Никита Кологривый сегодня один из самых востребованных артистов, который успевает выпускать до двух десятков проектов за год. Он убежден, что математический расчет губит живое искусство, а подлинный успех рождает только искренний кураж. Ради перевоплощения в лидера группы «Сектор Газа» он полюбил панк-рок, недостаток веса для роли тучного барона Пампы в масштабном фэнтези «Трудно быть богом» компенсировал бешеной харизмой, а в шестом сезоне комедийного ситкома «Папины дочки. Новые», премьера которого состоится на СТС 16 октября, остался самим собой. О секретах феноменальной работоспособности, ответственности перед музыкальным фан-сообществом и готовности примерять на себя самые неожиданные амплуа Никита Кологривый рассказал в эксклюзивном интервью «Известиям».

— Вы дебютировали в новом для себя жанре — ситкоме. Мало того, в роли самого себя. Никита Кологривый в реальности и на экране — это разные люди?

— Надеюсь, что нет, и зрители увидят мои новые стороны. Я намеренно гиперболизировал образ вместе с режиссером и продюсерами. Мы иронизировали над моей персоной, какими-то недочетами или особенностями характера. Думаю, публику это приятно удивит: людям будет весело, они посмеются. В этом и заключалась цель.

— То есть это Никита из реальной жизни?

— Настоящий, точно такой же, как сейчас. Правда, перед вами сидит мой дублер — копия для крупных планов. Он всегда свежее и красивее, чем я сам (смеется).

— Самоиронии, видимо, вашему герою досталось с избытком.

— Кологривому-то? Да, конечно, безусловно! Но сценаристы, скажу я вам, не щадили. Добавили ложечку дегтя, молодцы.

— Вы смотрели «Папиных дочек»? Думали когда-нибудь, что будете сниматься в продолжении?

— Я знаком с этим проектом и отлично помню песню: «Его папины дочки… Парам-пам-пам». Но никогда не думал, что сам окажусь внутри этой истории. Обожаю этот сериал, а еще Александра Олешко. Когда мы встретились, он как раз интересовался, видел ли я старые серии. Рад, что сейчас ситком получил вторую жизнь. Это отличная тема. У меня самого растет дочка. Рассчитываю, что Есения тоже будет его смотреть. Она ведь, получается, «папина дочка». Поэтому для меня это в каком-то смысле миссионерский проект.

— Как вы попали к «Папиным дочкам»?

— По блату. Нужно было кое-кому позвонить и кое с кем договориться. Было непросто получить роль Кологривого (смеется). А если серьезно, позвонили ребята и спросили: «Как ты смотришь на то, что мы пропишем такую линию?» Я ответил: «С удовольствием. Давайте».

— Сегодня семейные проекты всё чаще получают продолжения и полнометражные версии. На ваш взгляд, что труднее удержать — ностальгию старой аудитории или внимание новой?

— Безусловно, завоевывать новых. Знаете, в жизни вообще тяжелее производить первое впечатление. Когда ты растешь со своим зрителем — это одно. А тут надо предугадать желания незнакомой публики и попробовать попасть в их сердца.

Я считаю, что любое честное творчество — хорошее, доброе — найдет отклик. И неважно, сиквел это или полный метр. В любом случае мы предлагаем свежий взгляд, и это здорово. Возможно, молодое поколение захочет посмотреть оригинал, который предшествовал новинке, именно для того, чтобы понять, с чего всё начиналось. Поэтому здорово, что возникают такие картины. Пусть они живут.

— У вас в этом году 16 фильмов.

— Всего-то?

— Треть персонажей — сказочные герои. Даже в рекламе новой картины за кадром звучит: «Сказочный артист Никита Кологривый».

— Я сказочный! Обожаю этот жанр и очень рад, что меня приглашают в такие проекты. Считаю подобный кинематограф нужным и правильным. Именно поэтому сказки бьют рекорды проката. Ни один реалистичный фильм у нас не победит волшебство. Вот вам и ответ. Отлично, что Никита Кологривый в них снимается.

— Никита — залог коммерческого успеха.

— Главный секрет, мне кажется, в честном и классном творчестве. Это всё. Если команда выкладывается с радостью, то и зритель получает удовольствие. А когда продюсеры пытаются всё просчитать, спрогнозировать и применить сухую аналитику к искусству, гадая, кто на какой фильм пойдет, — это провал. Нужно просто понять, ради чего вы собрались, объединить крутых людей и сделать то, что должно.

— В экранизации романа Стругацких «Трудно быть богом» вы играете одну из главных ролей — барона Пампу. Что было самым трудным при выстраивании этого образа?

— Знаете, загвоздка в том, что в книге он описан тучным, огромным, громогласным мужиком. Я же все-таки немного другой комплекции. Поэтому приходилось задействовать то, что умею лучше всего, — темперамент. Его физическую широту я компенсировал внутренним наполнением. Создавал образ этакого берсерка — человека, готового мгновенно выхватить меч, если затронут его честь или достоинство жены, баронессы. Пампа ведь потомственный дворянин. Уверен, получился отличный персонаж, работа вышла сильной.

— Андрей Золотарев сказал, что это самый крутой и высокотехнологичный проект на нашем экране. Погрузившись в процесс, вы можете согласиться с этим утверждением?

— Да, вполне. Во-первых, съемки проходили в Иране. Там достаточно просто поставить камеру в пустыне — и больше никакие искусственные фоны не нужны. Настоящая натура. Во-вторых, масштабы площадки в «Москино» меня просто поразили, ничего подобного раньше не видел. Когда попадаешь в подобное пространство, сразу осознаешь: промаха быть не должно. Плюс подобрался замечательный актерский состав.

