Дворец, в котором горит живой костёр О близости, которую невозможно ...

Дата публикации: 18-08-2026 15:37:00

Дворец, в котором горит живой костёр
О близости, которую невозможно сгенерировать
Я давно мечтала попасть на экскурсию в Аничков дворец.
Наверное, потому что для меня он всегда был одним из самых романтичных дворцов Петербурга, стоящим прямо посреди Невского, почти в самой гуще городской жизни, но каким-то удивительным образом сохраняющим внутри пространство другого времени, где за каждой дверью остаются следы людей, которые здесь любили, принимали решения, растили детей, устраивали балы, читали книги, переживали войны и снова возвращались к жизни.
На экскурсии мы шли через Комнаты сказок, парадные гостиные, зимний сад, библиотеку Александра III, его кабинет, Белоколонный танцевальный зал, и постепенно дворец переставал быть для меня просто красивой архитектурой.
В какой-то момент я поняла, что главная его история вообще не про царей.
Она про то, как пространство меняет своё предназначение, но сохраняет способность собирать людей.
В XVIII веке это был дворец фаворитов.
В XIX и начале XX века императорская резиденция.
А в 1937 году бывший царский дворец открыл двери уже детям.
Причём город подошёл к этой идее с удивительным размахом: 228 крупных промышленных предприятий и научных учреждений участвовали в оснащении кружков, лабораторий и секций нового Дворца пионеров, который должен был стать местом, где ребёнок может попробовать себя в самых разных видах деятельности. Сегодня здесь, по словам экскурсовода, занимаются около шестнадцати тысяч детей почти по тысяче образовательных программ.
Мне очень нравится сама эта историческая метаморфоза: дворец, построенный для избранных, постепенно превратился в место, куда дети приходят искать себя, как будто архитектура власти однажды стала архитектурой возможности.
Но сильнее всего меня потрясла другая часть экскурсии.
Осенью 1941 года Дворец пионеров перестал принимать детей, потому что в его залах развернули гражданский госпиталь примерно на тысячу коек. После артобстрелов окна были выбиты, помещения закрывали фанерой и матрасами, огромные комнаты пытались согревать буржуйками, а в отчёте комиссии весной 1942 года было записано, что температура в палатах не превышала пяти градусов. Здесь лечили раненых, женщин, стариков, детей, которых приносили с Невского и соседних улиц.
А потом происходит то, от чего у меня во время экскурсии внутри что-то буквально остановилось.
Госпиталь переводят в другое место, и уже 17 мая 1942 года дворец снова начинает работать для детей.
Педагоги ходят по домам, разыскивают своих воспитанников, возвращают их сюда, сначала открываются кружки эстетического направления, позже технические, спортивные и другие.
Представьте этот военный Петербург!!- блокада ещё не закончилась, голод, холод, потери - город продолжает жить на пределе человеческих сил.
И взрослые всё равно принимают решение вернуть детям музыку, рисование, творчество, встречу друг с другом: не когда всё закончится, не после победы, не когда жизнь снова станет нормальной - прямо внутри ненормальной, страшной блокадной жизни.
Мне кажется, это один из самых сильных ответов на вопрос, зачем ребёнку вообще нужны другие люди:
Человеку недостаточно выжить физически- ему нужно принадлежать, нужно быть замеченным, нужно вместе что-то создавать, нужно иметь место, где тебя ждут.
И, возможно, именно поэтому сегодня я думаю об Аничковом дворце как об огромном пионерском костре( Не буквальном, конечно).
Вместо огня здесь музыка, театр, лаборатория, фотография, спорт, литература, совместные проекты, но смысл отрядного костра остаётся тем же.
Люди собираются вокруг чего-то общего и постепенно становятся немного ближе друг к другу, здесь есть тема, которая всё чаще проявляется в моей работе с современными подростками.
У наших детей появился новый собеседник:
Очень удобный.
Почти идеальный.
Он не устает.
Не перебивает.
Не говорит: «Мне сейчас некогда».
Не закатывает глаза.
Не смеётся над вопросом.
Не обижается, если исчезнуть посреди разговора.
Не требует выдерживать его собственное настроение.
Это ИИ - да, да искуственный интеллект, он может поддержать, помочь подобрать слова, структурировать мысли, обсудить сложную ситуацию, предложить варианты, и мне совершенно не хочется превращать разговор об этом в очередную борьбу взрослых с технологиями.
Меня интересует гораздо более тонкая граница- что происходит, когда удобный собеседник начинает заменять человеку опыт живой близости?
Потому что ИИ действительно может дать подростку многое: внимание, предсказуемость, ощущение, что тебя не осудят, возможность говорить о сложном без риска увидеть выражение чужого лица.
