Внешнеэкономическая деятельность сохраняет приоритетное значение: только за июль и август экспортерам пообещали компенсацию логистических затрат при поставках продовольствия на «дальнюю дугу», новое экспортное финансирование для товаров Союзного государства и обнуление вывозных пошлин на сжиженные углеводородные газы. Тем любопытнее взглянуть итоги первого полугодия 2026 года по свежим данным Белстата.

Экспорт остается в числе приоритетов белорусской экономики как вполне рабочая установка. Правительство Александра Турчина уже сейчас формирует подходы к основным целевым прогнозным документам на 2027 год, и сохранению экспортного потенциала в них отводится заметное место. Логика простая: белорусская экономика устроена так, что внутренний рынок физически не способен использовать все объемы местного производства товаров и услуг. Поэтому любая плановая цифра по росту рано или поздно упирается в способность продать произведенное за пределами страны — отсюда и обилие поддерживающих механизмов, и повышенное внимание к каждой десятой процента экспортной динамики.

Впрочем, у данной модели роста есть обратная сторона — импортная зависимость. Чтобы производственные цепочки работали, экономике нужен постоянный приток закупок из-за рубежа: сырье, комплектующие, энергоносители, оборудование, а вместе с товарами — и услуги. Поэтому белорусская экономика постоянно находится в поиске баланса между темпами двух потоков — экспорта и импорта.

Итак, по данным Белстата, за январь-июнь 2026 года внешнеторговый оборот товаров составил $ 50,29 млрд против $ 41,47 млрд годом ранее — плюс 21,3%. Экспорт прибавил заметнее: $ 23,76 млрд против $ 19,28 млрд, то есть 23,2%. Импорт рос сдержаннее — $ 26,54 млрд против $ 22,19 млрд, или плюс 19,6%. Разрыв в темпах составил 3,6 процентного пункта в пользу экспорта, и формально это ровно та конфигурация, которой требует логика сбалансированного роста: продаем быстрее, чем покупаем.

Вместе с тем базовая расстановка сил при этом осталась прежней — Беларусь по-прежнему приобретает за рубежом больше, чем продает. Отрицательное сальдо за полугодие составило $ 2,78 млрд против $ 2,91 млрд годом ранее.

Чуть выразительнее выглядит другой индикатор — покрытие импорта экспортом выросло с 86,9% до 89,5%. Каждый доллар зарубежных закупок теперь обеспечен собственной экспортной выручкой почти на девяносто центов вместо прежних восьмидесяти семи.

Чтобы лучше понять, как складывался этот результат, полезно разложить полугодие по месяцам. Экспортная картина 2026 года на первый взгляд выразительна: каждый из шести месяцев оказался лучше соответствующего месяца прошлого года. В январе экспорт составил $ 3,26 млрд против $ 2,78 млрд, в феврале — $ 3,45 млрд против $ 3,04 млрд, в марте случился рывок сразу до $ 4,42 млрд против $ 3,44 млрд. Дальше, однако, ситуация иная. В апреле показатель откатился до $ 4,13 млрд, в мае подрос до $ 4,29 млрд, в июне снова снизился — до $ 4,21 млрд. Мартовский максимум не превзойден уже три месяца подряд. Годовые темпы при этом остаются высокими (в мае — рекордные для полугодия 29,2%), но обеспечены они не продолжающимся ростом, а слабой прошлогодней базой: в 2025 году экспорт полугодия чаще рос от января к июню, тогда как в 2026-м он с марта держится на одном уровне. Иными словами, экспортная выручка вышла на плато около $ 4,2 млрд в месяц — высокое, но плато.

Импорт вел себя иначе. Он тоже прибавлял в каждом месяце год к году, но, в отличие от экспорта, продолжил расти и весной: июньские $ 4,83 млрд стали максимальным месячным значением полугодия, обойдя мартовские $ 4,80 млрд. Результат виден в помесячном сальдо, траектория которого куда менее ровная, чем экспортная. В январе дефицит сократился с $ 458,0 млн до $ 211,8 млн, в марте — с $ 601,1 млн до $ 380,8 млн, в апреле незначительно — с $ 551,6 млн до $ 501,8 млн. Зато в феврале разрыв расширился с $ 514,4 млн до $ 694,3 млн, в мае — с $ 297,5 млн до $ 374,0 млн, а в июне — с $ 489,1 млн до $ 617,0 млн. Три месяца из шести закрылись хуже прошлогодних.

