры (10 в -12 степени). Пока самый маленький из существующих компьютров занимает объем в 1 миллиметр.

Но и это не все: цифровой замер в ожидании чуда, которое и не снилось ученым из НИИЧАВО. Идет невидимая глазу изобретательская гонка за создание квантового компьютера. «Обычные» полупроводниковые технологии достигли пределов, заданных физическими размерами атома, и меньше им не быть. Поэтому физика и математика вот-вот сольются воедино (а химия будет участвовать, определенно), дабы передавать информацию не байтами или битами с разными приставками, но кубитами. Квантовые устройства будут использовать своей работе все, чего там, вроде, не должно быть: не единицу или ноль, но шредингеровскую неопределенность. И алгоритмы, отличные от логики Тьюринга.

Как это будет работать, каким образом квантовое программирование «подружиться» с ИИ, сказать сложно (особенно человеку, окончившему факультет электронной техники в эпоху микроэлектронного производства). Эксперты, однако предрекают качественный рывок в развитии для страны, где появится первый квантовый компьютер. Минимум на 60, а то и на 100 лет вперед...

Что до нас, грешных, то большое обывательское «счастье» (не путать с потребностью отдельных кадавров в том же произведении Стугацких), наступило. В виде интернета, быстрых доставок, умных колонок и домов, сотовой связи или интернета в любой глухомани — поди плохо. И оно обещает стать более полным. Может, и до андроидов для помощи по дому или беспилотных машин еще дойдет. Но при условии, что мы не будем ограничивать физику, химию и математику рамками 100-летней давности. А в школе эти предметы будут по-прежнему читать (или слушать, или показывать, разыгрывать в научном театре)... Нет другого пути к процветанию, помимо науки. Не может быть ничего, кроме учения и «загрузки мозгов», чтобы стать умными.