«Как ни странно, “Роллинги” по-прежнему катятся», – писал Билл Уаймен в своей книге, вышедшей в 2002 году. Прошла почти четверть века, но движение не остановить. «“Роллинг Стоунз” сделаны из стали», – любит говорить Мик Джаггер, и подтверждением тому новый альбом.

Foreign Tongues получился отменного качества. Трое оставшихся музыкантов и их многочисленные помощники сотворили монолит – крепкий, весомый, отточенный. Это абсолютно «роллинговский» альбом, без заигрываний с модными стилями, но со звуком XXI века. В нем есть нерв, есть наглость, есть дух английской подворотни, который парни культивируют со времен Street Fighting Man. В нем яркие темы и плотный, фактурный аккомпанемент.

Когда-то они создали свою фирменную музыкальную концепцию – аккордный ритм-энд-блюз с двухгитарным взаимодействием. Она претерпевала развитие, но на Foreign Tongues присутствует практически в первозданном виде: Рон Вуд накладывает свои короткие соло и арпеджио на ритмические изыскания Кита Ричардса, создавая инструментальный поток, вслушиваться в который порой интереснее, чем в вокал, – например, в Side Effects.

Джаггер поет основательно, без поблажек себе, все ноты у него на месте, включая фальцетные. Ричардс тоже любит попеть, в Some of Us у него главная партия. Это как советские композиторы пели дурными голосами свои песни, но Кит и здесь убедителен, сделал вещь в эстетике Дилана. Не подвела и ритм-секция. Дэррил Джонс играет просто, вместе с тем выразительно, ровно столько, сколько нужно. Барабанщик Стив Джордан, заменивший Уоттса, не копирует его стиль, у Чарли была джазовая школа, у Стива манера более роковая, увесистая. Песня Hit Me in the Head, последняя запись с Чарли Уоттсом, вошедшая в альбом, дает возможность сравнения.   

Прекрасна Back in Your Life, в ней безупречно все – форма, развитие, сопоставление аккордов. Здесь отличился Рон Вуд, самый молодой из «Роллингов» (ему всего 79): у него три сольных фрагмента, и все разные. Первый – лирико-приджазованный, второй (после традиционной для блюзовиков фразы Джаггера Come on, Ronnie в конце квадрата) – утяжелено-драматический, финальный – умиротворяющий.

Отлично сделана кавер-версия песни Эми Уайнхаус You Know I’m No Good: парни убрали избыточную мелодраматичность, сохранив щемящую интонацию, добавили цельности звучания и грува – получился образцовый хит.

Если в Foreign Tongues чего-то (или кого-то) не хватает, то великолепной бэк-вокалистки Лизы Фишер, которая пренебрегла в свое время сольной карьерой ради работы с Rolling Stones. От ее невероятных бэков в Gimme Shelter и других песнях шел мороз по коже, но она, наверное, уже на пенсии.   

По прослушивании альбома не исчезает мысль, что его готовили как прощальный: видно (точнее, слышно), что его долго вынашивали, продумывали, совершенствовали, вложили в него душу. На нем отмечены культовые для рока персонажи, но скорее для истории, их музыкальный вклад в альбом минимален: Дэррил Джонс сыграл бы на басу в Covered in You поинтереснее Маккартни; чтобы обозначить ритм на бочке в Beautiful Delilah, не нужен барабанщик уровня Чеда Смита; от Стива Уинвуда не потребовалось ни одно клавишное соло, он только поддерживал гармонию.

В тексте Rough and Twisted упоминается Мадди Уотерс, давший группе название. Завершает диск архаичный блюз Beautiful Delilah – кавер Чака Берри, с песен которого юные бунтари когда-то начинали и композицией которого теперь будто закольцовывают.

В качестве финального аккорда Foreign Tongues был бы идеален. Но хочется ошибаться.