Невиновность Святополка Окаянного в убийстве Бориса и Глеба

Дата публикации: 02-10-2026 06:02:25

Приготовьтесь, будет сложно.







Изображение Святополка Владимировича с его печати
После всего сказанного правомерно задаться вопросом о виновности Святополка Владимировича в смерти Бориса и Глеба. За последние десятилетия многие историки выражали серьезные сомнения на этот счет. Правда, выдвинутые аргументы, при всей их изобретательности, в своем абсолютном большинстве недостаточно убедительны для оправдательного приговора. Тем не менее имеет смысл ознакомится с теми из них, которые смущают умы современных исследователей.
Так, А.Л. Никитин придает особое значение «тому беспрецедентному в истории факту… что имя «Святополк» на протяжении XI и XII вв. продолжает употребляться потомками Ярослава Владимировича (кроме Святополка I, летописью отмечены Святополк Изяславич (1050-1113), сын Изяслава Ярославича; Святополк Мстиславич (до 1132-1154), сын Мстислава Владимировича; Святополк Юрьевич (до 1157-1190), сын Юрия Ярославича, князя Туровского; наконец, Святополк, боярин галичский, упоминаемый под 6681/1173 г.), и получает одиозный оттенок только к концу XII в. по мере распространения «Сказания…», «Повести временных лет» и утверждения «борисоглебовского» культа… Другими словами, до конца XI в. и даже позднее, пока происходило формирование культа Бориса и Глеба… имя Святополка не было предано проклятию и табуированию» [Никитин. Основания русской истории, с. 287-288].
Однако то, что кажется ученому «беспрецедентным», на самом деле таковым не является, подобные вещи случались сплошь и рядом у ближайших соседей Руси. Например, западнославянское «княжеское» имя «Болеслав» в Х-XI вв. было запятнано двойным преступлением: убийством чешским князем Болеславом I Укрутным своего брата, святого Вацлава/Вячеслава (929 г.), и расправой польского короля Болеслава II Смелого над святым Станиславом, епископом краковским. Тем не менее эти злодеяния отнюдь не исключили немедленно имени «Болеслав» из повседневного обихода, и впоследствии в роду чешских князей были и Болеслав II Благочестивый, и Болеслав III Рыжий, а у поляков – Болеслав III Кривоустый. Нет нужды предполагать, что в аналогичном случае русские князья должны были проявить большую щепетильность.
Если же в конце XII в. имя «Святополк» все-таки выпало из древнерусского княжеского именослова, то произошло это по причинам, не имевшим прямого отношения к процессу становления «борисоглебского» культа, ведь примерно в то же время русские князья перестают называть своих сыновей также Вышеславами, Святославами, Судиславами, Ярополками, Всеславами, Брячиславами и т. д., а в XIV-XV вв. забвению предаются имена «Борис» и «Глеб». Это явление было вызвано укреплением позиций Церкви в древнерусском обществе, которое выразилось, в частности, в постепенном отходе от практики ношения князьями двух имен – одного «русского», мирского, а другого «церковного», данного при крещении – и в распространении обычая нарекать их лишь одним «церковным» именем [см.: Тупиков. Словарь древне-русских слов, с. 62-63].
И.Н. Данилевский пришел к оригинальному выводу, что зашифрованное сообщение о невиновности Святополка в убийстве Бориса и Глеба оставлено нам самим летописцем [Данилевский. Древняя Русь глазами, с. 352-354]. Исходным текстом исследователь выбрал роспись сыновей Владимира под 980 г.: «Бе же Володимер побежен похотью женьскою, и быша ему водимые: Рогнедь, от нея же роди 4 сыны: Изеслава, Мьстислава, Ярослава, Всеволода, а 2 дщери; от грекине – Святополка; от чехине – Вышеслава; а от другое – Святослава и Мьстислава, а от болгарыни – Бориса и Глеба».
По мнению Данилевского, данная запись представляет собой своеобразный «ребус», ключ к которому следует искать в «Сказании о 12 драгоценных камнях на ризе первосвященника» – сочинении отца Церкви Епифания Кипрского (367-408 гг.), почти наверняка известном летописцу, как предполагал еще А.А. Шахматов, поскольку сокращенный древнерусский перевод «Сказания…» был включен в киевский Изборник 1073 г.
