Что нам готовит грядущая осень? «Жахнет» ли Европа очередным пакетом санкций и чего ждать от законопроекта имени Линдси Грэма* (внесен в реестр террористов и экстремистов Росфинмониторинга)? Станет ли казус партии «Яблоко» спусковым крючком для слома привычных предвыборных кампаний и кто еще рискует выбыть из бюллетеня? Ждать ли осеннего «губернаторопада» и перестановок на ключевых государственных должностях? Об этом «МК» побеседовал с политологом Дмитрием ЕЛОВСКИМ.

Сто дней до «пакета»

— Дмитрий, на днях глава евродипломатии Кая Каллас анонсировала на осень новый пакет антироссийских санкций, уже 22-й по счету. По вашему мнению, что ЕС может «положить» в этот пакет?

— В среднем интервал между принятием санкционных пакетов составляет около 100 дней, поэтому следующий пакет вероятен в ноябре–декабре. Скорее всего, он будет включать как масштабные ограничения, так и точечные меры. По точечным решениям все зависит от того, сколько российских и иностранных компаний удастся выявить для включения в списки. В части общих мер ключевой вопрос — расширение вторичных санкций. Европа сейчас окончательно решает: либо вводить их и втягивать в экономический конфликт весь мир, либо ограничиться полумерами. Итог будет сильно зависеть от расстановки сил в Европе и мире к концу года.

Различные варианты пакетов у европейцев, скорее всего, уже давно наготове. Их вводят не по мере поиска компаний, а исходя из политической конъюнктуры и допустимого ущерба для мировой экономики. Однако санкций, которые потенциально не разрушат мировую экономическую систему, почти не осталось: каждый новый пакет будет все сильнее подрывать глобальную торговлю.

— Помимо европейских санкций над нами нависает еще и законопроект одиозного ныне покойного сенатора США Линдси Грэма*. Эти санкции обещают быть «разрушительными». Насколько?

— Это законопроект, который после принятия лишь разрешает администрации Трампа вводить ограничения по определенным сферам — сами сферы и форма мер в нем только обозначены. Как именно поведет себя администрация — вопрос отдельный. Так что принятие закона имени Линдси Грэма* само по себе не означает немедленного введения санкций.

Среди наиболее уязвимых направлений — в первую очередь финансовый сектор и банки. Серьезно затруднятся международные расчеты, причем под удар попадут не только сами банки, но и компании, проводящие через них операции. Это осложнит жизнь прежде всего импортерам и экспортерам.

Второй удар — вторичные санкции против покупателей российской нефти и газа. Здесь все будет зависеть от их жесткости и реального соблюдения. Если они будут действовать по максимуму, вплоть до пошлин для покупателей, это приведет к коллапсу мировой торговли. Чтобы так сделать, нужно быть окончательным безумцем.

И вишенка на торте — возможный запрет на поставки урана из России в США. Но это уже показало бы полную неадекватность американского руководства: от этих поставок зависит работа атомных электростанций в США — собственного производства им не хватает. До сих пор таким перекрыванием себе кислорода занимались только европейцы.

Без резких телодвижений

— Лето выдалось крайне напряженным. Удары по российским НПЗ и складам, топливный кризис с очередями на АЗС, десятки пострадавших и погибших среди мирных жителей — все это исключает возможность переговоров в ближайшем будущем или окно возможностей для дипломатии остается приоткрытым?

— Между Россией и западными странами до сих пор сохраняются определенные коммуникации. Это логичное и правильное решение: не разрывать отношения до конца, чтобы сохранить хоть какое-то взаимодействие и, главное, не переходить определенный порог эскалации.

При этом следующим шагом эскалации со стороны Запада, скорее всего, станет передача Украине баллистических ракет (якобы украинского производства, хотя сама Незалежная их производить не может) и другого наступательного вооружения. Для России это серьезный вызов, в том числе для системы ПВО, которую придется срочно перестраивать. Однако внятного движения к миру со стороны Запада не наблюдается, несмотря на полную готовность России обсуждать мирное соглашение — но исключительно на своих условиях, которые никто слушать не хочет. Поэтому нам ничего не остается, кроме как продолжать принуждать украинскую сторону к сдаче. Процесс идет медленно, но неуклонно.