География экспорта в 2026 году повторяет прошлогодний рисунок с точностью до наоборот. Год начался с повышенной концентрации на постсоветском направлении: в январе на страны СНГ пришлось 72,4% белорусских поставок против 68,2% годом ранее, в феврале — 73,4% против 70,4%. Но с марта соотношение перевернулось, и все следующие четыре месяца доля СНГ держалась ниже прошлогодней: 68,2% против 71,7% в марте, 70,3% против 73,7% в апреле, 72,9% против 74,0% в мае и 74,2% против 76,1% в июне. По итогам полугодия доля СНГ составила 71,8% против 72,5% годом ранее — сдвиг в пределах статистической погрешности, но с принципиально иной внутренней траекторией: в 2025 году концентрация на постсоветских рынках от весны к лету нарастала, в 2026-м она сначала резко упала, а затем начала возвращаться назад.

Зеркально этому вел себя экспорт в страны вне СНГ: за полугодие он вырос на 26,3%, до $ 6,70 млрд, обогнав по темпам поставки в СНГ (+22,1%). Однако разгон произошел не в течение полугодия. В январе и феврале экспорт на «дальнюю дугу» практически топтался на прошлогоднем уровне — $ 901,7 млн и $ 916,4 млн, прирост менее 2%. В марте случился скачок до $ 1,41 млрд против $ 973,3 млн годом ранее, и именно он обеспечил почти весь полугодовой результат.

Импорт подобной интриги не предлагает вовсе. Доля закупок в странах СНГ колебалась в узком коридоре: 60,4% в январе, 59,2% в феврале, 57,1% в марте, 58,7% в апреле, 59,0% в мае и 57,8% в июне — с разбросом менее трех с половиной процентных пунктов. За полугодие на СНГ пришлось 58,6% импорта против 58,0% годом ранее. Структура закупок законсервировалась чуть ниже шестидесяти процентов и не показывает ни дальнейшего смещения в сторону России, ни признаков разворота. Впрочем, иного ждать было бы странно: конфигурация импорта определяется не конъюнктурой, а логистикой, внешнеэкономическими ограничениями и привязкой к российским энергоносителям — факторами, которые за год не меняются.

Разрез сальдо по рынкам объясняет, почему полугодие сложилось именно так. Положительная часть внешнеторгового баланса по-прежнему формируется исключительно на постсоветском пространстве, и за полугодие эта опора заметно окрепла: профицит торговли со странами СНГ достиг $ 1,50 млрд против $ 1,10 млрд годом ранее. Но весь прирост пришелся на первый квартал — $ 614,3 млн против $ 185,5 млн, рост более чем втрое.

Во втором квартале профицит составил $ 889,9 млн против $ 915,4 млн, то есть уже уступил прошлогоднему. Помесячно видно то же: январь дал $ 260,8 млн против $ 75,0 млн, март — $ 272,9 млн против $ 68,9 млн, а вот апрель ($ 182,9 млн против $ 185,6 млн) и май ($ 373,7 млн против $ 405,3 млн) закрылись хуже прошлогодних, и лишь июнь вышел в символический плюс — $ 333,3 млн против $ 324,5 млн. Механика проста: в первом квартале экспорт в СНГ рос на 21,7% при импорте в 15,6%, во втором соотношение перевернулось — 22,4% против 25,9%. Российский рынок продолжает покупать, но и продавать начал активнее.

Торговля со странами вне СНГ, наоборот, тянет баланс вниз сильнее прошлогоднего: дефицит за полугодие расширился с $ 4,01 млрд до $ 4,28 млрд. И здесь свежие данные особенно показательны — июньский минус в $ 950,3 млн стал худшим месячным результатом за последнее время.

Чтобы оценить не только географию, но и качество внешнеторговых изменений, статистику принято смотреть в разрезе укрупненных товарных групп: инвестиционные товары — машины, станки и оборудование, обновляющие производственный потенциал; промежуточные — сырье, материалы и комплектующие для выпуска продукции; потребительские — готовые изделия, доходящие до полки магазина.

