«Ворошиловский паек»

Это произошло 85 лет назад, ровно через два месяца после начала войны. Документ Государственного комитета обороны вышел под грифом «совершенно секретно», но смысл его вскоре стал известен всем:

«Постановление от 22 августа 1941 года №ГКО-562сс «О введении водки на снабжение в действующей Красной Армии».

Установить начиная с 1 сентября 1941 года выдачу 40° водки в количестве 100 граммов в день на человека красноармейцу и начальствующему составу войск первой линии действующей армии.

Председатель Государственного комитета обороны И.Сталин».

Прецеденты с подобным регулярным угощением государством своих воинов горячительными напитками у нас уже были. Еще при царе Петре Великом установили правило, согласно которому солдату русской армии полагалось выдавать каждый день по 2 чарки (примерно 250 г) хлебного вина. Водочные традиции сохранялись в Сухопутных войсках и на флоте вплоть до Первой мировой.

А спустя четверть века, уже при новой большевистской власти, к такому методу психологически-физиологического воздействия вернулись. Зимой 1939/40 гг., когда гремели бои советско-финской войны, нарком обороны Климент Ворошилов высказал предложение утвердить ежедневную выдачу красноармейцам, вынужденным сражаться в условиях сильных холодов, водки — как согревательного и профилактического средства от простуды. Именно тогда и появились знаменитые «наркомовские 100 грамм». Правда, уже весной, после поражения Финляндии, казенная дармовщина по части выпивки кончилась. Однако разгоревшиеся через год с небольшим ожесточенные бои с армиями Третьего рейха, которые атаковали страну, вновь заставили вспомнить о «ворошиловской» норме.

Как пояснил корреспонденту «МК» специалист, занимающийся изучением истории Великой Отечественной, Семен Гладилин, в войска был спущен не сам секретный документ, подписанный Сталиным, а подготовленное на его основе «практическое руководство к действию» — приказ «О выдаче военнослужащим передовой линии действующей армии водки по 100 граммов в день». Его завизировал 25 августа заместитель наркома обороны генерал-лейтенант интендантской службы А.В.Хрулев. Здесь уже все очень конкретно: наряду с бойцами, которые сражаются на «передке», установленную порцию «беленькой» должны получать также летчики, которые выполняют боевые задания, и обслуживающий их инженерно-технический состав полевых аэродромов.

Впрочем, такой порядок просуществовал лишь несколько месяцев. Уже к следующему лету он был изменен. Новое «алкогольное» постановление ГКО вышло 6 июня 1942 года.

— На сохранившемся исходном экземпляре этого документа видны исправления, которые внес своим «всемогущим» красным карандашом сам Иосиф Виссарионович, — пояснил Гладилин. — Первый пункт решения «О порядке выдачи водки войскам действующей армии» никаких замечаний Хозяина не вызвал: «Прекратить …> массовую ежедневную выдачу водки личному составу войск действующей армии». А вот в пункт 2 Верховный главнокомандующий внес серьезные изменения. Первоначально текст выглядел так: «Сохранить ежедневную выдачу водки только военнослужащим частей передовой линии, имеющим успехи в боевых действиях против немецких захватчиков, увеличив норму выдачи водки военнослужащим этих частей до 200 г на человека в день». В сталинской редакции условия получения 40-градусного пайка выглядят иначе: «Сохранить ежедневную выдачу водки в размере 100 граммов военнослужащим только тех частей передовой линии, которые ведут наступательные операции». Таким образом, «отец народов» посчитал, что для его верноподданных 200 граммов казенной водки за раз — слишком много. Кроме того, как видим, выдача «наркомовской» порции — это не приз за успехи на поле боя, а по сути моральная и физическая поддержка при наступлении.

— А если солдаты держат оборону, если на их участке фронта активных боевых действий не ведется — значит, там воцарился «сухой закон»?

— Ответом на такой вопрос служит третий пункт постановления: «Всем остальным военнослужащим передовой линии выдачу водки по 100 г на человека производить в следующие революционные и общественные праздники: в дни годовщины Великой Октябрьской революции — 7 и 8 ноября, в день Конституции — 5 декабря, в день Нового года — 1 января, в день Красной Армии — 23 февраля, в день международного праздника трудящихся — 1 и 2 мая, во Всесоюзный день физкультурника — 16 августа, а также в день полкового праздника (сформирование части)».

Первоначально в перечне питейных дат фигурировал еще один праздник — Международный юношеский день, 6 сентября, однако Сталин его вычеркнул. Видимо, посчитал нелогичным отмечать водкой дату, посвященную молодежи, которой следует вести здоровый образ жизни.

