27 сентября неравнодушные люди в Латвии в условиях введенных властями ограничений отметили 82-ю годовщину освобождения концлагеря Саласпилс. В последние двадцать лет представители русской общины приложили немало усилий, для того чтобы восстановить обстоятельства этой трагедии и увековечить память об узниках. Это вызывает острое недовольство латвийских властей, поскольку история Саласпилса противоречит насаждаемым ими нарративам. Подробности — в материале «Известий».

В советское время городок Саласпилс под Ригой стал одним из символов преступлений нацистов. В 1941 году гитлеровцы создали в его окрестностях учреждение, получившее официальное наименование «Расширенная полицейская тюрьма и воспитательно-трудовой лагерь». По факту же то была «фабрика смерти», где содержались и уничтожались представители разных категорий узников: евреи, советские военнопленные, крестьяне, женщины и дети, вывезенные из сел Белоруссии, Псковской и Новгородской областей во время карательных антипартизанских операций. В 1967 году на месте концлагеря торжественно открыли мемориал, существующий и поныне.

В постсоветской Латвии этот мемориал оказался не в чести, поскольку власти проталкивают концепцию о том, что «советская оккупация была хуже немецкой». В начале 2000-х у них возникла идея официально переименовать мемориал в «памятник жертв двух оккупаций — советской и немецкой». Тогда восстала неравнодушная русская общественность, которой удалось добиться отмены решения о переименовании. В 2007 году проживавший в Риге историк-краевед Игорь Гусев издал книгу «Быль о Саласпилсе», в которой подвел итог своим многолетним беседам с бывшими заключенными концлагеря.

«Мне повезло — я успел застать еще живыми узников Саласпилса: прежде всего, взрослых узников, которые могли многое мне поведать», — вспоминал исследователь.

Нужно сказать, что современные националисты сполна воспользовались ошибками, допущенными в советское время. Дело в том, что в послевоенное время места массовых захоронений узников Саласпилса не были отмечены и постепенно затерялись. Позже это дало латвийским чиновникам основание утверждать, что все рассказы об ужасах гитлеровской каторги есть ни что иное, как «лживые советские фальсификации», поскольку нет трупа, нет преступления. Без могил концлагерь стали называть «воспитательно–трудовым лагерем», где, как утверждалось, если кто-то и умирал, то в незначительном количестве, от случайных или естественных причин.

Историк Гусев принялся самостоятельно искать места захоронения — много недель подряд ездил в Саласпилс, прочесывая по лесам окрестности мемориала. Надежных документальных источников было мало. Кроме того, работу осложняло то, что за минувшие десятилетия местность сильно изменилась.

В конце концов, краевед обнаружил заброшенное православное кладбище, когда-то являвшееся местом последнего упокоения солдат российской императорской армии, служивших в начале XX века в близлежащем гарнизоне. Это место привлекло его внимание. Дело в том, что Гусеву удалось добыть в архивах документы чрезвычайной судебно-медицинской государственной комиссии, проводившейся в декабре 1944-го, сообщающие о вскрытии могил узников Саласпилса. Из них следовало, что нацисты, стремясь замаскировать следы своих преступлений, незадолго до бегства вскрывали свежие захоронения, извлекали тела, сжигали их или заново закапывали в безлюдном месте. В частности, останки зарывали между могил заброшенного воинского кладбища. Так Гусев понял, где нужно вести поиски.

Иван Гусев собрал неравнодушных людей, и они осенью 2008 года провели первый субботник на заброшенном кладбище, осуществив расчистку территории, густо заросшей деревьями и кустарником. Примерно через неделю историк приехал вместе с оператором на свежерасчищенный некрополь, чтобы сделать там несколько кадров. Он начал обходить территорию, выбирая нужный ракурс, и вдруг увидел на земле кости.

