Но в начале 90-х захотелось подражать Европе, и в городах России появились новые градоначальники под названием «мэр» и, конечно, мэрия.

Я в московской мэрии оказался по приглашению только что избранного мэра Москвы Гавриила Попова. Через некоторое время он на заседании Президиума Моссовета объявил, что передает свои полномочия председателю исполкома Юрию Лужкову.

Мало кто знает и помнит, что собой представлял Моссовет в начале 90-х. Это 350 депутатов, выбранных без строгой «парламентской» процедуры. Там, конечно, рулили бывшие члены КПСС и еще бог знает кто. Я, к своему сомнительному счастью, как начальник юротдела должен был присутствовать на всех заседаниях. Они каждый раз начинались с решения об увольнении Г.Х.Попова, Ю.М.Лужкова и меня. Поскольку первые двое на заседания не ходили, то я депутатам объяснял юридические основания, почему нас троих их решением уволить нельзя. Сыпались вслед возмущенные проклятия — и переходили к следующим вопросам. Вот в такой «домашней» обстановке власть в Москве надо было плавно передать Лужкову…

Никакой юридической практики (прецедента) по этому вопросу не было. Действовала Конституция РСФСР, где вся власть была в руках Советов депутатов трудящихся. Еще в 1991 году был создан т.н. Комитет конституционного надзора, от решения которого ничего не зависело. Оставалось только обращаться в только что созданный Конституционный суд РФ. Слава богу, его возглавил В.Д.Зорькин, с которым я был хорошо знаком, поскольку мы оба преподавали в Академии МВД СССР. Зорькин был доктором юридических наук и преподавал теорию государства и права.

Я к нему поехал, и мы в общих чертах обсудили проблему: было решено, что Лужков обратится в суд с просьбой признать передачу ему должности мэра Москвы без новых выборов. Все понимали, что не дай бог придумать некие выборы в этом политическом хаосе: демократия уже начала бесить москвичей, а коммунисты откровенно за почти 75 лет своей власти пришли к полной государственной недееспособности, которую 19 августа 1991 года и доказали на примере провалившегося ГКЧП.

На суде Лужков вел себя спокойно и объяснял (как договорились), что он предисполкома Моссовета, и мэр Попов — тоже исполнительная власть, т.е. они в одном правовом формате, и поэтому передача власти без выборов вполне законна.

Суд длился несколько часов. Когда мы вернулись в мэрию, Лужков сказал: «Это вы, юристы-крючкотворы, умеете так запутать вопрос, что я ничего не понял: нам сказали «да» или «нет». Я ему ответил, что решение Конституционного суда обжалованию не подлежит, но есть еще Верховный суд РФ, и иск туда будет подан.

И он был подан. Этот момент можно было бы пропустить, если бы не одна крайне забавная история. Появился некий истец, который болтался еще в Конституционном суде, где его слушать никто не стал. Это молодой инженер, который мне объяснил, что может работать «25 часов в сутки», и не захотел слушать мое замечание, что белка тоже может долго бегать в колесе, но толку нет никакого. В суд на ул. Поварской, 13, он привел т.н. группу поддержки — человек пятьдесят. На входе у всех проверяли паспорта, и среди собравшихся я заметил человека в белом парусиновом костюме (хотя была глубокая осень) и с зелено-розовыми волосами. Милиционер на входе не хотел его пропускать, но я уговорил его пропустить — под мою ответственность полковника милиции: я понял, что этот фигурант в суде закроет все вопросы, и я не ошибся.

Сначала выступал истец — что-то плел, плел… Трое судей не могли понять суть его требований. Наконец один из судей прямо спросил: «Кто же будет мэром Москвы?» На что наш «зелено-розовый» заорал: «Я буду!» Бедные судьи чуть не упали с кресел. Дальше должен выступать я — ответчик, но я отказался, сославшись на то, что у судей есть наши письменные возражения.

Решение суда было оглашено быстро — в иске отказать, и вопрос по линии судов был закрыт.

Дальше оставалось самое трудное: доказать, что Москва может жить и процветать и без руководящей роли КПСС. Здесь многое зависело от того, как Ю.М.Лужков организует управление городской системой, ведь опыта управления мегаполисом у него не было. Была еще реальная «пятая колонна», жаждущая взять некий реванш за неудачу ГКЧП в августе 1991 года, и ее центр был в Верховном Совете РФ, где собрались все «пораженцы».