Интересно, что среди всех фронтов, которые вели боевые действия, один оказался на особом положении по части узаконенного алкоголя. Тем, кто воевал на Закавказском фронте, вместо водки выдавали вино: по 200 граммов портвейна либо по 300 граммов сухого в день.

Однако и июньские правила не продержались долго. Очередные изменения по части «ворошиловского пайка» были внесены незадолго до начала наступления наших войск под Сталинградом, 12 ноября 1942 года. Отныне право на получение ежедневной дозы алкоголя получили воины всех частей, которые находились на передовой и вели боевые действия. Кроме них доза — хотя и вдвое меньшая, 50 граммов в день, — полагалась некоторым подразделениям, находящимся в прифронтовой зоне: дивизионным и полковым резервам, личному составу стройбатов. Такая же норма была отныне предусмотрена и для раненых; впрочем, в каждом конкретном случае — при отсутствии противопоказаний со стороны медицины. Можно предположить, что такое расширение списка получающих горячительное было связано с наступлением зимних холодов.

А еще через пять месяцев условия вновь поменялись. Вернее, их фактически вернули к варианту, установленному постановлением от 6 июня, о котором уже шла речь. С 3 мая 1943-го массовая выдача водки осуществлялась только личному составу тех частей, которые вели наступление (определение того, какие конкретно соединения следует считать наступающими, возлагалось на Военные советы фронтов и отдельных армий). Бойцы остальных полков, батальонов, дивизионов могли рассчитывать на подобное угощение лишь в дни титульных праздников.

В августе 1943 года распоряжением сверху расширили перечень тех, кто имел право на «ворошиловский паек». Водку теперь могли получать солдаты и офицеры частей НКВД, служащие железнодорожных войск.

Солдатская выпивка за казенный счет продолжалась потом еще более полутора лет. «Наркомовские» прекратили выдавать в мае 1945-го — после победы над Германией.

«Микстура» от простуды

— Какие цели преследовали инициаторы выдачи «наркомовской нормы»?

— Споры об этом идут до сих пор, — подчеркнул Семен Гладилин. — Безусловно, если речь идет о боевых действиях в холода (поздней осенью, зимой), «беленькая» могла помочь согреться, оказывалась такой «микстурой» от простуды. Это ведь испытанный народный способ. Однако спиртное доставлялось старшиной в окопы и летом, когда ни о каком согреве речи идти не могло. И тут вполне уместно возложить на 40-градусную иные профилактические функции: выпитая красноармейцем порция водки снимала нервное напряжение, стресс, притупляла страх, неуверенность перед возможным столкновением с неприятелем… А если боец получал ранение вскоре после того, как «принял на грудь», спиртное срабатывало как анестезия, помогая при таких обстоятельствах дождаться медицинской помощи. Нельзя сбрасывать со счетов и роль «огненной воды» как средства дезинфекции пищеварительной системы в условиях антисанитарии, которой трудно избежать солдатам про ходу сражений.

В разгар боев порой приходилось вносить коррективы в устоявшиеся правила выдачи «горячительного» спецпайка. Об одной из подобных ситуаций упомянул в своих мемуарах генерал-майор Александр Васильевич Пыльцын, которому довелось во время войны быть командиром взвода, роты в составе отдельного штрафного батальона 1-го Белорусского фронта. Ветеран вспомнил о том, что происходило после того, как их подразделение во время наступательной операции «Багратион» трое суток сражалось с немцами и наконец было отведено с линии боевого соприкосновения для отдыха. «Наши тыловики к этому времени подоспели с кухнями и боеприпасами. …> На этот раз всему командному составу было передано распоряжение комбата разъяснить бойцам, почему не выдавалась наркомовская «сотка» водки перед обедом (штрафникам на передовой «ворошиловский паек» тоже полагался. — А.Д.). Дело в том, что даже эти 100 граммов алкоголя могли усугубить физическое состояние, если их принять на совсем уж пустой желудок и при такой степени усталости. Поэтому водку всем нам выдали только перед тем, как снова поступила команда «вперед».

— «Наркомовские 100 грамм» — это одна из «эталонных» материальных примет той войны. Наряду, скажем, с танком Т-34, автоматом ППШ, «катюшей»… Как относились в войсках к такой узаконенной практике?

