«Я не должна танцевать Жизель»... Слава и безумие Ольги Спесивцевой

Дата публикации: 25-08-2026 18:41:01

Жизель, которую забыли все: как великая балерина провела двадцать лет в психбольнице, а спас ее влюбленный в фотографию незнакомец… В 1954 году американский писатель Дейл Эдвард Ферн стоял перед дверью психиатрической клиники для бедняков и слушал, как санитарка гремит ключами. Десять лет он искал эту женщину после того, как случайно увидел ее снимок в роли Жизели. Теперь он оказался в убогой палате с зарешеченным окном, где в серых халатах сидели люди, похожие на загнанных зверьков. У окна замерла маленькая седая фигурка  –пациентка № 360446. Ольга Спесивцева, некогда приводившая в экстаз весь Мариинский театр, не говорила по-английски, испуганно шарахнулась от незнакомца и с подозрением косилась на принесенные им фрукты. Сотрудники больницы понятия не имели, кто перед ними. Только когда Ферн показал старые афиши и пожелтевшие газетные вырезки, врачи растерянно замолчали. Началось многолетнее спасение. Ферн отыскал русскоговорящего доктора, навещал балерину каждое воскресенье десять лет, писал ей письма на французском, покупал еду, духи, платья. Постепенно Спесивцева ожила – к ней вернулись рассудок и удивительная память. Затем писатель перевез ее в пансионат для одиноких эмигрантов, основанный дочерью Льва Толстого Александрой. Там женщина наконец возобновила переписку с сестрой Зиной , которая жила в Ленинграде. В своем письме 68-летняя Ольга жаловалась, что после больницы отстала от моды, волосы побелели, а прическу она делать разучилась, но главное –  теперь есть церковь и можно спокойно молиться. Чтобы понять, как великая артистка оказалась в психбольнице, нужно вернуться в самое начало... Ольга родилась в семье провинциального актера, который умер, оставив жену с четырьмя детьми почти без средств. Мать отдала сына и двух дочерей в приют для сирот актерских семей. Оттуда Ольга попала в Петербургское театральное училище, где сразу выделилась. На экзаменационном спектакле «Сказка Белой ночи» журналист «Петербургской газеты» назвал ее самой даровитой из юных Терпсихор. Ее расцвет совпал с войной и революцией. В ледяном театре, где зрители сидели в шубах, балерина выходила на сцену полуодетой. Ольга с матерью голодала, часто шаталась от слабости. Педагог Агриппина Ваганова отпаивала ее горячим молоком и растирала грудь барсучьим жиром. Сама Спесивцева словно жила в другом мире: глядя на унылый двор из окна репетиционного зала, она рассказывала Вагановой, что видит голубое озеро с лебедями и сказочный замок. Переломный вечер наступил 30 марта 1919 года. Спесивцева в спешке заменила заболевшую приму в «Жизели» и создала танец, который очевидцы называли чудом. После первого акта весь партер встал и ей устроили небывалую овацию. В сцене безумия Жизель, восставшая из могилы, чертила круги на одной ноге, а зал рыдал. Ваганова за кулисами крестилась и плакала, а сама Ольга после выхода на поклон упала без чувств. Утром она прибежала к сестре Зинаиде в панике: «Мне нельзя танцевать Жизель, я слишком вживаюсь в роль».... Ольга Спесивцева в роли Жизель (Интересно, что этой партии могло бы и не быть. Ольгу всего лишь попросили заменить заболевшую приму, и она согласилась. Десятилетия спустя критики напишут, что образ романтичной девушки, потерявшей голову от несчастной любви, стал роковым для душевного здоровья балерины, а трагедии в ее жизни – это «проклятие Жизели»). Дальше была головокружительная слава. Петроград боготворил черноволосую балерину с манерными движениями и горящими глазами. Ей посвящали стихи Мандельштам, Гумилев, Чуковский, молодой Шостакович; художник Дмитриев хотел застрелиться из-за неразделенной страсти. Воздыхатели толпами дежурили у подъезда. Судьбоносным оказалось знакомство с Борисом Каплуном  – видным советским чиновником, племянником Урицкого. Этот человек заведовал в том числе кладбищами и открыл в Петрограде первый крематорий. Однажды он повез Ольгу вместе с друзьями в морг – выбирать покойника для пробного сожжения. Бедная женщина в ужасе ткнула пальцем в первого, накрытого простыней, и потом всю дорогу заходилась в рыданиях. Гумилев, сидевший рядом, гладил ее по голове и шептал: «Забудьте, забудьте». Еще сильнее ее напугал визит в кабинет Каплуна в здании Главного штаба: там горой лежали винтовки, на полу валялись ножи, отмычки и револьверы. Ольга бросилась бежать, а Борис попытался успокоить, говорил, что это экспонаты для будущего музея преступности. Друзья намекали, что руки Каплуна в крови, но она не хотела верить. Из-за связи с ним на Западе ее позже объявят «Красной Жизелью» и русской шпионкой Еще одной знаковой партией, созданной артисткой в последние два года своего пребывания на родине, стала Одетта-Одиллия. Как и в «Жизели», она наполнила образ трагизмом. «В ней сквозила душа из иного царства,- писал Волынский. - Скорее из горных птиц эта душа, но только крылья подрезаны или ранены». А Валериан Богданов-Березовский увидел в Одетте Спесивцевой врубелевскую Царевну-лебедь «с загадочным, зачарованным взором и какой-то неизреченной печалью». Он ставил Одетту-Одиллию балерины даже выше ее Жизели Но постепенно психика балерины пошатнулась. Она почти не спала, кричала ночами, кашляла. Каплун, устав от такой любви, выбил ей разрешение на выезд.  