Проведём эксперимент — сравним заработную плату учителя и уборщицы. В развитом обществе подобные сопоставления кажутся абсурдными. И это действительно так, но всё-таки сравним. Картина получается занимательная. Нет, мы ещё не докатились до того, что педагог в школе получает меньше уборщицы, но разрыв минимален.
Немного статистики. По данным профильных сервисов за январь–август 2025 года, медианная предлагаемая зарплата в учительских вакансиях составила около 54 тыс. рублей. Разумеется, до вычета НДФЛ в 13%. Аналогичный показатель у уборщицы — в среднем около 48 тыс. рублей, с диапазоном примерно от 36 до 60 тыс. рублей. Разница имеется, но она не принципиальная — несколько тысяч рублей.

Педагог в школе предварительно должен получить высшее образование, регулярно проходить курсы повышения квалификации и трудиться на 1,5–2 ставки. Даже отпуск в 56 суток не способен компенсировать неприятный осадок от «высокооплачиваемой» профессии. Если сюда же добавить крайне непростой родительский контингент («я вам дитятко отдала — вот и учите его»), бесправие перед учениками и бюрократическую нагрузку, то мотивацию работать в школе вообще негде брать. Тем не менее, в школах работают, и получается это вполне сносно. Пока получается, надо отметить.

Нисколько не умаляя труд обслуживающего персонала, минимальная разница в оплате труда с педагогами ставит в тупик. Так просто не должно быть. А может быть ещё хуже — в отдельных регионах Кавказа зарплата учителя и уборщицы почти сравнивается. Разумеется, всё с оговорками: речь идёт об оплате одной учительской ставки в 18 часов, которую очень мало кто берёт — на неё просто не выжить. Но это неправильно, когда педагог сознательно перегружает себя 30–40 часами нагрузки, дабы не плакать при виде зарплаты. О том, каким образом такая конвейерная работа учителя сказывается на качестве образования, рассказывать излишне.

О хроническом недофинансировании зарплатного фонда учителей написано очень много, и это давно должно было вызвать определённую реакцию со стороны правительства. Но дело не только в зарплате, а в её неравномерности. Статистика подсказывает: учительский доход варьируется от региона к региону в 4–6 раз. Москва, Санкт-Петербург, северные и дальневосточные территории традиционно платят своим учителям много. Точнее, сравнительно много: столичные цифры, по разным источникам, колеблются в диапазоне от 130 до 190 тыс. рублей в месяц до вычета налогов. Достаточно ли этого в столице? Вопрос риторический.

На нижних строчках рейтинга Ивановская область, Кабардино-Балкария, Ингушетия, Чеченская Республика, Адыгея и Калмыкия, где учитель может получать чуть выше МРОТ. Например, по данным Минпросвещения, средняя заработная плата педагога в Ингушетии составляет около 31 тыс. рублей. О чём говорит такой дисбаланс в оплате труда? О том, что для детей в стране создан неравный доступ к школьному образованию. Когда учитель получает едва-едва выше МРОТ, можем ли мы надеяться на качественный результат образования и воспитания подрастающего поколения? Разумеется, никто не отменяет наличие в школах энтузиастов своего дела, готовых посвящать себя детям бесплатно, но таких сейчас считанные единицы.

Существует две статистики дефицита кадров в школах России. Одна — от Министерства просвещения: она сигнализирует о примерно 18 тыс. вакансий, что составляет около 1,75% от кадрового состава. То есть, по версии ведомства, учителей хватает — штаты наполнены. Независимые аналитики насчитали до 600 тыс. незаполненных ставок в школах. Дисбаланс впечатляющий и очень просто объяснимый: все зияющие ставки берут на себя учителя смежных специальностей. Не хватает учителя физики? Нагрузку распределяют между математиками и химиками. Специальности же почти смежные — чего бояться.
Особенно удручающая статистика в сельских территориях, где нагрузка педагога может составлять 40–45 часов в неделю, а предметов может быть и пять, и шесть. Таким образом предлагается строить технологический суверенитет в России? Неудивительно, что уровень образования является одним из важных факторов миграции населения из сёл в города. А те, кто остаются, фактически исключают своих детей из конкуренции со сверстниками. Это может привести к тому, что Россия потеряет новых Менделеевых, Курчатовых и Королёвых.

Скромные зарплаты учителей не вдохновляют молодёжь. Как уже говорилось неоднократно, сейчас в педагогике работает двойной отсев талантов. Первый — когда абитуриенты поступают в педагогические вузы. Конкурс здесь очень скромный, и результаты ЕГЭ при поступлении учитываются едва ли не по «низу рынка». Выражаясь дипломатично, высокобалльники на педагогические специальности идут неохотно. Кто готов работать за 30–40 тыс. в месяц? И это ещё в лучшем случае. Второй отсев случается после получения диплома о высшем образовании или спустя несколько месяцев после устройства в школу. Процент отказа работать по специальности в педагогике один из самых больших в стране: только около трети выпускников педвузов идут работать в школу — и это, по многим оценкам, ещё оптимистичная цифра.

Низкая заработная плата в школе сформировала класс репетиторов. Запускается цепная реакция: маленькая зарплата вымывает хороших учителей из отрасли в область платных услуг, и отныне подготовка выпускника к экзаменам ложится на семейный бюджет. Это к вопросу о всеобщем и качественном школьном образовании в России. Нередко наблюдается ситуация, когда в школах остаются только те, кто не нашёл себя в другой сфере либо не получилось в репетиторстве. Типичный российский учитель в настоящее время трудится не только в школе: после работы он небесплатно подтягивает ребят по программе либо готовит к ОГЭ и ЕГЭ. Порой доход от репетиторства превышает доход в школе.
С точки зрения прагматика, только 25-летний педагогический стаж и последующая за ним досрочная пенсия удерживают учителей в школе. Только вот получать эту пенсию можно не сразу после четвертьвекового юбилея в школе, а лишь спустя несколько лет — из-за переходного периода по отсрочке назначения. Недавно к списку «бонусов» добавилось удостоверение учителя, регулярное бесплатное посещение музеев и автоматическое вручение знака «Ветеран труда» после 25 лет работы. Раньше для статуса ветерана и последующими льготами учителям приходилось отдельно доказывать свою профессиональную состоятельность.

Есть ещё одно не самое очевидное следствие низкой заработной платы в школе — нехватка учителей-мужчин. Главе семейства просто стыдно зарабатывать то, что платят сейчас педагогу. Директора и прочие управленцы получают сравнительно неплохо, но таких ставок исчезающе немного. Вот и уходят мужчины из школы. А ведь именно сейчас, как никогда ранее, в образовании нужен пример успешного мужчины и его вклад в формирование молодёжи. Во многих семьях нет отцов, и этот пробел в воспитании могли бы компенсировать мужчины-педагоги. Но их очень мало, и они хронически перегружены неподъёмной учебной нагрузкой — иначе их в школе не удержать.

Вот таким нехитрым образом недостаток финансирования может привести к плачевным последствиям. Не спасёт и модная нынче тенденция создавать островки благополучия — элитные школы, гимназии, лицеи, уровень заработной платы в которых кратно больше среднего по отрасли. Обычно таких учреждений не больше двух-трёх на регион, и многие считают их визитной карточкой образования. Это не так. Наша визитная карточка — это зарплата педагога на уровне уборщицы.

• Евгений Федоров