Около 60% поступлений от налога на дополнительные доходы в горно-металлургической отрасли придется на «Норникель», «Полюс», «Мангазея», «Ареал», РМК и УГМК, выяснил “Ъ”. По оценкам Минфина, эти компании могут выплатить в бюджет 395 млрд руб. при общих поступлениях в 683 млрд руб. Участники отрасли между тем возражают против идеи нового налогообложения продукции черной металлургии.

«Норникель», «Полюс», «Мангазея», «Ареал», РМК и УГМК могут стать крупнейшими плательщиками нового налога на дополнительные доходы для отдельных добывающих организаций. Об этом говорится в презентации Минфина (есть у “Ъ”), содержание которой подтвердили два собеседника в горно-металлургической отрасли.

Согласно материалам Минфина, на долю этих компаний придется в следующие три года порядка 60% от общего объема новых налоговых поступлений, которые на 2026 год оцениваются в 372 млрд руб., на 2027 год — в 239 млрд руб., на 2028 год — в 72 млрд руб. Суммарно за 2026–2028 годы поступления в бюджет оцениваются в 683 млрд руб. Крупнейшим плательщиком, согласно презентации, может стать «Норникель» (171 млрд руб. за три года).

В результате принятия законопроекта чистая прибыль «Норникеля» за 2026 год может снизиться на 39 млрд руб. (на 13% от ранее ожидаемого уровня), «Полюса» — примерно на 26 млрд руб., или на 12–13%, прогнозирует собеседник “Ъ”. Опрошенные металлургические компании от комментариев отказались. В Минфине не ответили на запрос “Ъ”.

Введение налога для отдельных добывающих организаций в размере 30% от дополнительного дохода (по золоту — 20%), полученного вследствие роста мировых цен, предусмотрено поправками в Налоговый кодекс, которые Минфин внес в правительство в рамках бюджетного пакета. В Госдуму документы внесены 30 сентября.

• Согласно законопроекту, точкой отсчета станет средняя мировая цена в 2025 году.
• Если в 2026, 2027 или 2028 году цена на глобальном рынке увеличивается по сравнению с этим уровнем более чем на 10%, компания должна заплатить налог.
• Для расчетов в 2027 году цену 2025 года умножат на коэффициент 1,1, а в 2028 году — на 1,21.
• Итоговая сумма платежа не сможет превысить 15% от всей выручки компании за конкретный товар за вычетом уже уплаченного налога на добычу полезных ископаемых.

Согласно презентации Минфина, в периметр вводимого налога в расчетном периоде 2026 года войдут 15 полезных ископаемых, включая серебро, золото, платину, палладий, кобальт, родий, вольфрам, олово, медь, алюминий, свинец, никель, железную руду и т. д.

В отношении продукции черной металлургии (железная руда) предлагаемое регулирование необоснованно, настаивает источник “Ъ” в отрасли.

По его словам, в базовый для расчета сценарий предлагается брать 2025 год, который был достаточно низким для цен на железную руду, в то время как для другой продукции, на которую предлагается вводить регулирование, ситуация иная. Кроме того, выбрана котировка железной руды с содержанием железа 62%, тогда как в добываемой российскими предприятиями руде его около 32%. Наконец, подчеркивает источник “Ъ”, текущая ситуация для черной металлургии в целом однозначно не может быть описана как «наличие сверхдоходов». Продукцию черной металлургии нужно исключить из данного регулирования, а вместо этого — вернуться к обсуждению индексации отсечки акциза на жидкую сталь и дискуссии по мораторию на повышение налогов, считает собеседник “Ъ”.

Инициатива Минфина была предсказуемой, рост цен на ряд цветных металлов — прежде всего золото и медь — принес компаниям прибыль, которую они не закладывали в бизнес-планы, говорит менеджер «S+Консалтинг» Кирилл Широков. Свою роль сыграло и сравнение с нефтегазовым сектором, где налоговая нагрузка достигает 70–80% прибыли до налогов — заметно выше, чем у металлургов, продолжает он.

Ведущий аналитик «Т-Инвестиций» Ахмед Алиев замечает, что налоговая нагрузка на сектор выглядит менее болезненной, чем предполагалось ранее, так как учитывается динамика каждого товара и применяется поправочный коэффициент к базовому 2025 году. «Если текущая версия налогообложения не будет меняться в будущем, то сумма в целом выглядит посильной для компаний и каких-то серьезный рисков для операционной деятельности не несет»,— полагает эксперт.

Полина Трифонова