Недавно я смотрел передачу про события 1993 года. Тогда в Москве, при мэре Лужкове, мы фактически остались одни — да-да, одни. Мало кто вспомнит, что 21 сентября (день рождения Ю.М.Лужкова) Ельцин подписал Указ №1400 о роспуске Верховного Совета РФ, а Верховный Совет в ответ освободил его от должности президента, не найдя законных оснований для этого и назначив президентом его единственного зама А.В.Руцкого. Было понятно, что Москву ждет гражданская война.

Ельцин договорился с Лужковым, что расхлебывать эту междоусобицу будет Юрий Михайлович. Мы провели ряд встреч с руководством МВД и Минобороны и получили представление о том, что можно противопоставить «русской смуте». Смута в здании Верховного Совета накапливала свои «вооруженные силы»: понатащили через коллекторы автоматов, гранат и прочее вооружение, которое отделу милиции вовсе не полагалось.

Святейший Патриарх и Лужков пытались решить ситуацию миром, и в Свято-Даниловом монастыре начались переговоры. Как известно, они добром не закончились. От Верховного Совета каждый раз менялись руководители делегации, и всегда один другого хуже. В последний день, когда смутьяны пошли штурмовать здание СЭВ (там были несколько подразделений мэрии), а потом и здание телецентра «Останкино», делегацию депутатов возглавлял некто Ю.Воронин — от коммунистов. Он вел себя хамовато, даже в адрес патриарха, так что мне пришлось ему сказать, что он от меня может получить по морде (нас в МВД СССР этому неплохо учили). К вечеру стало понятно, что толку от наших бесед не будет. Лужков оставил меня, а сам поехал в мэрию. Патриарху стало нехорошо (сердечный приступ), и он уехал в Переделкино. Юрий Михайлович, уезжая, попросил меня отдать нашу охрану (10 бойцов спецназа МВД) Святейшему, с обоснованием: мол, «если что, нас с тобой они не спасут — их маловато».

Надо было возвращаться в мэрию, где Лужкова и всех нас ждал сюрприз: москвичей позвали защищать демократию, и они пришли почему-то к мэрии — до 20 тысяч человек, с семьями, вместе с детьми…

Октябрь 1993 года был теплым и без дождей. Я еле пробился через переулки к мэрии, так как все переулки были завалены баррикадами, где москвичи меня чуть было не задержали. Мне тут же поступило поручение от первого замминистра МВД А.Н.Куликова: сделать так, чтобы никто не двинулся защищать «Останкино» (там ребята из «Вымпела» уже остудили полупьяную толпу) или Шаболовку. Я к москвичам вышел и сразу столкнулся с ребятами в камуфляже: они собирали «коктейли Молотова». Сказали, что они «афганцы», они за нас и всю технику бунтовщиков точно сожгут — то есть в наших рядах прибыло. Ко мне подошли два мальчугана и сказали: «Полковник, мы за вас, и мы вооружены». У них были исправные ТТ и наган. Пришлось их пригласить в мой кабинет и уговорить положить оружие на стол — при условии, что если будет бой, то они за ним придут.

Но все же об Ю.М.Лужкове. Мне позвонил начальник ГУВД Москвы В.И.Панкратов и предупредил: надо зашторить окна, так как на крышах — неустановленные снайперы, которые стреляют и в бунтовщиков, и в силовиков. Одно из окон в кабинете Лужкова выходило прямо на крышу здания, расположенного примерно в 200 метрах — для снайпера не проблема. Лужков же приказал расшторить все окна в мэрии: пусть москвичи видят, что московская власть работает.

В общем, москвичи ту ночь с 3 на 4 октября пережили без больших потерь. Но ни Лужкову, ни нам никто «спасибо» так и не сказал. Меня орденом Преподобного Сергия Радонежского наградил Святейший Патриарх Алексий II. Коммунистическая «Правда» писала, что около Белого дома погибли тысячи человек, — вранье.

Знакомые мне сказали, что 90-летие Лужкова широко отмечаться не будет, так что статью о нем можно и не писать. Я не согласен. Он сделал много хороших дел за свою карьеру, я о них уже рассказывал (см. «МК» от 13.12.2019 и от 21.10.2021). И сделал бы еще больше.