Читать ria.ru в

С сегодняшнего дня главой Сербии стала Анна Брнабич — и.о. президента и спикер парламента. Теперь уже бывший глава Александр Вучич подал в отставку накануне, а до того поговорил по телефону с президентом России Владимиром Путиным. Между этими событиями прямая связь.

Если бы Вучич не дозвонился в Кремль, вся операция была бы на грани срыва. А цена за провал немаленькая: сербское государство.

Вучич уходит, чтобы остаться. Вместо того, чтобы досиживать последний президентский срок, планирует избраться премьер-министром. Не имеет никакого значения, как называется его должность: пока он в системе, будет ее хозяином. Даже если станет вахтером, решать вопросы продолжат через него. Но при одном условии: парламентские выборы 25 октября правящая Сербская прогрессивная партия должна выиграть. Иначе потеряет все.

Это первая за долгие годы парламентская кампания, итог которой неочевиден. Вроде бы у Вучича и Ко больше шансов и выше рейтинг, но и в этом, и в прошлом году не раз казалось, что дни его эпохи сочтены, а вертикаль сербской власти висит на волоске: угроза хозяину в Белграде видна, даже если видеть ее не хочешь.

На площадях, где транслировали обращение Вучича, запускают фейерверки и кричат "победа!", — это они, его враги. А подписи за регистрацию на выборах ведущей оппозиционной силы пронесли маршем через всю столицу. Называется эта сила "Студенческий список — Студенты побеждают". Потому и орут про победу, а не потому что торопят события.

Победить Вучича пытались почти два года. С тех пор, как от обрушения навеса отреставрированного вокзала в Нови-Саде погибли 16 человек, Сербия ходила ходуном, требуя сперва борьбы с коррупцией и улучшения инфраструктуры, а потом новой власти. Ядром протеста действительно стали студенты, а их список возглавил новисадский профессор медицины Илия Срданович. В случае успеха оппозиции на выборах премьером станет он.

Как политик Срданович Вучичу не конкурент. У Вучича как политика мало равновесных конкурентов на всех Балканах. Четверть века назад его планировали сгноить в Гааге вместе со Слободаном Милошевичем, вместо этого он застал крах многих своих врагов, несмотря на проигранную тогда войну. Это истинный талант, известный своей двужильностью, двойственностью и двумя (иногда и больше) стульями, на которых сидит одновременно. Даже в речи об уходе в отставку он процитировал и Уинстона Черчилля, и Си Цзиньпиня.

Это не критика за двуличие, а, скорее, восхищение. Как лидер бедной страны, которая душой с Россией, а телом в Европе, Вучич такой, каким должен быть, — и сербов его политика устраивает: чтоб и с Москвой не поругаться, и с Брюсселем, и с Вашингтоном (из-за Косова), и с Пекином (из-за инвестиций).

Поэтому главным соперником Вучича станет не сопоставимый по масштабу лидер и не желание части общества (сокращающейся, кстати) вступить в ЕС, а усталость от эпохи. Претензии сербов к президенту напоминают внутреннюю критику экс-премьера Венгрии Виктора Орбана, который был истинно народным трибуном с популярной политикой, а выборы все-таки проиграл, хотя прежде стабильно выигрывал. В Сербии чаша весов тоже может склониться в любую сторону.

Критично значимый в этом смысле груз — цены на газ. Если они рыночные, то для сербов неподъемны. Их экономика плотно сидит на этом виде топлива, а контракт с Россией о поставках по льготным ценам истекал 30 сентября. Если бы Владимир Путин отказался его продлевать, длинная политическая карьера Вучича могла бы завершиться через месяц: рост цен стал бы не только ударом по Сербии, но и демонстрацией того, что старый лидер больше не может сохранять партнерские отношения с Москвой. Но он может.

"Граждане Сербии должны знать, что у нас по-прежнему будет хорошая, низкая цена на газ — 318 евро за тысячу кубометров вместо того, чтобы платить рыночную цену в 868 евро", — написал Вучич в соцсетях после звонка в Кремль. Этого и следовало ожидать.

Одна и та же особенность внутриполитического замеса в Сербии его одновременно усложняет — и делает ситуацию в целом простой, если смотреть на нее из Москвы.

В отличие, например, от украинского евромайдана 2013-2014 годов, сербский — не антирусский и не проевропейский. Стороны нельзя разделить по их отношению к России, поскольку в оппозиции предостаточно русофилов, а в окружении Вучича русофобов. Когда на акциях протеста президента чехвостили как отступника, дружба с русскими поминалась как то, от чего он якобы отступил. А профессор Срданович раз от разу подчеркивает, что членство в Евросоюзе — не его приоритет, его приоритет — экзистенциальное выживание страны. Кто бы ни выиграл выборы, он будет осознанно готовиться к войне, так как нынешнее руководство Косово планирует продолжить расчленение Сербии.

Поэтому Брюссель открыто никого не поддерживает — ни Вучича, ни студентов. Но ориентированные на ЕС силы поддерживают Студенческий список. И в случае, если оппозиция все-таки сформирует правительство, еврокомиссары довольно крякнут: втягивать Сербию в сферу своего абсолютного влияния они планируют не рывком, а тихой сапой, и новые власти будут в этом плане более податливы, чем тертый Вучич.

А конечная цель Запада на Балканах не меняется с 2014 года: изоляция региона от влияния России и полное инкорпорирование в НАТО. Сербы к этому не готовы, но европейцы будут их готовить, а Вучич осознан ими как помеха.

Это-то и делает решение по продлению скидок довольно простым для России, особенно в условиях, когда есть невостребованные из-за санкций объемы газа.

Было бы сложнее ответить "да", если бы сербский майдан задыхался от русофобии, а с Евросоюзом у Москвы были нормальные рабочие отношения. Или в том случае, когда поддержка одной стороны на выборах означает конфронтацию с другой при ее приходе к власти. Но в Сербии Россия поддержала не Вучича. Россия поддержала Сербию и сербов, которые, зная свою зависимость от газа, ни за что не сочтут это "взяткой", даже если ненавидят свою власть.

Другое дело, что они ее ненавидят, возможно, сильнее, чем кажется оптимистам. Чтобы потом, когда станет поздно, сказать: целили в Вучича, а попали в Сербию.