Трактат Епифания развивает древнее учение о мистико-символической связи свойств драгоценных камней с характером и нравственным обликом человека, опираясь на одно место Библии, где говорится, что в наперсник (нагрудное украшение четырехугольной формы) первосвященника Аарона были вправлены 12 различных драгоценных камней – по числу сыновей Иакова, родоначальников колен Израилевых, чьи имена были вырезаны по одному на каждом камне (Исход, 28:15-21).
Епифаний взял на себя труд уточнить библейское предание. Исходя из личных качеств сыновей Иакова, он уподобил каждого из них определенному камню (рубину, топазу, изумруду и т. д.), согласно магическим свойствам последних.
«Судя по всему, – считает Данилевский, – именно порядок перечисления камней и определил последовательность упоминания сыновей Владимира (в росписи его детей под 980 г. – С. Ц.). Каждый из них получил таким образом «невидимую вооруженным глазом» косвенную этическую характеристику, совпадавшую с характеристикой того или иного сына Иакова. Дочери же Владимира и Рогнеды потребовались для того, чтобы все Владимировичи заняли подобающее им место, а заодно и характеристику» [Данилевский. Древняя Русь глазами, с. 352]. В списке Епифания на седьмом месте стоит имя Дана (яхонт), на одиннадцатом – Иосифа (берилл), а в упомянутом летописном фрагменте под этими порядковыми номерами значатся Святополк и Борис соответственно. Напомню, что братья Иосифа вначале замышляли убить его, но, не посмев сделать этого, продали Иосифа в рабство. Именно этот эпизод своей жизни вспоминает в «Сказании о 12 камнях» Дан, говоря (по древнерусскому переводу в Изборнике 1073 г.): «Аз, рече, бех имея сердце и утробу немилостиву на брата Иосифа, и бех стрегий его, аки рысь козлища. Но Бог отца моего избави его от руку моею, и не да ми сего зла сотворити…». Отмеченное порядковое соответствие имен в обоих перечнях (Дан – Святополк, Иосиф – Борис) и дало Данилевскому повод утверждать, что речь здесь «идет о не совершенном Даном-Святополком преступлении» [Данилевский. Древняя Русь глазами, с. 353].
К сожалению, приходится возразить, что сенсации не произошло. Ученого подвела небрежность в анализе обоих источников, выразившаяся в отказе от их всестороннего изучения. При ближайшем рассмотрении в приведенных им доводах обнаруживаются большие натяжки и неоправданные допущения.
Во-первых, даже с формальной стороны летописная роспись детей Владимира под 980 г. с ее двумя дочерьми и десятью сыновьями (двое из которых носят одинаковые имена) вряд ли годится для сопоставления с перечнем 12 сыновей Иакова. Последний с гораздо большим основанием можно сблизить со списком 12 сыновей Владимира из статьи «Повести временных лет» под 988 г., на который библейская числовая символика безусловно оказала непосредственное влияние, но очередность перечисления Владимировичей там совершенно иная: Святополку отведено третье место, тогда как седьмое принадлежит Мстиславу, а одиннадцатое – Позвизду; никакой тайной переклички с именами сыновей Иакова из «Сказания о 12 камнях» в данном случае вообще не наблюдается.
Во-вторых, Бориса при всем желании невозможно приравнять к Иосифу по той простой причине, что Иосиф все-таки не был убит братьями.
В-третьих, согласно летописно-житийной традиции, Святополк убил не только Бориса, но еще и двух других своих братьев, что уже совсем никак не согласуется с историей Иосифа и окончательно нарушает все постулируемые соответствия между списком под 980 г. и «Сказанием о 12 камнях», поскольку убиенные Глеб (двенадцатое место в летописном перечне) и Святослав (девятое место) не могут быть соотнесены с их порядковыми «двойниками» из текста Епифания – Вениамином и Гадом, которые сами едва не сделались братоубийцами.
В-четвертых, покаянные слова, подобные Дановым, произносит в «Сказании о 12 камнях» и другой сын Иакова – Симеон, «иже имеяше гнев и немилосердие на брата своего Иосифа: хотях бо, рече, преже убити, но запя ми Господь и разреши ми мочь ручную [но остановил меня Господь]…». По логике Данилевского, эта «нравственная характеристика» должна была бы относится к первому из двух Мстиславов (сыну Владимира от Рогнеды), занимающему, как и Симеон, второе место в ряду своих братьев; однако его в покушении на убийство Бориса летопись не винит.