Для ребёнка, который много раз сталкивался с критикой, отвержением или насмешкой, это может быть невероятно притягательно.
В психологическом смысле он получает очень безопасное подтверждение: «со мной всё в порядке» - и... иногда это даже становится поддержкой, которой не хватает в реальной жизни.
Но близость в реальности устроена иначе:
Настоящий человек не существует специально для нас, у него есть своё настроение, своя история, свои границы, своя усталость.Он может не согласиться, не понять, сказать в ответ что-то неуклюже, обидеться, замолчать или рассмеяться совсем не там, где мы ожидали.
И главное, однажды попросить, чтобы мы тоже услышали его, именно эта непредсказуемость делает живые отношения сложнее виртуального разговора и именно она делает их развивающими.
Потому что, чтобы остаться рядом с другим человеком, мне приходится всё время немного двигаться , выдерживать несовпадение, слышать чужое «нет», иногда не получать того ответа, который хотелось получить и иногда самому становиться тем человеком, который поддерживает.
Мне нравится называть это мускулатурой отношений. Она не формируется от количества сообщений, она появляется в тысячах маленьких моментов живого присутствия:
Когда один человек начинает улыбаться и второй непроизвольно улыбается в ответ.
Когда компания вдруг одновременно смеётся над одной и той же нелепостью.
Когда подросток по лицу друга понимает, что сейчас не нужно давать совет.
Когда рядом кто-то молчит, но это молчание почему-то не ощущается пустотой.
В исследованиях живого общения есть сложные понятия, связанные с синхронизацией взаимодействующих людей, но мне гораздо ближе простой человеческий перевод: на некоторое время мы оказываемся внутри одного настоящего. Эта способность живого взаимодействия, телесного присутствия и общей эмоциональной настройки является одной из важных тем исследовательской части моей летней главы.
Мы смотрим на один огонь! Поддерживаем общий костер, слушаем одну музыку, несём один рюкзак, готовим одну еду, смеёмся над одной историей.
И создаём воспоминание, которое принадлежит не мне и не тебе отдельно, а нашему «мы».
ИИ может рассказать подростку, что такое костёр,может предложить сто тем для разговора возле него, может написать красивую историю о дружбе, но он
не может почувствовать, что от огня стало слишком жарко и нужно чуть отодвинуться.
Не может протянуть кружку человеку напротив.
Не может заметить, что один участник компании давно молчит и ему, возможно, хочется, чтобы его позвали в разговор.
Не может через десять лет случайно встретить знакомого и сказать: «Помнишь тот вечер?»
Именно это я называю границей между разговором и отношениями.
Удивительным образом об этом же рассказывал мне и сам Аничков дворец.
В Комнатах сказок экскурсовод показала росписи, которые создавали для детей в 1930-е годы. Художники работали яичной темперой, разводя природные краски на желтках с добавлением уксуса, и только на роспись двух помещений ушло около двадцати тысяч яиц. Белки при этом не выбрасывали, их отправляли на кондитерскую фабрику, где из них делали безе и пастилу.Меня ужасно тронула эта почти абсурдная деталь-двадцать тысяч яиц ради детской сказки.
. Можно было сделать проще, быстрее, практичнее.
Но кто-то решил создать для детей настоящий мир, в который можно войти телом, увидеть стены, мебель, цвета, персонажей, сесть на ковёр и оказаться внутри истории.
И эти росписи пережили войну.
После холода, бомбёжек и госпиталя художников пригласили на реставрацию, а затем, по словам экскурсовода, кисть художника почти не касалась этих стен десятилетиями, настолько качественно была сделана работа и настолько бережно к ней относились.
Мне кажется, отношения тоже создаются примерно так, не быстро, не идеально, не одним правильным разговором.
Они состоят из тысяч почти незаметных слоёв, совместных ужинов, поездок, шуток, конфликтов, примирений, прогулок, праздников, вечеров, когда взрослый смог не читать лекцию, а просто остаться рядом.
И именно поэтому я бы сегодня не стала запрещать подростку разговаривать с ИИ.
Мне гораздо интереснее спросить:
«Что именно ты получаешь в этом разговоре такого, чего тебе не хватает среди людей?»
Спокойствие? Отсутствие оценки Признание? Возможность выговориться?
Ощущение, что тебя дослушают до конца?
И вот здесь почти проект из кружка Аничкового дворца для нас, родителей:
Потому что если подростку легче говорить машине, поскольку дома его постоянно перебивают советами, возможно, сначала взрослым стоит изменить не телефон ребёнка, а собственный способ слушать.
Если цифровой собеседник ценен тем, что не осуждает, стоит посмотреть, сколько оценки существует в реальной семейной коммуникации.
