«Черника» продолжает расследование деятельности ООО «КарелФлот Инвест». На полученных редакцией кадрах с воздуха в оконечности причальной насыпи видны два продолговатых контура, напоминающие корпуса барж. Раньше две баржи стояли возле причала, теперь их не видно, зато на прежнем месте судов появились два характерных выступа, засыпанных камнем. Если версия редакции подтвердится, компания могла не просто спрятать старые суда внутри сооружения, в котором стройнадзор выявил признаки самовольной постройки, но и заложить в Онежском озере источник загрязнения, последствия которого могут проявиться спустя годы. Два контура под камнем

Дорога к причалу начинается с предупреждений. Сначала появляется знак с названием ООО «КарелФлот Инвест» и карьера «Западно-Каккаровский», затем жёлтая табличка сообщает, что дальше проходит технологическая дорога, по которой запрещены проход и проезд. За этими знаками продолжается обычная промышленная жизнь: грузовики идут к берегу, над дорогой висит пыль, к причалу швартуются суда, на них грузят камень.

Если смотреть на происходящее с земли, ничего необычного можно и не заметить. Огромная насыпь врезается в Онежское озеро, техника работает, бизнес приносит доход. Однако съёмка с воздуха показывает то, что невозможно увидеть из-за забора или с технологической дороги.

Скриншот из видео

На оконечности насыпи отчётливо заметны два продолговатых выступа. По форме, размерам и расположению они напоминают корпуса барж, которые раньше находились возле причала. Теперь суда исчезли, а их предполагаемые очертания оказались закрыты слоем камня и грунта.

Скриншот из видео

Редакция не может на основании одной аэрофотосъёмки категорически утверждать, что под насыпью действительно лежат две баржи. Для окончательного вывода необходимо обследование водолазами или гидролокатором. Однако новые кадры дают достаточные основания для проверки, которую надзорные органы почему-то до сих пор не провели.

Теперь важно установить не только то, куда исчезли суда, но и что могло быть похоронено вместе с ними.

Если баржи действительно лежат под насыпью

Старое судно нельзя просто затопить и считать, что проблема решена. Перед утилизацией его необходимо обследовать, очистить от топлива, масел, технических жидкостей и загрязнённых осадков, демонтировать аккумуляторы и оборудование, удалить материалы, способные представлять опасность для окружающей среды.

Проводились ли такие работы с баржами, находившимися у причала «КарелФлот Инвест», редакции неизвестно. Пока не установлено даже их нынешнее местонахождение. Компания не предъявила документы об утилизации или перемещении судов, а государственные органы, судя по имеющимся ответам, их судьбой особенно не интересовались.

Если баржи были затоплены без предварительной очистки, под камнем могут находиться остатки нефтепродуктов, технические масла, аккумуляторы, старое электрооборудование и лакокрасочные покрытия. Со временем вода проникает в отсеки, металл разрушается от коррозии, а содержимое постепенно переходит в воду и донные отложения.

Такое загрязнение не обязательно начинается с огромного нефтяного пятна и мёртвой рыбы у берега. Оно может годами оставаться незаметным. Опасные вещества способны накапливаться на дне и включаться в пищевую цепочку: сначала их поглощают микроорганизмы и донные обитатели, затем мелкая рыба, а после неё более крупная.

В конце этой цепочки находится человек.

То, что однажды может оказаться на нашем столе

Онежское озеро для жителей Карелии не является далёким природным объектом с туристической открытки. Это вода, которая поступает в городские системы водоснабжения. Это рыба, которую ловят местные жители, продают на рынках и готовят дома. Поэтому всё, что происходит в озере, рано или поздно касается каждого из нас.

Вода не признаёт границ земельных участков и не читает разрешения на строительство. Если загрязняющие вещества попадут в акваторию, они не останутся строго возле причала ООО «КарелФлот Инвест». Течения, сезонные колебания уровня воды и движение донных отложений способны распространить последствия за пределы предполагаемого источника загрязнения.

Именно поэтому экологическая безопасность не может строиться по принципу «пока никто не отравился, нарушения нет». Когда опасные вещества обнаруживают уже в воде, донных отложениях или живых организмах, устранить последствия бывает намного сложнее и дороже, чем вовремя удалить первоначальный источник.

Если баржи действительно находятся внутри насыпи, компания могла сэкономить на их подъёме и законной утилизации. Но экологические и финансовые риски при этом никуда не исчезли. Они просто перешли к жителям Карелии и государству. Компания получает прибыль от перевалки камня сегодня, а оплачивать очистку дна, подъём разрушенных корпусов и восстановление акватории через десять или двадцать лет могут обычные налогоплательщики.

Выражение «химическая мина замедленного действия» может показаться громким, но оно точно передаёт характер возможной угрозы. Такая мина не взрывается сразу. Она лежит под водой, медленно разрушается и до поры ничем себя не выдаёт.