И, в-пятых, покаянное признание Дана и Симеона собственно мог бы сделать каждый из оставшихся братьев Иосифа, но далеко не все братья и тем более сестры Бориса, Глеба и Святослава. Таким образом, если в целом роспись сыновей Владимира под 980 г. и перечень сыновей Иакова в «Сказании о 12 камнях» не дают ни малейшего повода для их сопоставления на предмет взаимозависимости, то сходство отдельных деталей обоих источников следует признать случайностью.
В поисках прямых доказательств невиновности Святополка некоторые ученые апеллировали к свидетельству «Пряди об Эймунде», главный герой которой, по всей видимости, был реальным историческим лицом. Сага рассказывает, что во время отсутствия Эймунда в Норвегии конунг Олав II Святой, приходившийся ему побратимом, захватил его родовые владения в Уппланде. Вернувшись на родину, Эймунд не стал затевать междоусобицу, а предложил своим людям отправиться за богатством и славой на Русь, «в Гардарики»: «Я слышал о смерти Вальдимара конунга с востока из Гардарики, и эти владения держат теперь трое его сыновей, славнейшие мужи. Он наделил их не совсем поровну – одному теперь досталось больше, чем другим. И зовется Бурицлав тот, который получил большую долю отцовского наследия, и он – старший среди них. Другого зовут Ярицлейв, а третьего Вартилав. Бурицлав держит Кэнугард, а это – лучшее княжество во всем Гардарики. Ярицлейв держит Хольмгард, а третий – Палтескью и всю область, что сюда принадлежит. Теперь у них разлад из-за владений, и всех больше недоволен тот, чья доля по разделу больше и лучше: он видит урон своей власти в том, что его владения меньше отцовских, и считает, что он потому ниже своих предков. И пришло мне теперь на мысль, если вы согласны, отправиться туда и побывать у каждого из этих конунгов, а больше у тех, которые хотят держать свои владения и довольствоваться тем, чем наделил их отец».
Поступив на службу к Ярицлейву, Эймунд и его викинги дважды помогли ему отбить нападения Бурицлава, который действовал в союзе со «злыми народами» – бьярмами, турками и блокуманами. Когда же Бурицлав нарушил мир в третий раз, норвежцы, по своему почину и с молчаливого согласия Ярицлейва, устроили засаду и убили его. Отрубленную голову Бурицлава торжествующий Эймунд преподнес Ярицлейву как доказательство своего подвига. И тогда «весь народ в стране пошел под руку Ярицлейва конунга».
С тех пор как О.И. Сенковский в 1833 г. опубликовал русский перевод «Пряди об Эймунде», отечественные историки многократно использовали этот источник при освещении междоусобной брани Владимировичей. Сведения саги, естественно, старались как-то увязать с сообщением «Повести временных лет». Не вызывало сомнений, что конунг Ярицлейв из Хольмгарда – это Ярослав, на момент смерти отца княживший в Новгороде. В Вартилаве, получившем во владение «Палтескью», видели известного по летописи полоцкого князя Брячислава Изяславича* (ум. в 1044 г.), который, правда, был не сыном, а внуком Владимира**. Считалось, что превращению Вартилава-Брячислава из племянника в брата Ярослава могла способствовать употребительная форма обращения русских князей друг к другу – «брат», или же здесь сказалось «влияние традиционной в фольклоре триады братьев» [Древняя Русь в свете, с. 516; см. также: Древнерусские города в древнескандинавской письменности, с. 113, прим. 5]. И наконец третий наследник, Бурицлав, был отождествлен со Святополком, который в борьбе с Ярославом опирался на помощь своего тестя, польского князя Болеслава I Храброго, – что, по мнению исследователей, и «послужило причиной замены его имени именем польского короля в форме, знакомой скандинавской литературе» [Древняя Русь в свете, с. 515; см. также: Древнерусские города в древнескандинавской письменности, с. 112, прим. 5].
* Имя «Вартилав» образовано от «Вратислав» – западнославянского аналога древнерусскому «Брячислав».
** Не исключено также, что фигура Вартилава совмещает в себе образы двух русских князей – Брячислава и Мстислава [см.: Древнерусские города в древнескандинавской письменности, с. 113, прим. 7].