«Человеческие кости… Позвал оператора и попросил зафиксировать их, а сам палочкой принялся очищать от опавших листьев. Сразу стало ясно, что это не просто разрозненные кости, это ноги, далее — части тела, обрывки одежды, вещи… Мы нашли останки нескольких человек, перемешанные на паре метров пространства… Стало очевидно, что во время субботника сняли слой грунта, потом прошли дожди, и земля просела, в результате чего кости вышли наружу…», — рассказывал краевед.

По его словам, это вызвало очень тяжелые ощущения, потому что у останков даже спустя столько лет частично сохранилась обувь.

«Помню разношенную женскую туфлю с фрагментами стопы. Она уже была немолода, эта женщина, носившая ее при жизни… Но сердце дрогнуло, когда я взял в руку изящную туфельку, еще сохранявшую форму красивой девичьей ножки… Наша «Саласпилсская Золушка»… Уже не ребенок, но еще не взрослая женщина. Лоскуты вязаного чулка, тонкие косточки внутри… Эта девочка надела чулочек, застегнула туфельку. Больше она их уже не сняла никогда. Туфелька рассыпалась у меня в руках… Мы вызвали полицию, составили акт о страшной находке. Позднее была проведена соответствующая судебно–медицинская экспертиза», — повествовал краевед.

Весной следующего года работы на кладбище продолжились: добровольцы трудились несколько выходных подряд и вывезли более 20 строительных контейнеров со всевозможным мусором, накопившимся за десятилетия. В том месте, где Гусев осенью наткнулся на останки погибших, скорбные находки продолжались.

«Очередные кости, вещи и, наконец, — семь черепов. У двух из них имелись отчетливо заметные пулевые отверстия на лицах. Это был расстрел… Мы похоронили их там же, под соснами, где пролежали они все эти долгие годы. Я раздобыл маленькие гробы, сам обил их красной материей, сам сложил туда останки и вещи», — сообщал историк.

Жертв похоронили по православному обряду, но могилы недолго оставались в покое: весной 2012 года, накануне Дня Победы, их разрушили вандалы. Крест с надписью «Светлая память мученикам Саласпилса» был выдернут из могильной насыпи и разломан на части. Могилы были вытоптаны, цветы вырваны, вазы и стеклянные подсвечники разбиты. Вандалы также изломали траурные венки, возложенные представителями посольств России и Белоруссии.

Позже нашлись и другие исследователи, поставившие себе задачей добыть как можно больше достоверной информации о Саласпилсе. Одним из них оказался краевед Влад Богов, уроженец Риги. Богов занялся серьезной архивной работой, разыскал и запустил в научный оборот целый пласт значимой информации по истории Саласпилсского лагеря и прежде всего множество редких фотографий, многие из которых никогда и нигде не публиковались прежде. Именно его старания вывели эту тему на новый, совершенно особый уровень научного исследования. Богов издал несколько книг по саласпилсской тематике. Итоги своей работы он подвел в вышедшем в марте 2022-го труде «Саласпилс: забытая история», опубликованном уже в России. На данный момент это наиболее информативная книга такого рода, которую может быть полезна тем, кто интересуется темой Саласпилса.

Однако латвийские власти тоже решили действовать — они заказали «правильную» историю Саласпилса. В 2017 году историки Карлис Кангерис, Улдис Нейбургс и Рудите Виксне на гранты подготовили книгу «За этими воротами стонет земля. Саласпилсский лагерь: 1941−1944», которую в Латвии распространили по школам, вузам и госучреждениям. Главный тезис авторов — в лагере было убито не 100 тыс., как гласила официальная советская версия, а «всего лишь» 2 тыс. человек. Латышские историки также отрицают, что в лагере погибло 7 тыс. детей и что детскую кровь брали для нужд вермахта. Присутствовавшая на презентации издания спикер парламента государства Инара Мурниеце заявила, что новая книга о Саласпилсском лагере «стирает сегодняшние растиражированные пропагандистские мифы о латвийском государстве».

Игорь Гусев и прочие специалисты отрицают измышления Кангериса, Нейбургса и Виксне, хотя и признают, что точное количество жертв пока неизвестно.