Искусство артистки стало хорошо известно во всем мире благодаря ее выступлениям с труппой Дягилева. Кроме  гастролей в Америке с Вацлавом Нижинским, она танцевала в постановке «Спящей красавицы» («Спящей принцессы», как тогда представили ее афиши) в Лондоне в 1921 году. Дягилев хотел показать английской публике идеальный балетный спектакль. Для этого он пригласил лучших танцовщиков императорской Мариинской сцены: Ольгу Спесивцеву, Веру Трефилову, Любовь Егорову, Лидию Лопухову, Петра Владимирова, художником спектакля был Леон Бакст. В роли Феи Карабос вышли знаменитые петербургские итальянцы - Карлотта Брианца и Энрико Чекетти. Но пышная постановка не стала сенсацией - спектакли шли при полупустых залах, а британские критики обвиняли Спесивцеву в безвкусице. Тогда после лондонских спектаклей Ольга, скорее разочарованная выступлениями у Дягилева, вернулась в Петроград, чтобы через три года остаться за границей навсегда. В 1924 году балерина навсегда покинула Россию. В Париже ее сделали звездой Гранд-опера, но её тоска и странности росли. Она мыла голову шампанским «от нечистой силы», отменяла спектакли, если мать рассыпала нечаянно соль. После каждого спектакля «Жизели» кричала во сне и звала Бориса. Однажды на репетиции она чуть не бросилась из окна четвертого этажа… Потом были изматывающие гастроли в Аргентине и Австралии. Там Спесивцева забыла свою партию прямо на сцене, упала, била себя по лицу и рыдала. А через неделю отправилась гулять по набережной, забыв о спектакле, и не смогла вспомнить, кто она: «Мне кажется, я сегодня Жизель». Спасти ее попытался русский танцовщик Борис Князев, женившись на ней, но и этот брак распался. Финальная черта наступила в Нью-Йорке. Ее агент Браун внезапно скончался от инфаркта. Ольгу будто прорвало: она кричала, что она Жизель, что ей нужен Альберт, на нее надели смирительную рубашку, пока она кричала что-то про убитых людей и просила их сжечь. Так она и оказалась в лечебнице, где ее спустя годы обнаружил Ферн. Больше всего писателя поразило, что за два десятилетия ни один из друзей и коллег не поинтересовался судьбой великой балерины. Александра Толстая, приютившая Спесивцеву, спросила, как та выдерживала жизнь с двадцатью сумасшедшими в одной палате. Ольга Александровна ответила, что и там был праздник –  друзья присылали открытки. Она показала стопку писем от Монтё, Веры Стравинской, Карсавиной, Немчиновой. Толстая, однако, знала, что Ферну пришлось буквально выпрашивать эти поздравления у бывших подруг балерины.  Правда, редкие  коллеги с родины всё-таки её навещали… Марис Лиепа, посетивший в США Спесивцеву, так описал встречу: «Маленькая комнатка с почти спартанской обстановкой: кушетка, стол, шкаф и умывальник составляли все её убранство. Наконец к нам вышла очень изящная, с классической, то есть гладкой, балетной причёской женщина, с широко раскрытыми возбуждёнными глазами. Она поздоровалась, расцеловала нас всех по очереди, сказала, что всё утро ужасно волновалась, когда узнала, что в гости к ней едут Уланова и Долин… Мы уехали полные жалости и сострадания к судьбе известной в своё время балерины. Дело было даже не в болезни, дело было в безысходности и одиночестве, которыми веяло от её пристанища и от всей её маленькой, сохранившей изящество фигурки». Последние годы Ольга Спесивцева провела в пансионате, устроенном потомками Льва Толстого для одиноких эмигрантов из России. Вполне излечившись от психической болезни, она жила воспоминаниями о прошлом и религиозными переживаниями, посещая маленькую церковь при Толстовской ферме. Спесивцева умерла в 1991-м, в возрасте 96 лет. Она так и не узнала, что Борис Каплун, - возможно, единственная большая любовь ее жизни,  – был расстрелян в 1937-м. Забытая всеми, спасенная лишь чужим человеком, влюбившимся в ее фотографию, она стала символом того, как искусство может сжечь своего творца. Но что страшнее – сумасшествие самой балерины или равнодушие тех, кто когда-то носил ее на руках? Источники, часть текста отсюда

Основное содержимое страницы с новостью.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Иола Ло-Прести - итальянская жена Фёдора Шаляпина	0	15.55	17-07-2026
2	Эдит Пиаф: жизнь без сожалений	0	15.47	08-08-2026
3	К 50-летию Дианы Вишнёвой	0	12.86	11-07-2026
4	К 85-летию Натальи Бессмертновой	0	12.62	17-07-2026
5	— Скажи, почему ты всегда так спокойна?	0	9.37	10-07-2026
6	[html]<div class="need&quot...	0	8.92	25-06-2026
7	К 85-летию Людмилы Чурсиной	0	14.93	18-07-2026
8	"Балет сильно засушился. А еще он здорово подрос. Это уже ...	2	6	06-07-2026
9	Ночью у неё отняли любовь, а позже без шума разрушили и новую жизнь: две страшные драмы, которые известная певица пережила к пятидесяти	0	6.22	22-04-2026
10	«Она была суровой, совсем не ласковой с виду. Не гламурной. ...	2	6	12-07-2026

Классификация: Культура. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 0. Информативность: 13.12. Источник: www.liveinternet.ru.