Когда говорят об ответственности директора при банкротстве, почти всегда звучит одно слово:

субсидиарка.

Компания должна 100 млн.

Активов нет.

Кредиторы пытаются взыскать 100 млн с директора и собственника.

Но это не единственный сценарий.

В банкротстве с контролирующего лица могут потребовать убытки, причиненные конкретными сделками.

И свежий спор Верховного Суда показывает, насколько серьезными могут быть суммы.

В июле 2026 года ВС рассмотрел дело о банкротстве АО «Мурманское морское пароходство», где кредитор требовал привлечь контролировавших компанию лиц к ответственности и взыскать более 625 млн рублей убытков по двум сделкам.

Упрощенно:

субсидиарная ответственность связана с невозможностью полного погашения требований кредиторов;

убытки могут взыскиваться за конкретный вред, причиненный компании определенными действиями или сделками.

И это очень важное различие для директора.

Он может считать:

«Компания обанкротилась не из-за меня, поэтому субсидиарки не будет».

Но остается второй вопрос:

«Причинили ли конкретные мои действия убытки самой компании?»

И ответ может оказаться неприятным.

По сообщению Верховного Суда, спор касался вывода реальных активов компании, в том числе денежных средств на личные счета бывшего владельца.

Кредитор требовал привлечения контролирующих лиц к ответственности и взыскания убытков по конкретным сделкам.

Верховный Суд оставил в силе судебный акт апелляции в части взыскания убытков.

Для предпринимателя важен сам принцип:

если конкретная операция нанесла компании имущественный ущерб, спор может идти именно о стоимости этого ущерба.

У ООО начинаются финансовые проблемы.

На балансе есть оборудование стоимостью:

15 млн рублей.

Его продают связанной компании за 4 млн.

Через несколько месяцев первоначальное ООО банкротится.

Кредиторы остаются без погашения.

Директор говорит:

«Но именно эта сделка не была единственной причиной банкротства. Компания и до нее работала плохо».

Даже если спор о доведении до банкротства окажется сложным, остается совершенно отдельный вопрос:

почему имущество стоимостью 15 млн ушло за 4 млн?

Кто принял решение?

Была ли экономическая причина?

Кто получил выгоду?

Какой убыток причинен компании?

Не обязательно.

Все зависит от конкретного способа защиты, последствий сделки, возвращенного имущества и причиненного ущерба.

В банкротстве один и тот же эпизод может анализироваться сразу с нескольких сторон:

оспаривание сделки;

возврат имущества;

взыскание убытков;

субсидиарная ответственность.

Поэтому опасно думать:

«Если сделку оспорили, больше ко мне вопросов быть не может».

Правовые последствия необходимо анализировать отдельно.

Когда деньги компании переводятся непосредственно контролирующему лицу, объяснить экономический смысл операции обычно становится особенно важно.

Что это было?

Дивиденды?

Возврат займа?

Подотчет?

Оплата по договору?

Компенсация?

Если документов нет, а компания в этот период уже испытывала финансовые проблемы, операция почти неизбежно привлечет внимание управляющего и кредиторов.

Фраза:

«Это же мои деньги, я собственник компании»

юридически неверна.

Имущество ООО принадлежит ООО.

Собственник доли и собственник денег на счете общества — не одно и то же лицо.

По крупной сделке могут анализировать:

рыночную стоимость имущества;

аффилированность сторон;

оплату;

экономическую цель;

финансовое состояние компании;

последующее движение денег;

использование проданного имущества;

выгоду контролирующих лиц.

Поэтому сделка, которая в обычный период выглядела как внутреннее перераспределение активов группы, после банкротства может получить совершенно другую оценку.

Пока денег достаточно, внутригрупповые операции редко воспринимаются собственником как угроза.

Но когда компания уже перестает платить поставщикам, налоговой или банкам, каждая крупная операция становится потенциальным доказательством.

Особенно:

продажа активов связанным лицам;

безвозмездные перечисления;

займы собственнику;

погашение долга аффилированной компании;

перевод бизнеса на новое ООО;

передача клиентской базы и оборудования.

Именно поэтому антикризисная реструктуризация должна начинаться с юриста, а не с идеи:

«Срочно перепишем все ценное на другую компанию».

Перед крупной сделкой в кризисный период ответьте на четыре вопроса:

Зачем компания ее совершает?

Цена рыночная?

Что получает ООО взамен?

Смогу ли я через три года объяснить эту сделку арбитражному суду документами?

Если на последний вопрос ответ:

«Наверное, нет»,

это серьезный повод остановиться.

Ответственность директора при банкротстве не ограничивается формулой:

«долги компании → субсидиарка».

Есть и другой риск:

конкретная вредоносная операция → конкретные убытки.

Свежий спор, рассмотренный Верховным Судом летом 2026 года, показывает, что речь может идти о сотнях миллионов рублей.

Поэтому руководителю важно защищать не только компанию от банкротства.

Нужно заранее понимать, как спустя несколько лет будут выглядеть его сегодняшние сделки в материалах банкротного дела.

✔ Сохраните статью, если компания уже испытывает кассовые разрывы и собственники обсуждают продажу или перевод активов. Самый опасный момент для «перестройки бизнеса» — когда кредиторы уже существуют, а имущество начинает уходить на связанные компании или физических лиц.

В нашем Telegram-канале мы разбираем банкротство бизнеса, оспаривание сделок, убытки и субсидиарную ответственность — особенно ситуации, когда попытка «спасти активы» превращает корпоративный долг в личный риск директора и собственника.