«Старое гарнизонное кладбище было исследовано не полностью — лишь одна пятая его часть, и мы до сих пор не знаем, что таится на его остальной территории…», — говорил историк.

Но существуют свидетельские показания о том, что детей использовали в Саласпилсе в качестве подопытных лабораторных животных, ставя на них различные медицинские эксперименты. Нескольким из этих страдальцев удалось выжить и засвидетельствовать перенесенное. Среди них оказалась Людмила Николаевна Тимощенко (умерла 22 января 2022 года), впоследствии ставшая профессором педагогики и долгие годы проработавшая в университете Даугавпилса. Уже в постсоветские годы она выпустила малым тиражом книгу воспоминаний «Дети и война».

В последние годы власти Латвии предприняли усилия, чтобы сорвать дальнейшие исследования саласпилсской трагедии. В 2023 году Игорь Гусев, спасаясь от преследований, перебрался в Россию. Что касается Влада Богова, то его судьба оказалась трагичной — оказавшись в зоне внимания Службы госбезопасности (СГБ), он тоже покинул Латвию и устроился работать старшим научным сотрудником Псковского музея-заповедника. Но его здоровье было подорвано, и 17 ноября 2023 года исследователь скончался. Что же касается мемориала в Саласпилсе, то сейчас в Латвии звучат предложения по его «переформатированию» и даже ликвидации.

В этом году накануне Дня Победы латышские националисты прямо на мемориале Саласпилсского концлагеря вывесили большой плакат, оскорбляющий президента России Владимира Путина. «Умалишенные нацисты сегодня ночью притащили в мемориал исковерканный, но хорошо узнаваемый портрет Путина», — сообщила депутат горсобрания Риги Инна Дьери. Русские рижане восприняли этот инцидент, как осознанную провокацию с целью разжигания межнациональной розни. «Мерзость и гнусность — эти пляски бесов на костях», — отмечала журналистка Алла Березовская.

Депутат самоуправления Елгавы Андрей Пагор, сопредседатель партии «Русский союз Латвии» заявлял: «Это плевок не только в русских Латвии, но и во всех жертв концлагеря Саласпилс. Мэр Саласпилса должен с позором быть изгнан со своего поста. Они не празднуют 9 Мая, потому что для них это не День Победы, а день поражения».

Позже стало известно о том, что установить оскорбительный плакат на мемориале распорядился лично мэр Саласпилса Райвис Анспакс, член коалиционной партии «Новое Единство». Невзирая на провокацию, люди принесли на мемориал огромное количество цветов. Как указывал Андрей Пагор, люди делали это, хотя прекрасно знали, что по «сложившейся недоброй традиции» их цветы уже завтра сгребут и выкинут. Кроме того, полиция поставила прямо на территории мемориального комплекса фотоловушки, чтобы отлавливать «нарушителей», демонстрирующих георгиевские ленточки и поющих советские военные песни.

Ежегодно 27 сентября на мемориале Саласпилс проходят памятные мероприятия, посвященные годовщине изгнания отсюда нацистов. Однако на 82-ю годовщину этой даты латвийская СГБ запретила собираться в этом месте в количестве более трех человек. Представители общества узников концлагеря Саласпилс всё равно провели традиционное возложение цветов — молча и не «кучкуясь», чтобы не провоцировать полицейских.

«Я здесь был в детском концлагере — в детском бараке в 1943 году. Мне было шесть лет, но я уже помню всё. Ужасные условия были, конечно… И холодно, и голодно... У меня скарлатина здесь началась. Я мог бы умереть», — рассказал «Известиям» один из участников мероприятия Виталий Каледа. Его спасли латыши, выпросившие, чтобы некоторых малолетних узников отдали им: «помогать по хозяйству». Но так повезло далеко не всем.

Чрезвычайная судебно-медицинская государственная комиссия, проводившая экспертизу сразу после освобождения Саласпилса, пришла к выводу, что в концлагере погибли не менее 7 тыс. советских детей. Часть из них была сожжена, а часть захоронена на старом гарнизонном кладбище. Там комиссия обнаружила 632 детских трупа.