— Сохранилось немало высказываний тех участников боев, которые воспринимали регулярную выдачу спиртного на фронте совершенно нейтрально, а то и вовсе отрицательно. Некоторые определенно считали, что солдат, взбодрившийся водкой еще перед тем, как на передовой разгорелась очередная заваруха, имеет гораздо больше шансов быть убитым или раненым. Ведь у него под влиянием алкоголя притупляется бдительность, снижается скорость реакции, ухудшается ясность мышления… К слову, специалисты нашли подтверждение подобным опасениям и у нашего великого полководца Александра Суворова. Среди его лаконичных наставлений есть и такое: «До боя пить — убитому быть!»

Вот воспоминания одного из ветеранов: «Конечно, перед боем ходили и раздавали бойцам водочку. Для храбрости, как полагается. …> Из бойцов, кто постарше, тот не пил. Молодые и необстрелянные — пили. Они-то в первую очередь и погибали».

Свое мнение на сей счет высказал в свое время известный советский режиссер Григорий Чухрай, которому тоже довелось воевать с немцами: «В самом начале войны мы, молодые десантники, крепко однажды выпили, и из-за этого были большие потери, поэтому к концу войны, став уже опытным воином, я обходился без 100 граммов».

Впрочем, имелись и приверженцы противоположной точки зрения. Мол, пить на войне солдату нужно — от этого боеспособность его, настрой на победу над врагом повышаются.

Здесь можно привести мнение совсем юного еще бойца об отношениях с 40-градусной (из письма к матери): «…иногда выпить необходимо для поднятия духа. После этого что-то горячее по жилам разбегается. После этого больше делаешь и меньше думаешь. Здесь это необходимо…»

Погодные условия тоже оказывали влияние на подход к алкогольному вопросу. Однозначно высказался о роли «ворошиловского пайка» во время зимних боев в Сталинграде один из офицеров, Федор Ильченко, который вошел в историю Великой Отечественной как человек, участвовавший в аресте фельдмаршала Паулюса: «Без спиртного невозможно было победить …> мороз. Фронтовые 100 грамм …> спасали солдат от обморожения, так как многие ночи они проводили в чистом поле на голой земле…»

Блокадная «хвойная»

Доводилось слышать рассказы о том, какой способ зарядиться поосновательнее использовали порой фронтовики. Правда, такое ноу-хау больше годилось для тех, кто служил в маленьких постоянных командах. Например, в одном танковом экипаже, в орудийном расчете. Там народ выпивал по очереди. Скажем, получив на пятерых пол-литра водки, все это количество отдавали двоим, так что каждому доставалось уже по 250 граммов — вполне серьезная порция. А на завтра очередные 0,5 литра «беленькой» оприходовала уже другая пара…

Возникали, судя по воспоминаниям ветеранов, порой и иные ситуации, которые давали возможность хряпнуть как следует. Это уже из разряда «не было бы счастья, да несчастье помогло». Если тыловые службы данной воинской части не получили вовремя сведений о потерях в подразделении, водку старшина приносил в окопы из расчета на полный список личного состава. Конечно, полагалось в подобном случае возвращать назад излишки, образовавшиеся из-за того, что кто-то убит, кто-то ранен, отправлен в медсанбат. Однако на практике такого не происходило, и солдаты наливали себе в кружки вместо сотки по 150, 200, а то и все 300 граммов — за себя и за того парня…

Нашлась любопытная статистика. Оказывается, во время войны в СССР ударными темпами строили не только предприятия по выпуску военной техники, снаряжения, но и спиртзаводы. Причина вполне понятная: «огненная вода» являлась действительно важным стратегическим ресурсом для воюющей страны. Дело не только в ставших обязательными «фронтовых 100 граммах» (ежемесячно в действующую армию отправляли для таких целей по 40–50 железнодорожных цистерн с водкой). Кроме этого спирт в больших количествах требовался для нужд, например, авиации, а еще медицины: обработка поверхностей тела вокруг ран, производство дезинфицирующих средств… При этом часть старых производств по выпуску спирта оказалась на территории, захваченной неприятелем, некоторые другие были повреждены бомбежками. Пришлось расширять производственные мощности соответствующего профиля за счет создания новых заводов — в Поволжье, в Сибири, на Урале. В общей сложности за период Великой Отечественной их построили 26.

Одно из «алкогольных» предприятий работало и в блокадном Ленинграде. Там производили помимо обычной продукции и «эксклюзивную»: выпускалась так называемая хвойная водка с повышенным содержанием витамина С, который очень важен в ситуации хронической нехватки полноценного питания. Ее отправляли для раздачи «наркомовской нормы» в части, оборонявшие город, а также в госпитали.