Сегодня Святая Церковь начинает прославлять трёх своих великих учителей и святителей. Прошло более тысячи шестисот лет с тех пор, как они заложили в фундамент строительства здания церковного, тем не менее мы пользуемся этим до сих пор. Церковное здание, благодаря их трудам, существует, процветает и до сих пор пользуется их наследием. Каждый из нас, кто молится Богу утром или вечером, ежедневно сталкивается, может быть, даже не очень обращая на это внимание, с этим опытом Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста. Очень многие церковные праздники, стихиры, которые составлены Иоанном Дамаскиным, иными церковными поэтами, на самом деле составлены на основании слов Григория Богослова. В молитвослове тоже. Например, сегодня будем читать молитву на сон грядущий, но ведь есть и молитва Иоанна Златоуста, состоящая из двадцати четырёх кратких молитв, как бы на каждый час суток. Эти молитвы вышли из сердца самого Иоанна Златоуста, который эти слова начертал. Уже потом они были записаны, а теперь мы все ими пользуемся. Мы пользуемся молитвами, но часто не молимся, а просто читаем, чаще всего рассеяно. Не удаётся нам сделать так, чтобы эта молитва стала и нашей тоже. Тем не менее, когда мы читаем и хотя бы пытаемся вникнуть в смысл этих Божественных слов, то поневоле мы приходим в такое же устроение, как и у того человека, который эти слова когда-то произнёс. Только не сразу, это происходит очень постепенно. Как музыкант, если по нотам играет произведение, написанное в XVII веке, то он вольно или невольно входит в состояние чувств и образов композитора, который жил до него триста-четыреста лет назад. Такое чудо получается. Так и здесь, потому что в этих молитвах изложена целая программа духовного устроения.

«Господи, не лиши мене небесных Твоих благ». Смысл жизни не в приобретении благ материальных, потому что в гроб с собой вообще ничего не возьмёшь, только то, во что тебя оденут. Может так случиться, что и вообще безо всего, так тоже бывает. Речь идёт как раз именно только о небесных благах.

«Господи, избави мя вечных мук». Сон – это есть образ смерти, потому что человек закрывает глаза и как бы исчезает из этого мира, он перестаёт замечать окружающее. Сон как образ небытия. Здесь, в нашей земной жизни, закладывается и жизнь вечная. Он и просит избавить от вечных мук, потому что мы все здесь страдаем, но всё-таки все наши страдания здесь на земле временные. Обиды забываются, потерянное находится, всякие скорби, даже тяжёлые болезни, кончаются. Допустим, мы знаем, что умрём, а там, в загробном мире, нет ни болезней, ни печалей, ни воздыханий. Но душевные муки вечные, потому что, если мы сейчас терзаемы грехом, то, конечно, мы и в будущем веке будем так же терзаться грехом. Нам нужно, пока мы здесь живы, успеть освободиться от греха.

Если по каждому идти слову его, то мы ощутим это особое устроение, в котором была его душа, такое глубокое понимание насущной необходимости. Представьте себе, чем отличается писатель от не писателя? Имена очень многих писателей, которых сейчас читают очень многие люди, через пятнадцать лет никто не вспомнит никогда. А есть писатели, которые жили очень давно, не одну тысячу лет назад, их читают до сих пор, правда, круг читателей сжимается. Не все же Гомера читают, но всё-таки читают. Проходят тысячелетия, а его читают. То, что им написано, будет всегда. Так и молящихся людей то больше становится, то меньше. Представьте себе, человек составил молитву, и этими словами молятся сотни тысяч людей уже более тысячи шестисот лет. Читают это гораздо больше людей, чем читают Пушкина и Лермонтова. Большинство людей в школе почитают “Капитанскую дочку” и две-три главы из “Евгения Онегина” и этим на всю жизнь ограничиваются. А всё: “Пушкин, Пушкин, давайте памятник ему”. Как-никак, сейчас храмов уже под двадцать тысяч, это только у нас в России, ещё в Греции десятки тысяч, нам до этого уровня ещё очень далеко. Греция огромная, там десять миллионов жителей, как в Москве, но там храмов в сто раз больше, чем у нас. Люди там читают, молятся. И в Болгарии читают, в Сербии читают. Меньше, чем в России, но всё равно довольно большое количество, во всяком случае, гораздо больше, чем любого самого популярного писателя. Над этим никто не задумывается. Спроси на улице, не слыхали ли такого писателя, как Иоанн Златоуст? Может слово такое слышали, но что, когда, кто? А ведь после него двенадцать томов произведений осталось, гораздо больше, чем у Александра Сергеевича, Михаила Юрьевича, Николая Александровича, Ивана Сергеевича, Ивана Андреевича. Гораздо больше, хотя в школе заставляют учить, а здесь люди сами понуждают себя, потому что это чистое золото. Мы можем туда вникать, смысл каждого слова стараться до своего сердца донести, чтобы нам была от этого душевная польза. Тогда мы, как музыкант, играющий по нотам, входим в это состояние. Приблизительно, конечно, это совсем не тождественно, потому что даже каждый музыкант немножко по-своему играет, это всегда особо ценится. Каждый из нас молится и вкладывает смысловое и сердечное ударение на определённых словах. Даже в один и тот же день одно и то же слово больше дойдёт, а другое меньше. Тем не менее чтение этих молитв облагораживает нашу душу. Если кто-то из нас попробует молиться своими словами, у нас всегда это получится как-то, но такой глубины мы никогда не достигнем. У нас не хватит ни ума, ни образования, ни воспитания, ни духовности – ничего. Здесь в этой молитве нам как бы дан путь, по которому мы, ничего, кроме усилия воли, не реализуя, можем прийти к тому же устроению. Это великая драгоценность, поэтому Святая Церковь так их высоко почитает, этих трёх Вселенских учителей и святителей. И на Востоке, и на Западе, потому что они жили, творили, молились, спасали свои души и души других ещё до разделения Церквей. Поэтому их почитает и западная Католическая Церковь, и Православная. Их изображения почитают, мощам поклоняются.

Очень хорошо, что мы все собрались вместе им помолиться, чтобы и они помолились за нас, чтобы нам прийти в похожее устроение. Не для того чтобы от нас какой-то след на земле остался, это неважно, а важно то, что выражается словами: «Напиши мя в книге жизни». Это, конечно, образ символический, но он имеет историческое обоснование. Кстати, на Западе это сохранилось даже в православных приходах. В каждой церкви есть книга, куда записываются имена прихожан. Тот, кто записан, тот считается членом прихода, а кто не записан, тот, извините, турист, пришёл и ушёл. Прихожане – это именно те, которые записаны в этой книге, которая называлась раньше книгой жизни. Туда записывались именно члены Церкви. Если человек чем-то согрешал, отпадал от Церкви, то его вычёркивали из книги жизни. Этот образ сейчас применяется в фигуральном смысле, но когда-то имел историческую конкретную основу. Главное, чтобы мы были записаны в этой книге, чтобы Господь нас знал, а мы Его. Он, как Пастырь, а мы, как овцы, слушающие Его голос. Мы овцы, которых Он зовёт по имени. Именно поэтому эти книги и возникли, это очень важно. Имена христианские, которые мы получили в крещении, это именно те имена, по которым зовёт нас Господь и которые знает. Это очень важно для каждого из нас, просто мы это во всей полноте осознать не можем. Важно, чтобы мы были записаны в этой книге, то есть Господь нас принял в удел спасения, чтобы мы не отпали через грех от Него. Помоги нам в этом, Господи, за молитвы трёх святителей.

Свернуть