У всякого великого революционера биографы рано или поздно находят «русский след». У Эрнесто Че Гевары он есть на самом деле — и это не метафора. Женщину, которую молва упорно называет любовью команданте, звали Тамара Бунке. Мир запомнил её под оперативным псевдонимом Таня — единственной женщины в последнем, боливийском отряде Че. По матери она была русской, свободно говорила по-русски, а вокруг её имени вот уже полвека клубится столько легенд, что отделить документ от домысла — задача для настоящего расследования.

Хайде Тамара Бунке Бидер родилась 19 ноября 1937 года в Буэнос-Айресе. Родители её были коммунистами-эмигрантами, бежавшими из Германии после прихода Гитлера к власти: отец, Эрих Бунке, — немец, школьный учитель, мать, Надя Бидер, — еврейка родом из Российской империи. Дома говорили по-немецки и по-испански, мать учила дочь русскому. Вот он, «русский след», — не выдуманный, а вписанный в метрику: по материнской линии Таня была русской, и советские друзья семьи звали девочку на русский манер — Тамарой.

В 1952 году семья вернулась в Восточную Германию. Тамара выросла образцовой гражданкой ГДР: комсомол (точнее, Союз свободной немецкой молодёжи), Университет имени Гумбольдта, отделение романских языков, работа переводчицей на международных мероприятиях. Спортсменка, стрелок, гитаристка, исполнительница латиноамериканских песен — аргентинское детство сделало её живым мостом между двумя мирами. Именно это и определило её судьбу.

С Че Геварой она познакомилась не на Кубе и не в Москве. В декабре 1960 года Гевара во главе кубинской торговой делегации приехал в ГДР — и переводчицей ему назначили 23-летнюю Тамару Бунке. Этот факт документирован и признаётся всеми биографами команданте, включая автора самой фундаментальной его биографии Джона Ли Андерсона.

Дальше начинается зона, где документы заканчиваются и начинаются догадки. Молва — а вслед за ней и часть популярной литературы — превратила берлинскую встречу в начало романа. Строгие биографы осторожнее: никаких писем, свидетельств очевидцев или иных прямых доказательств любовной связи между Геварой и Бунке не существует. Есть косвенное: через несколько месяцев после той встречи Тамара бросила университет, Берлин и налаженную жизнь — и в мае 1961 года уехала на Кубу. Официально — строить социализм и работать переводчицей. Поклонники красивой версии видят в этом поступке женщину, поехавшую за любимым через океан. Скептики — идейную коммунистку, для которой кубинская революция была делом жизни ещё до знакомства с Геварой. Правда, как водится, недоказуема — и потому легенда живёт.

На Кубе Бунке работала в министерстве просвещения, в федерации женщин, переводила с немецкого — и была на виду. А в марте 1963 года исчезла из публичной жизни: её отобрали для подготовки к нелегальной работе. Кубинская разведка готовила её больше года — шифры, тайники, радиодело, легендирование. Псевдоним Таня, по распространённой версии, она выбрала сама — в память о Зое Космодемьянской, действовавшей под этим именем: советская героиня была кумиром её юности. Так русская линия в этой биографии закольцевалась ещё раз.

В 1964 году в Боливию въехала Лаура Гутьеррес Бауэр — аргентинка немецкого происхождения, этнограф, изучающая боливийский фольклор. Легенда была безупречна: Таня действительно записывала народную музыку, вращалась в высшем обществе Ла-Паса, была вхожа в окружение президента Баррьентоса, а для укрепления легенды заключила фиктивный брак с молодым боливийцем и получила гражданство. Несколько лет она была глубоко законспирированным агентом кубинской разведки в стране, которую Гевара выбрал для своей последней партизанской войны.

В конце 1966 года Че тайно прибыл в Боливию. Таня связывала городское подполье с лагерем партизан в Ньянкауасу. В марте 1967-го она привезла в лагерь двух гостей — француза Режи Дебре и аргентинца Сиро Бустоса — и осталась там: возвращаться было нельзя. В джипе, который она оставила в городке, полиция нашла её записные книжки и документы. Легенда Лауры Гутьеррес рухнула, и блестящая нелегалка в одночасье превратилась в рядового бойца обречённого отряда.

Дальнейшее известно по дневнику самого Гевары и материалам боливийской армии. Отряд разделился; Таня оказалась в арьергардной группе Хоакина. 31 августа 1967 года группа попала в засаду при переправе через реку Рио-Гранде у брода Вадо-дель-Йесо. Таня погибла в воде с оружием в руках — за пять недель до гибели самого Че. Ей было 29 лет. Боливийские военные, к слову, похоронили её по-христиански — по легенде, на этом настояли местные женщины. В 1998 году её останки нашли, и ныне она покоится в мавзолее в Санта-Кларе, на Кубе, рядом с Геварой — так посмертная судьба вновь соединила их имена.

Теперь — о трёх главных версиях, окружающих её имя.

Версия первая, романтическая. О любви Тани и Че писали много — вплоть до утверждений, что в отряде их связь была очевидна всем. Первоисточник большинства таких утверждений — поздние пересказы и беллетризованные биографии. Документальная база — ноль. Дневник Гевары упоминает Таню сдержанно, по-деловому; узнав о её вероятной гибели (сначала он не поверил сообщениям), команданте записал строки сожаления о потере бойцов — не более. При этом у Че на Кубе оставалась жена Алейда Марч и дети. Честный вывод: роман возможен, но не доказан.

Версия вторая, шпионская — и самая скандальная. В ряде западных публикаций Таню называли агентом КГБ или Штази, приставленным следить за Геварой, — а самые смелые авторы утверждали, что именно она сознательно «засветила» отряд, выполняя задание Москвы, которой боливийская авантюра Че была не нужна. Источник этой версии — показания перебежчиков и сочинения времён холодной войны. Серьёзные исследователи, включая Андерсона, относятся к ней скептически: документальных подтверждений вербовки Тани советской или восточногерманской разведкой не найдено, а её мать Надя Бунке до конца своей долгой жизни (она умерла в 2003 году) судилась с авторами подобных публикаций и выигрывала процессы. Провал же с документами в джипе объясняется проще и печальнее — усталостью и ошибкой перегруженной нелегалки, а не коварным планом.

Версия третья, официально-кубинская. На Кубе Таня — героиня, «партизанка Таня», символ интернационализма; её именем называли школы и бригады. Эта каноническая версия старательно обходит и романтический, и шпионский сюжеты: соратница, боец, мученица революции.

Строго говоря, называть Тамару Бунке русской — упрощение: аргентинка по рождению, немка по отцу и гражданству, кубинка по службе. Но упрощение это не беспочвенно. Русской была её мать. Русский язык звучал в её доме с детства. Псевдоним она взяла в честь русской героини. В её биографии был и Советский Союз — она бывала там, сопровождала делегации, восхищалась страной, победившей фашизм, от которого её родители бежали через океан. Из всех женщин, чьи имена молва связывала с Геварой, она — единственная, в чьих жилах текла русская кровь.