С другой стороны, Россия, вероятно, предпримет широкомасштабное наступление на инфраструктуру Украины, используя превосходство в крылатых ракетах и гиперзвуковом оружии. Цель — сломать производственные цепочки, экономику и логистику и затруднить само существование Украины как государства.

— Как нынешний виток эскалации будет влиять на наших партнеров из стран Глобального Юга? Мы попадаем в зависимость от них?

— Сейчас страны Глобального Юга держат дистанцию от конфликта. Они не доверяют Западу, помня колониальное прошлое, но и напрямую вмешиваться не хотят. Россию это вполне устраивает.

Введение вторичных санкций, безусловно, негативно скажется на всех, но из-за сложной взаимосвязи экономических потоков и глобальной взаимозависимости экспорт и импорт уйдут в тень, скрывшись от взглядов мировых держав. К тому же США и Запад контролируют далеко не все, а с потерей контроля над валютной системой и переходом стран на расчеты в собственных валютах они «видят» еще меньше. Сейчас они сами разрушают систему, созданную их же руками. Поэтому ситуация вряд ли изменится. Страны Глобального Юга будут скорее наблюдать, а то и открыто поддерживать Россию: их эта ситуация устраивает, и как минимум морально они на нашей стороне.

— Для дипломатов нынешний период — мощнейший стресс-тест. Как они должны себя вести?

— Сейчас от российской дипломатии требуются отсутствие резких движений, максимальная тактичность и уважение. То, чем она всегда отличалась, — умение строить долгосрочные отношения на основе партнерства и взаимного уважения. Сейчас эти традиции нужно довести до наивысшего уровня и продолжать делать то, что всегда умели.

«Черных лебедей» по осени считают

— Этой осенью выборы в России, затем — в США. Даже на Украине зазвучали голоса о том, что им тоже нужны выборы. Но любые электоральные периоды сопровождаются ожиданием «черных лебедей». Что может стать триггером для социального взрыва в России?

— Факторов, способных стать триггером для протестных настроений, нет: система научилась справляться с «черными лебедями». Показателен бензиновый кризис, который на старте выглядел как настоящая политическая катастрофа: видео многотысячных очередей, разъяренные люди, готовые лезть в драку с представителями властей, — это могло впечатлить любого неопытного политконсультанта. Но никаких толп, желающих поднять власть на вилы, мы не видим — и не увидим.

Поэтому кроме прямых бомбардировок и атак на гражданское население чего-то экстраординарного ожидать сложно. «Черные лебеди» и кризисы будут постоянно, но система управления научилась с ними справляться. Более того, любой такой кризис скорее усиливает агрессивное состояние людей — но не по отношению к своему государству, а с требованием к власти проявлять больше жесткости и инициативы в отношении Украины. Если грубо, реакция многих избирателей: «Да долбаните по ним уже чем-то серьезным, чтобы наконец заткнулись!»

— То есть, по вашему мнению, претензий у населения к руководству страны нет?

— Сейчас у избирателя, повторяю, претензия к власти не в недостатке заботы, а в недостатке жесткости и решительности по отношению к Украине. Запрос — на эскалацию, усиление давления и максимальное ускорение СВО. Запроса на мир на условиях Украины нет. Есть запрос на мир на условиях России, причем мандат на применение все больших сил расширяется, вплоть до того, что растет число людей, требующих применить ядерное оружие — независимо от последствий.

— И тем не менее социология фиксирует устойчивый рост тревожности у людей…

— Уровень тревожности существенно вырос и теперь превышает уровень спокойствия. Государство потратило много усилий, чтобы снизить тревогу после частичной мобилизации, но сейчас она снова достаточно высока. Тревога — питательная среда для протестных настроений: в таком состоянии люди более склонны к импульсивным действиям. Но важно отличать тревогу от страха. Тревога заставляет постоянно беспокоиться, но не пугает до такой степени, чтобы бросаться на власть с вилами. Скорее она заставляет людей закрываться, и из-за постоянного стресса они постепенно скатываются в депрессивное состояние.

Депрессия — это отсутствие энергии и желания что-либо делать. Люди в таком состоянии не склонны к агрессии против окружающих — чаще к аутоагрессии или просто к тому, чтобы лежать, экономить силы и минимизировать активность. А это уже серьезная угроза для экономики: внешнее давление никто не отменял, выходить на работу и производить продукцию — для фронта и для жизни — тоже необходимо. В депрессивном состоянии люди работают хуже и производят меньше.