При такой интерпретации имен сыновей «конунга Вальдимара» содержание «русского» фрагмента «Пряди об Эймунде» укладывалось в событийную канву «Повести временных лет» и других памятников без существенных противоречий.
Сложившийся историографический канон нарушил Н.Н. Ильин [Ильин. Летописная статья]. Соглашаясь с тем, что имя «Бурицлав» скорее всего является собирательным, поглощающим «всех тогдашних врагов» Ярицлейва/Ярослава, историк, однако, настаивал, что историческим прообразом Бурицлава следует считать не Святополка, а Бориса. Гипотеза эта держится на двух основных аргументах:
1) созвучии имени «Бурицлав» с полной формой славянского имени «Борис» – «Борислав» и
2) утверждении, что описание в саге убийства Бурицлава викингами Эймунда «в ряде существенных подробностей совпадает с убиением Бориса, как о нем повествует «Сказание» (о Борисе и Глебе. – С. Ц.), а за ним и летопись» [Ильин. Летописная статья, с. 160-161].
Такое прочтение саги лишало Бориса ореола безвинного мученика и перелагало ответственность за его убийство со Святополка на Ярослава.
Выводы Ильина нашли приверженцев в научной среде*. Впрочем, историко-филологическая критика достаточно быстро обнажила полную несостоятельность их базовой аргументации. Случайное фонетическое сходство имен не может служить поводом для отождествления «Бурицлава» с Борисом. В «Пряди об Эймунде» этот персонаж назван старшим братом Ярицлейва/Ярослава, и кроме того, имя «Бурицлав» еще несколько раз встречается в сагах именно в качестве аналога славянскому «Болеслав», причем во всех этих случаях речь несомненно идет о Болеславе I Храбром [Лященко. «Eymundar saga», с. 1072]. Это неоспоримо доказывает, что «Прядь об Эймунде» ведет рассказ о Святополке, «слившимся» со своим союзником, Болеславом I**.
* По уверению И.Н. Данилевского, «еретические» результаты научных исследований Ильина никто не опровергал, но и не использовал, так как «отход от официальных стереотипов и оценок не поощрялся» [Данилевский. Древняя Русь глазами, с. 346]. Исследователь, видимо, не подозревает, что, последовав за Ильиным с энтузиазмом неофита, он лишь присоединился к длинному ряду адвокатов Святополка, которые задолго до него, без всяких помех со стороны цензуры, вполне свободно высказывали свои «еретические» взгляды [см., напр.: Хорошев. Политическая история, с. 29 и др.; Алешковский. Русские глебоборисовские энколпионы, с. 110 и др.; Головко. Древняя Русь и Польша, с. 20-34; Рыбаков. Мир истории, с. 157-158; Филист. История «преступлений»].
** А.И. Лященко в связи с этим подчеркивал, что «русская летопись при описании этих столкновений (Ярослава со Святополком и Болеславом в 1018 г. – С.Ц.) имя Болеслава ставит первым», а «в лагере Ярослава говорится прежде всего о борьбе с Болеславом» [Лященко. «Eymundar saga», с. 1072].
Что касается литературных параллелей сценам убийства Бурицлава и предъявления его отрубленной головы Ярицлейву, то при более детальном исследовании их обнаружили не в «Повести временных лет», а в древнескандинавской, западноевропейской, византийской и античной литературах* [Древняя Русь в свете, с. 518, 520-522].
* Были попытки доказать правдивость эпизода «Пряди» с отрубленной головой Бурицлава при помощи иллюстративного материала древнерусских памятников. На одной миниатюре в так называемой Радзивилловской летописи убийцы Бориса передают Святополку меч убитого князя и какой-то круглый предмет, – как предположил М.Х. Алешковский, голову мученика. Однако объяснять летописный рисунок через содержание скандинавского источника, о котором древнерусский художник не имел ни малейшего понятия, недопустимо хотя бы по методологическим соображениям.