Эти данные выходят с временным лагом: общая картина торговли доступна уже за полугодие, а товарный разрез — пока только за январь-май. Впрочем, пяти месяцев вполне достаточно, чтобы тенденции проступили отчетливо. И самая отчетливая из них — провал инвестиционных товаров. Их экспорт за январь-май составил $ 1,66 млрд, или 100,8% к прошлогоднему уровню.

Импорт этой группы, напротив, вырос на 14,0%, до $ 2,15 млрд, а отрицательное сальдо удвоилось — с $ 239,2 млн до $ 489,5 млн. Для экономики, привыкшей называть себя сборочным цехом, сигнал крайне неприятный: спрос на белорусские машины и оборудование, главным покупателем которых остается Россия, буксует. Единственная смягчающая оговорка — растущий ввоз оборудования может означать инвестиционную активность внутри страны, которая обернется производственным результатом позже.

Куда благополучнее выглядят промежуточные товары, и именно они вытянули общий баланс. Экспорт группы вырос на 24,8%, до $ 9,61 млрд, тогда как импорт прибавил лишь 14,1%, достигнув $ 11,75 млрд. Дефицит по группе сократился с $ 2,59 млрд до $ 2,14 млрд — улучшение на $ 454 млн, крупнейший вклад среди всех товарных групп.

Самая динамичная группа — потребительские товары: экспорт вырос на 30,9%, до $ 7,01 млрд, импорт — на 26,8%, до $ 7,42 млрд, а отрицательное сальдо сократилось с $ 498,7 млн до $ 413,0 млн. Доля потребительских товаров выросла и в экспорте (с 33,8% до 35,9%), и в импорте (с 32,0% до 34,2%) — то есть внешняя торговля Беларуси заметно сместилась в сторону готовой продукции с обеих сторон прилавка.

Внутри группы, однако, живут две противоположные истории.

Первая — продовольствие, традиционная и заслуженная опора белорусского экспорта: поставки выросли с $ 2,98 млрд до $ 3,85 млрд, а положительное сальдо — с $ 1,45 млрд до $ 1,90 млрд. Это единственная крупная товарная группа, дающая стране чистую валютную выручку, и именно на нее направлены свежие правительственные меры вроде компенсации логистики при поставках на дальнюю дугу.

Вторая история — непродовольственные товары, где даже впечатляющий рост экспорта на 33,1% не поспевает за импортом: закупки готовых изделий увеличились с $ 4,32 млрд до $ 5,47 млрд, а отрицательное сальдо расширилось с $ 1,95 млрд до $ 2,31 млрд. Схема получается устойчивая: белорусская еда «кормит» торговый баланс, а импортный ширпотреб его проедает, причем во втором случае аппетит растет быстрее.

В сумме внешняя торговля Беларуси за первое полугодие 2026 года выглядит результативнее прошлогодней: оборот $ 50,29 млрд, рост на 21,3%, экспорт прибавляет быстрее импорта, дефицит сократился до $ 2,78 млрд, покрытие импорта экспортом поднялось с 86,9% до 89,5%. Сильные стороны этой картины реальны — продовольственный экспорт с профицитом почти в $ 1,9 млрд, сокращение дефицита по промежуточным товарам, осторожное расширение поставок за пределы СНГ. Но слабые стороны очевидны: экспорт с марта стоит на плато около $ 4,2 млрд в месяц, импорт продолжает расти и в июне обновил максимум полугодия, второй квартал закрылся на $ 155 млн хуже прошлогоднего, а экспорт инвестиционных товаров попросту остановился, потеряв два процентных пункта доли.

Прогноз на год при этом определяет фактор, к торговле прямого отношения не имеющий. Значительная часть долларового прироста — курсовая переоценка: рублевая выручка при пересчете в доллары выглядела на 15% больше просто потому, что российский рубль укрепился с 87,6 до 76,1 за доллар. Во втором полугодии эта подпорка будет исчезать арифметически. Иными словами, даже при неизменном курсе годовые проценты роста во втором полугодии могут сократиться до однозначных, а при ослаблении российского рубля курсовой канал сработает уже на понижение — и тогда белорусская внешняя торговля может увидеть свои показатели без косметики курсовых колебаний.