Инициатива появилась на фоне резкого ухудшения отношений Тегерана с Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ). Вице-спикер подчеркнул, что иранские власти не доверяют ни самому агентству, ни его генеральному директору Рафаэлю Гросси, обвинив их в проведении поверхностных проверок и подготовке негативных докладов об Иране.

10 сентября секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Мохсен Резаи говорил, что политические действия МАГАТЭ способны подтолкнуть государства к выходу из ДНЯО. Сторонники инициативы ссылаются на военное давление на Иран и утверждают, что членство в договоре в нынешних условиях не приносит Тегерану достаточных гарантий.

Президент Масуд Пезешкиан в сентябре отмечал, что Иран не стремится создавать ядерное оружие. На Генеральной Ассамблее ООН он подчеркивал приверженность мирному развитию атомной энергетики.

ДНЯО предусматривает возможность выхода. Это не запрещенное договором действие. Статья X документа дает государству право выйти из него, если оно решит, что чрезвычайные обстоятельства, связанные с предметом договора, поставили под угрозу его высшие интересы.

Но процедура не сводится к одному парламентскому голосованию. Государство должно уведомить остальных участников ДНЯО и Совет Безопасности ООН как минимум за три месяца до выхода. В уведомлении оно обязано объяснить, какие именно чрезвычайные обстоятельства поставили под угрозу высшие интересы страны.

За три месяца у других государств появится время попытаться изменить позицию Тегерана, например, предложить новые переговоры, гарантии безопасности, механизмы контроля или политические договоренности.

Важно понимать, что после выхода из договора международное сообщество будет внимательно следить за тем, что именно Тегеран намерен делать с ядерной инфраструктурой, запасами урана, центрифугами и механизмами контроля.

Учитывая подорванное доверие между Исламской Республикой и МАГАТЭ, выход из ДНЯО может быть воспринят не как отдельный юридический акт, а как сигнал о дальнейшем изменении ядерной политики.

Первым последствием станет резкое усиление дипломатического давления. Вопрос неизбежно окажется в Совете Безопасности ООН. Сам текст статьи X не предусматривает автоматического наказания государства за выход, однако уведомление должно быть направлено Совбезу именно потому, что последствия такого шага могут затрагивать международную безопасность.

Второй вопрос - режим международных гарантий. ДНЯО и система гарантий МАГАТЭ тесно связаны. Опыт КНДР показал, что именно вокруг статуса гарантий могут возникать серьезные споры. На конференциях по ДНЯО государства неоднократно предлагали закрепить принцип, согласно которому материалы, оборудование и технологии, полученные в рамках мирного атома до выхода, должны оставаться под гарантиями или иными механизмами контроля.

Третье последствие - экономическое. Выход из ДНЯО способен осложнить международное ядерное сотрудничество, поскольку поставщики ядерных технологий будут учитывать уже не только формальный статус Ирана, но и перспективу дальнейшего развития его ядерной программы без прежнего уровня международного контроля. Для страны, которая настаивает на праве развивать мирную атомную энергетику, это может оказаться весьма чувствительным ограничением.

Наконец, возникает проблема военной эскалации. Сам по себе выход из договора не означает решения создать ядерное оружие. Но в условиях уже продолжающегося вооруженного конфликта противники Ирана могут трактовать такой шаг как свидетельство намерения приблизиться к созданию собственного ядерного потенциала. Это, в свою очередь, способно вызвать новые санкции, усиление разведывательной активности, давление на союзников Тегерана, а также новые угрозы применения силы.

Показательно и другое. На фоне огромного объема публикаций о конфликте и возможных переговорах США и Ирана новость о возможном выходе Тегерана из ДНЯО не заметили ни американские, ни ближневосточные СМИ. В частности, ее осветили лишь отдельные издания, в том числе катарская Al Jazeera.

Объяснять это сознательным замалчиванием было бы слишком категорично. Однако причина такого подхода понятна: выход Ирана из ДНЯО способен изменить не только ближневосточный конфликт, но и разговор о будущем всей системы ядерного нераспространения. Поэтому зарубежные издания предпочли важную тему просто не заметить.

Договор о нераспространении ядерного оружия вступил в силу 5 марта 1970 года. Его основная идея строится на трех взаимосвязанных элементах: предотвращении распространения ядерного оружия, продвижении ядерного разоружения и обеспечении права государств на мирное использование атомной энергии. Сегодня участниками ДНЯО являются 191 государство.

Договор разделяет участников на ядерные и неядерные государства. Ядерным государством в смысле ДНЯО считается страна, которая произвела и испытала ядерное оружие или другое ядерное взрывное устройство до 1 января 1967 года. Таких государств пять: Россия, США, Британия, Франция и Китай.

Все остальные участники обязуются не производить и не приобретать ядерное оружие. Взамен договор закрепляет их право на мирное использование атомной энергии и международное сотрудничество в этой сфере.

Контроль за выполнением соответствующих обязательств осуществляет МАГАТЭ. У Ирана действует соглашение о гарантиях с агентством, заключенное в 1974 году.

В 1995 году участники приняли решение сделать действие договора бессрочным. Обзорные конференции проводятся раз в пять лет. Последняя, 11-я, прошла в Нью-Йорке с 27 апреля по 22 мая 2026 года.

Вне ДНЯО остаются Индия, Пакистан, Израиль и Южный Судан, которые никогда не присоединялись к договору. Северная Корея вступила в ДНЯО в 1985 году, а в 2003-м объявила о выходе.

Для России сохранение ДНЯО остается принципиальным вопросом. Москва выступает за сохранение договора как центрального элемента международного режима ядерного нераспространения.

В апреле президент Владимир Путин заявил, что Россия как ответственный участник и один из депозитариев договора "неукоснительно следует его букве и духу" и выступает за дополнительные многосторонние усилия в интересах мира без ядерного оружия при обязательном учете безопасности всех государств.

Сергей Лавров в марте подчеркивал, что МАГАТЭ должно заниматься своими базовыми задачами, включая обеспечение доступа всех без исключения государств-участников ДНЯО к мирному атому. Москва также настаивает на беспристрастности и деполитизированном характере работы агентства.