Есть у гипотезы Ильина и непреодолимые хронологические затруднения. Она предполагает, что Эймунд прибыл к Ярославу в 1015 или 1016 г., ибо только в этом случае три схватки Ярицлейва с Бурицлавом можно худо-бедно приурочить к основным вехам борьбы Ярослава со Святополком, которые отмечены в летописи: 1016 г. – битва при Любече, 1018 г. – захват поляками Киева, 1019 г. – поражение Святополка в битве на Альте и его смерть. Но, как справедливо указывает А.В. Назаренко, подобная датировка приезда Эймунда на Русь «никак не вытекает из текста «Пряди», из которой видно только, что Эймунд покинул Норвегию после того, как Олав Святой там достаточно прочно укрепился, и после смерти на Руси Владимира Святославича. Тем самым, речь может идти как о 1016 г, так и о более позднем времени (шаткие идентификации описаний «Пряди» с реальными событиями на Руси в 1016-1019 гг., которые сами нуждаются в доказательствах, не могут, разумеется, служить основанием для датировок). Более того, в «Пряди» определенно сказано, что Эймунд появился в Норвегии после победы короля Олава над пятью упплёндскими конунгами (это событие, согласно внутренней хронологии «Саги об Олаве Святом», произошло зимой 1017-1018 гг. – С.Ц.)… Эймунд прибыл в Норвегию «немного спустя», а значит, не ранее, чем в 1018 г., и только после совещания со своими сторонниками и сбора дружины, не желая встречи с королем Олавом, удалился на Русь», где он появился, вероятно, только в 1019 г. [Назаренко. Древняя Русь, с. 454, 493-494]. Но в 1018-1019 гг. Борис никак не мог выступать противником Ярослава в борьбе за власть, поскольку был уже давно мертв.
Пожалуй, самый сокрушительный довод против версии Ильина сформулировал В. Кожинов, заметивший, что она не столько обеляет Святополка, сколько вообще исключает его из числа действующих лиц княжеской междоусобицы 1015-1019 гг., «ведь если бы Ярослав в самом деле боролся за власть с Борисом, ему все равно пришлось бы затем, после убийства Бориса, воевать со вторым соперником – Святополком (и его тестем Болеславом)» [Кожинов. Клевета, с. 67]. Между тем в «Пряди» Ярицлейв, покончив с Бурицлавом, вступает в конфликт с Вартилавом-Брячиславом. Получается, что этот наидостовернейший, на взгляд Ильина и его последователей, источник ровным счетом ничего не знает о противоборстве Ярослава со Святополком в 1018-1019 гг., надежно засвидетельствованном древнерусскими и иностранными авторами, и даже не подозревает о существовании самого Святополка. Традиционный подход к истолкованию имени «Бурицлав» свободен от данного противоречия, и потому более предпочтителен. Однако и в этом случае у историков нет причин украшать свои сочинения захватывающими эпизодами приключений Эймунда в виду того, что «по своему содержанию «Прядь» является не исторической сагой, а чисто литературным произведением» [Назаренко. Древняя Русь, с. 454].
Заглянув в лабиринты и тупики, по которым десятилетиями блуждает научная мысль, обратимся наконец к единственному средневековому тексту, способному пролить свет на подлинную роль Святополка в событиях 1015 г. Это – сообщение Титмара Мерзебургского о раскрытии заговора Святополка против Владимира, в результате чего мятежный княжич, его жена и епископ Рейнберн очутились в темнице. «После этого, – продолжает Титмар, – названный король [Владимир] умер в преклонных летах, оставив все свое наследство двум сыновьям, тогда как третий до тех пор находился в темнице; впоследствии, сам ускользнув, но оставив там [то есть на Руси] жену, он бежал к тестю [Болеславу I]». И далее немецкий хронист еще раз подтверждает, что после кончины Владимира «власть его делят между собой его сыновья», то есть братья сбежавшего Святополка.
Несмотря на то, что эти строки, известные историкам с давних пор, принадлежат современнику описываемых событий, хорошо информированному о происходящем от очевидцев и участников похода Болеслава I на Киев в 1018 г., то есть удовлетворяют всем критериям достоверного источника, их ценность еще не осознана в полной мере. Зачастую даже находят возможным подкрепить ими летописный рассказ о княжении Святополка в Киеве в 1015-1016 гг. и его бегстве «в ляхи» после битвы при Любече*, исходя из убеждения, что слово «впоследствии», которым Титмар покрывает срок, истекший между смертью Владимира и бегством Святополка в Польшу, предполагает достаточно широкие временные рамки, чтобы втиснуть в них изложенные в летописи события. Между тем это не так, и внимательное прочтение сообщения Титмара со всей очевидностью обнаруживает его коренное расхождение с «Повестью временных лет».