Если подросток прячется в ИИ от социальной неловкости, ему, возможно, нужен не запрет, а безопасное пространство живого общения, где можно быть не самым остроумным, не самым активным, иногда странным, молчаливым, растерянным и всё равно оставаться частью группы.
Можно даже предложить подростку интересный эксперимент.
Представить, что его ИИ-собеседник однажды решил написать ему совершенно честное письмо о собственных ограничениях.
«Я могу подобрать для тебя слова, но не могу положить руку тебе на плечо, когда слов недостаточно».
«Я могу обсуждать с тобой страх, но не могу вместе войти туда, где страшно».
«Я могу придумать шутку, но не могу неожиданно засмеяться вместе с тобой так, чтобы через десять лет этот смех вдруг вернулся воспоминанием».
«Я могу помогать тебе думать о жизни, но не могу проживать её рядом с тобой».
А потом спросить:
чего из этого тебе сегодня особенно не хватает среди людей?
Мне кажется, это намного важнее любого разговора о вреде технологий.
Потому что задача взрослых сегодня не закрыть детям дверь в цифровой мир.
Наша задача сделать реальный мир достаточно живым, чтобы у подростка оставалось желание иногда выходить из цифрового дворца к человеческому костру.
И здесь я снова думаю об Аничковом.
Когда-то в Белоколонном зале проходили императорские балы, где приглашения означали статус, соблюдались иерархия и церемониал, играли оркестры, а попасть внутрь могли лишь избранные.
Сегодня в этом же дворце дети занимаются музыкой, театром, техникой, наукой, спортом, участвуют в конкурсах, конференциях, ездят в лагерь «Зеркальный», собираются в библиотеках и залах, которые почти никогда не пустуют.
Как будто история сделала красивый круг.
Пространство, когда-то созданное для демонстрации положения, стало местом принадлежности.
Для меня это очень сильная метафора того, что необходимо подросткам сейчас, не ещё один идеальный собеседник, не ещё одно пространство, где всё настроено под них.
А место, где их ждут живые люди:
где их отсутствие заметят, где их вклад действительно что-то меняет, где другой человек имеет право быть неудобным.
Где возникает настоящее «мы».
Я здесь не один. И рядом со мной не функция, которая отвечает на мои слова, а человек, с которым мы постепенно создаём общую историю.
Наверное, именно ради этого город когда-то снова открыл детям Аничков дворец посреди блокадной весны и именно это, несмотря на все технологические чудеса нашего времени, нам по-прежнему важно сохранять.
Поэтому этим летом мне хочется предложить родителям подумать не столько о том, сколько времени подросток проводит с ИИ, сколько о качестве человеческого мира вокруг него.
Есть ли у него место, куда хочется приходить не из-за программы, а из-за людей?
Есть ли рядом человек, которому можно рассказать сложное и не получить немедленную оценку?
Есть ли в вашей семье пространство, где подростка иногда просто слушают?
Есть ли у него свой современный Аничков дворец, свой двор, лагерь, мастерская, компания, длинный стол или костёр, где его присутствие действительно что-то меняет?
И если цифровой собеседник сегодня оказывается для него безопаснее живого человека, то, возможно, самый важный вопрос стоит адресовать не технологии, а нам:
что мы можем сделать с качеством человеческой близости вокруг наших детей, чтобы им по-прежнему хотелось возвращаться к людям?

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Где качали пресс будущие императоры и мылись веником придворные, а ...	5	7	26-06-2026
2	Самые красивые дворики Санкт-Петербурга.  1. Мозаичный дворик.  Этот дворик является ...	0	12.01	21-08-2026
3	7 пейзажных парков Санкт-Петербурга. Где душевно погулять, не уезжая из ...	5	7	03-07-2026
4	Исторические крепости строили, чтобы они были неприступными. Петропавловка доказала: сердце ...	7	8	14-07-2026
5	#Анненкирхе #ИсторияВсего #Арт_группа_Зерно #выставкаспб #питерскиеместа Сходили сегодня с девочками и ...	0	7.96	28-07-2026
6	Пока звонки в школе молчат, я сменила указку на карту, ...	0	8.36	15-08-2026
7	🌉 «Северная Столица»: 3 дня в Санкт‑Петербурге — чтобы влюбиться ...	6	7	15-07-2026
8	📌 АФИША НА 13–19 ИЮЛЯ ГЛАВНАЯ БАШНЯ СТРАНЫ Авторская экскурсия ...	0	5	13-07-2026
9	Каждый раз, когда я еду в Питер и планирую прогулки, ...	0	8.97	22-07-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 8.42. Источник: vk.com.