В российских кинотеатрах начинают показывать виртуозный, как цирковой фокус, неонуар Потси Пончиролли «Мотор Сити» (Motor City). Михаила Трофименкова он затянул как своего рода черная кинодыра в жанровой вселенной.

«Перстенек, что ты дала, / Мне носить неловко. / Что за черт? Почему? / Буду я тем перстеньком / Заряжать винтовку»,— напевал бравый солдат Швейк в бессмертном романе Ярослава Гашека.

Бравый ветеран Вьетнама — действие датировано 1977 годом — Джон Миллер (Алан Ритчсон) принял эти куплеты за руководство к действию и зарядил перстеньком убиенной невесты Софии (Шейлин Вудли) картечь, которую выпустит в лицо королю городского наркотрафика Рейнольдсу (Бен Фостер). Обручальное кольцо, знаете ли, не простое украшенье.

Про Ритчсона достаточно сказать, что он служил моделью для Беовульфа в фильме Роберта Земекиса (2007). Вот и здесь он врывается на экран в прологе (он же финал) как этакая помесь Беовульфа с Кинг-Конгом, чтобы скинуть с крыши небоскреба на капот кабриолета Рейнольдса труп продажного полицейского. Спойлер для слабонервных: копу он предварительно отстрелил ногу по ходу эпической дуэли в кабине лифта. А тот все пытался, пытался, да так и недопытался приставить ногу к остатку тела.

Сцены действия в «Мотор Сити» — отдельная песня, привольная и фантасмагоричная, хотя иногда отвратительная: так, решительно не хочется, чтобы благородные герои зверски пытали человека, принуждая выдать секреты тюремной безопасности,— а они пытают.

Но хорош и побег Джона из тюрьмы, где он выделанным из воска и заточенным о цементный пол кинжалом укладывает надзирателя, а его однополчане, афроамериканец и сикх, выжигают периметр тюрьмы строгого режима. И налет ребят на штаб наркомафии с самодельными взрывными устройствами.

В общем, крови полно, и она рифмуется с любовью Джона к Софии в духе самой что ни на есть цыганщины. Впрочем, почему цыганщины? Михаил Файнштейн из группы «Аквариум» в свое время философствовал так. В чем родство между американским блюзом, французским шансоном и русским блатняком? Да в том, что они про одну и ту же коллизию: парень, ты попал.

Вот кто попал так попал, так это Джон. София, большая и прекрасная, как кабриолеты и дробовики семидесятых, ушла к нему, простому рабочему парню, от Рейнольдса. Тот подставил парня, зарядив багажник его автомобиля наркотой, тянущей на 25 лет заключения, и забрал деву обратно. Ну ничего, Джон справится, пусть, как и повелевает жанр блюза-блатняка, потеряет невесту, сраженную случайной пулей.

Красота неоновых огней и декадентских притонов с первых кадров затягивает настолько, что только через полчаса, когда с экрана раздастся вопль Софии «Я тебя любила!», и сообразишь, что доселе в фильме никто ничего не говорил. До самого финала с экрана прозвучат то ли пять, то ли шесть реплик в том же духе. «Ты знаешь, я ее любил». «А я ее еще люблю».

Фильм, конечно, не немой. Он оглушительно звуковой: полтора часа музыки 70-х или ностальгирующей по 70-м. Шлепок сигаретной пачки о стол в участке громче, чем потенциальная перепалка хорошего и плохого полицейских.

Даже имя Софии мы узнаем из ее бейджа официантки, а имена копов из табличек на дверях кабинетов. На вьетнамское же прошлое Джона укажет промелькнувшая в кадре фотография.

Это чистый сценарный концепт, фокус, фишка. В принципе, «Мотор Сити» можно описать одной фразой: жестокий романс, где не разговаривают. Но авторы фильма правы: зачем лишняя болтовня в жанре, где все роли расписаны наперед, героям розданы ролевые маски, и можно просто любоваться криминальным балетом на улицах города, которого нет.

Да, действие происходит в Детройте, тогда еще автомобильной столице США. Снимать же его в современном Детройте было решительно невозможно. Это своего рода локальная Хиросима, где выжженные дома соседствуют с великолепными музеем и стадионом, где при приближении любых прохожих стоит запереться в автомобиле, а над вокзалом, памятником рузвельтовской архитектуры, веет простреленный звездно-полосатый флаг. В итоге Детройт снимали в еще, дай ему бог здоровья, живом Нью-Джерси. И в этом вторая, горькая фишка фильма: реквием по некогда великому городу.