* Правдоподобность которого, кстати, вызывает сомнения хотя бы потому, что летописец заставляет Святополка, стоявшего с войском на восточном берегу Днепра, удирать на запад, то есть в сторону победившего врага.
В самом деле, из слов немецкого хрониста следует, что Святополк не смог принять участия в первоначальном разделе наследства Владимира, так как в момент смерти отца (15 июля 1015 г.) и еще некоторое время после того пребывал в заточении. Власть поделили между собой двое сыновей Владимира – Ярослав и еще кто-то, не названный по имени. Затем Святополку удалось «ускользнуть».
Ясно, что действие, выраженное посредством этого глагола, может означать только его побег из тюрьмы, а не уход в изгнание в качестве свергнутого киевского князя, как утверждает летописная повесть о Борисе и Глебе. Отсюда заключаем, что Святополк, не дождавшись освобождения от своих братьев, сумел самостоятельно бежать из темницы, после чего немедленно устремился к польской границе.
В последнем убеждает также то обстоятельство, что ему пришлось бросить на произвол судьбы свою жену, которая осталась томиться в заточении. Кроме того, говоря о возвращении Святополка в Киев летом 1018 г., Титмар замечает, что Болеславов зять «долго пребывал в изгнании». Согласимся, что эти слова плохо вяжутся с полуторагодичным сроком эмиграции, в которую Святополка отправляет летопись после битвы при Любече в конце 1016 г., и под «долгим изгнанием» скорее уж может подразумеваться трехлетнее (считая с 1015 г.) отсутствие Святополка на Руси.
В этой связи полезно также вспомнить еще одно показание Титмара – о том, что летом 1018 г., находясь в Киеве, Болеслав «беззаконно» женился на дочери Владимира и сестре Ярослава Предславе, «которой он и раньше добивался», но безуспешно. Слово «раньше» в данном случае может охватывать промежуток времени между 1013 г., когда скончалась Эмнильда, третья супруга Болеслава [см.: Назаренко. Древняя Русь, с. 458-459], и февралем 1018 г., когда Болеслав женился четвертым браком на Оде, дочери мейсенского маркграфа Эккехарда (почему немецкий историк и назвал брак Болеслава и Предславы «беззаконным»). Однако, если бы Святополк действительно княжил в Киеве с лета 1015 по конец 1016 г., он, конечно же, постарался бы удовлетворить желание вдового польского князя (как-никак своего тестя и союзника) обзавестись супругой и незамедлительно отправил бы Предславу в Польшу.
Таким образом Титмар выдает настоящую индульгенцию Святополку, удостоверяя, что в 1015 г. он ни одного дня не княжил в Киеве и, следовательно, был совершенно непричастен к убийству Бориса и Глеба.
Из моей книги: Эпоха единства Древней Руси. От Владимира Святого до Ярослава Мудрого. М.: Центрполиграф, 2012.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)







«Суворов — от победы к победе».







«Названный Лжедмитрием».







Мой телеграм-канал Истории от историка.
Мой канал в Максе

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Древляне НЕ славяне: Кто на самом деле убил князя Игоря / Честная история	0	18.59	04-10-2026
2	ЧТО ЗНАЧИТ СЛОВО "РУСЬ". РУСЬ = СОЛНЦЕ = СВЕТ = ...	0	7.1	03-10-2026
3	ЧТО ЗНАЧИТ СЛОВО "РУСЬ": РУСЬ 🟰️ СВЕТ ➡️ СОЛНЦЕ ➡️ ...	0	5.12	03-10-2026
4	Белый свет и черный свет на Руси. В представлении жителей ...	0	5.64	03-10-2026
5	📜 Давно назревала эта заметка - думаю сами заметили вечные ...	0	4.97	04-10-2026
6	📚8 сентября (21 сентября) 1380 года: День, изменивший историю Руси ...	0	12.82	02-10-2026
7	Родная Земля, Родная кровь, Родные Боги – корень их один: ...	0	4.99	03-10-2026
8	Родная Земля, Родная кровь, Родные Боги – корень их один: ...	0	4.99	03-10-2026
9	Родная Земля, Родная кровь, Родные Боги – корень их один: ...	0	4.99	03-10-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 14.82. Источник: sergeytsvetkov.livejournal.com.