— Среди новых работ еще есть байопик про группу «Сектор Газа», где вы сыграли Юрия Хоя. Вы были фанатом этого коллектива?

— Никогда. В этом и парадокс: я не слышал ни одной их песни, не знал ни единого слова или рифмы. Подобным музыкальным направлением в принципе не увлекался, панк-рок — совсем не мое. Я вырос на классическом рэпе, хип-хопе и клубной электронной музыке. Мне нужно было искренне полюбить это творчество, что оказалось крайне сложной задачей.

— Нашли, что цепляет?

— Безусловно. Сейчас я понимаю, сколько во всем этом иронии. Во-первых, важно четко осознавать контекст того времени и причины популярности группы. Вышел удивительный контраст. Создатели мне так и сказали: «Никита, ты панк-рокер в кинематографе, а Хой был им в музыке. Мы хотим, чтобы эту суть передал именно ты». Меня это зацепило. Подумал: «Ничего себе, панк-рокер в кино? Надо соглашаться».

Естественно, я стал активно слушать треки, учить тексты. И со временем понял, что Юрий Хой — уникальное явление и невероятно талантливый человек. Самокритичный, ироничный, прошедший свой особый путь. И, как многие яркие представители жанра, ушедший слишком рано.

На площадке ко мне подходили ребята из фан-среды, рассказывали: «Никитос, мы часто бываем у него на могиле, постоянно ездим в Воронеж». Из-за этого я чувствовал огромную ответственность перед аудиторией. Многие ждали картину, многие заранее критиковали, и это правильно. Мы использовали подобные отзывы для корректировки образа, чтобы сделать его максимально достоверным, и еще сильнее углубились в материал. Это дало мощный творческий пинок.

— Где еще мы сможем вас увидеть в ближайшее время?

— Ой, вы знаете, я сам уже не помню все проекты, в которых снимался и которые выйдут в этом году. Но, как вы правильно заметили, релизов будет много. Надеюсь, объем работы не заставит меня потерять в качестве исполнения. В этом я уверен.

— А как вы отбираете, чему отдать предпочтение?

— Никак. Берусь за то, что присылают.

— Вот приносят вам сценарии, вы сразу даете добро?

— Скорее всего, да. Мне чаще приносят хорошие сценарии. Индустрия понимает, что мне точно не стоит предлагать. Я везучий.

— Не так давно Москва была завешена афишами премьеры с вашим участием — «Дон Жуан» в Театре эстрады. Я побывала на втором показе и заметила: публика пришла во всеоружии. Девушки специально скупали места у прохода. Они знали, что мимо будет ходить Никита Кологривый, и заранее подготовили юбки с разрезами на нужную сторону.

— Да вы что? А я и не заметил. На юбки никогда не смотрю — всегда заглядываю женщинам исключительно в глаза.

— Они хотели соблазнить. Точно так же, как вы соблазняете своих пассий по роли. Что вы вкладывали в этот образ, помимо того, что он с легкостью очаровывает женщин?

— То, что этот человек умеет играть и менять обличья. Он ведь абсолютный актер. Мольер создал историю про артиста. Произведение, на мой взгляд, о том, насколько мужчина, обладающий тысячами масок, всё равно остается глубоко одиноким и несчастным. Дон Жуан способен перевоплощаться, выдумывать, быть разным с каждой новой спутницей. Для одной он окажется умным, для другой — спортивным, для третьей — хулиганом, для четвертой — заучкой. Готов стать кем угодно, лишь бы добиться расположения.

Но из-за этого он и скучает. Герой прекрасно понимает правила игры и знает, как завоевать расположение, и именно поэтому одинок — ему хочется безусловной любви, а не выстроенной по схеме. А сам он как стратег, к сожалению, горе уму. Я считаю его глубоко трагической фигурой.

— Серьезно?

— Да бросьте. На самом деле всё далось очень легко, ничего не пришлось изображать. Всё есть в реальной жизни. Я наблюдательный человек: смотрю, что нужно женщинам, и сразу всё понимаю — к несчастью для них.

— За что вы любите свою работу?

— За людей, которые в ней трудятся. Считаю, что это колоссальные энтузиасты, огромные трудяги и очень интересные личности. Полностью согласен с Федором Сергеевичем Бондарчуком, который однажды сказал: «Мы не киношники, мы кинематографисты». Если взять сильную съемочную команду, поместить ее в условия любого другого бизнеса — например, офисного — и дать адаптироваться, эти люди дадут фору профессионалам в любом направлении. Всё благодаря их безумному драйву и самоотдаче.

— А вы ходили на постановки коллег?

— Стараюсь ходить. Последний спектакль, на котором я присутствовал в качестве зрителя, — это мой же «Дон Жуан».

— Когда вы отдыхаете?

— Когда наблюдаю за творчеством коллег: смотрю фильмы, слушаю музыку. Еще расслабляюсь в компаниях умных, интеллигентных людей.

— А у вас находится на это время?

— Перезагружаюсь прямо во время процесса. Так как выходных нет, я научился превращать в досуг саму жизнь. Во-первых, я обожаю то, чем занимаюсь, и не выгораю внутренне. Устаю лишь физически, но морально — никогда. Нет такого, чтобы я приходил домой и проклинал всё на свете с мыслями: «Господи, зачем я этим занимаюсь?» Утомляюсь только телом. Мне нужно просто поспать, попить витамины — и всё.