— Депрессивные, апатичные люди вместо экономически активных — сам по себе этот фактор разве недостаточно серьезная угроза для государства?

— Для государства это скорее долгосрочная угроза, примерно как после ковида. С одной стороны, государство в целом научилось с этим справляться — через позитивную повестку и конкретные меры поддержки. С другой — массовые депрессивные состояния могут серьезно осложнить жизнь, особенно в экономике. Но вероятность массовых протестов в такой ситуации маловероятна, особенно при отсутствии организующих центров, которые взяли бы на себя их координацию.

— Кроме санкций какие еще риски для экономики могут возникнуть этой осенью? Справится ли бюджет с нынешней нагрузкой?

— Пока государство справляется с бюджетными обязательствами — в этом плане стоит отдать должное финансово-экономическому блоку правительства, который выстроил сложную систему сдержек и противовесов. Она позволяет компенсировать выпадающие доходы, регулировать их и подкручивать так, чтобы не перекладывать основную нагрузку на широкие слои граждан. Изменения происходят постепенно.

В целом давление, скорее всего, будет расти, но неравномерно. Наиболее вероятный сценарий — усиление нагрузки на сверхпотребление, сверхбогатых и людей с высокими доходами. То есть то, чего давно требовали коммунисты — более крутая прогрессивная шкала НДФЛ, — скорее всего, будет введено. Вероятно, эта мера не вызовет серьезного оттока капитала. Где-то активность может снизиться, но в целом это разумнее, чем повышать НДС, который задевает все секторы экономики.

У бюджета еще есть запасы и дополнительные возможности, чтобы в ближайшие несколько лет не перекладывать существенные расходы на основную массу населения.

Все яблоки в одну корзину

— Никто не ожидал никакой драматургии от предвыборной кампании в Госдуму. Но она случилась: партию «Яблоко» сняли с выборов, затем в «корзине» оказался коммунист Михаил Матвеев… Как эти события могут отразиться на ходе кампании?

— Подобные изменения, конечно, отражаются на кампании, но не стоит преувеличивать. «Яблоко» в списке повышало общую явку за счет леволиберальных избирателей — в основном противников СВО. Их немного, около 3–5%, и партия вряд ли получила бы все их голоса: в лучшем случае она могла бы пройти 3%-ный барьер. Теперь, скорее всего, большинство из этого сегмента избирателей просто не придут на выборы.

— Что же в этом хорошего, если люди не придут?

— Важно понимать, что, с другой стороны, есть и ультрапатриотические избиратели, которые могли не пойти на выборы из-за присутствия «Яблока» в бюллетене: для них это оскорбление. Учитывая, что в процессе снятия партии участвовала «Родина», также придерживающаяся ультрапатриотических взглядов, эти избиратели могут прийти на участки и компенсировать тем самым отток сторонников «Яблока».

Вполне вероятно, что мы вообще не увидим изменений явки: вместо одних придут другие. При этом главный выгодоприобретатель снятия «Яблока» — «Новые люди»: они могут добрать еще 1–3%, но это незначительно, учитывая, что электоральная ниша «Яблока» сама по себе была очень узкой.

— Практически одновременно с партией «Яблоко» с выборов в Госдуму через суд был снят коммунист Михаил Матвеев, и тоже за нарушение авторских прав при агитации. Это новый тренд? Нам следует готовиться собирать «урожай» из упавших кандидатов?..

— Снятие кандидатов по таким основаниям — давняя и распространенная практика, ничего нового в этом нет. Кейс «Яблока» уникален тем, что впервые по этим основаниям снят список партии на федеральных выборах — этим и вызвано повышенное внимание. А так кандидатов за нарушение авторских прав снимают регулярно. Например, в 2021 году на довыборах в Заксобрание Иркутской области сняли коммуниста Александра Качина в Октябрьском округе — как раз за это. В случае с Михаилом Матвеевым внимание привлекла его медийность.

На выборах этот инструмент снятия применяется, когда кандидаты пренебрегают простейшими рекомендациями по использованию объектов авторского права в агитации. Волны снятий ожидать не стоит — возможны лишь точечные инциденты, особенно на конкурентных округах, где есть смысл нанимать специальных юристов для подготовки исков.

*Внесен в реестр террористов и экстремистов Росфинмониторинга.