Возможно, этот процесс уже идёт. Возможно, баржи были тщательно очищены и непосредственной химической опасности не представляют. Выяснить это можно только после подводного обследования и отбора проб. Пока таких исследований нет, заверения в отсутствии угрозы не имеют убедительной основы.

Эксперт уже предупреждала о рисках

В третьей части расследования «Черника» публиковала выводы инженера-эколога Ксении Каревой, изучившей материалы по отгрузочному комплексу строительного камня в бухте Хоугуя. Эксперт выявила признаки возможного негативного воздействия на водную среду и ихтиофауну.

На предоставленных фотографиях были зафиксированы пятна, предположительно связанные с горюче-смазочными материалами, неорганизованный сток, открытое хранение сыпучих материалов и насыпь, выходящая за границы земельного участка. Специалист также обратила внимание на риски загрязнения акватории и необходимость дополнительного обследования.

Эксперт не утверждала, что источником возможного загрязнения являются баржи. Однако её заключение показывает, что экологические риски в бухте возникли не после появления новых кадров. Признаки нарушений фиксировались и раньше, но вместо полноценного обследования редакция получила ответ природоохранной прокуратуры об отсутствии оснований для принятия мер реагирования.

Теперь к прежним обстоятельствам добавились два объекта под насыпью, внешне напоминающие корпуса судов. Если контролирующие органы вновь ограничатся осмотром с берега и перепиской с самой компанией, это будет трудно объяснить обычной невнимательностью.

Что говорит закон

Статья 56 Водного кодекса России прямо запрещает сброс в водные объекты и захоронение в них отходов производства и потребления, включая выведенные из эксплуатации суда, другие плавучие средства, их части и механизмы.

Если под насыпью действительно находятся списанные баржи, проверяющим предстоит установить их правовой статус, принадлежность и техническое состояние. Необходимо выяснить, были ли они выведены из эксплуатации, проводилась ли очистка, существуют ли документы об утилизации и предусмотрено ли использование судовых корпусов проектом реконструкции причала.

Не меньшее значение имеет Технический регламент о безопасности объектов внутреннего водного транспорта, утверждённый постановлением правительства России № 903. Он устанавливает обязательные требования к безопасности таких объектов, их эксплуатации и утилизации.

Пока эти обстоятельства не установлены, говорить о конкретном составе уголовного преступления преждевременно. Однако если подтвердится захоронение судов с остатками опасных веществ и создание реальной угрозы окружающей среде, материалы должны получить не только административную, но и уголовно-правовую оценку. Какую именно статью следует применять, должны решать следственные органы после проведения исследований, а не редакция на основании фотографии.

Это ещё и земля вепсов

Причал ООО «КарелФлот Инвест» находится на территории Рыборецкого вепсского сельского поселения. Рыбрека является его административным центром. Вместе с Шелтозерским и Шокшинским вепсскими поселениями эта территория входит в Прионежский район и официально относится к местам традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности вепсов.

Герб Рыборецкого вепсского сельского поселения

Вепсы являются коренным малочисленным народом России. Республика Карелия, Ленинградская и Вологодская области указаны в Едином перечне как территории их проживания. Прионежский район, включая Рыборецкое, Шелтозерское и Шокшинское вепсские сельские поселения, также включён в федеральный перечень районов проживания этого народа. Это подтверждается и решением Верховного суда России.

Такой статус не запрещает промышленную деятельность и не превращает всю территорию в особо охраняемую. Однако государство обязано учитывать, что хозяйственные объекты создаются в исконной среде проживания малочисленного народа, сохранение которого напрямую связано с землёй, водой и природными ресурсами.

Федеральный закон «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» предоставляет представителям таких народов право участвовать в контроле за соблюдением природоохранного законодательства при промышленном использовании природных ресурсов, строительстве и реконструкции хозяйственных объектов. Закон также предусматривает их участие в экологических и этнологических экспертизах, затрагивающих места традиционного проживания.

Возникают вопросы. Привлекались ли представители вепсского сообщества к обсуждению реконструкции причала? Оценивалось ли влияние объекта на их исконную среду обитания и традиционное природопользование? Обращались ли надзорные органы к администрации Рыборецкого вепсского сельского поселения и общественным организациям вепсов?

Пока компания грузит камень и получает прибыль, под угрозой может оказаться не только часть Онежского озера, но и среда, в которой формировался и сохранялся один из самых малочисленных народов России. И тогда возникает ещё один неприятный вопрос: что в реальности осталось от официальных программ поддержки и сохранения вепсов, кроме красивых отчётов, фестивалей и музейных стендов?

На Амуре судно признали инородным телом

Карельским надзорным органам не требуется придумывать порядок действий с нуля. Подобные ситуации уже рассматривались судами в других регионах России, и сложившаяся практика исходит из того, что затонувшее судно не является нормальной частью водной экосистемы.

Показательный спор рассматривался на Дальнем Востоке после затопления судна в Амуре. Суд апелляционной инстанции сформулировал принципиальный вывод:

«Затонувшее судно не является естественным компонентом экосистемы реки Амур, является инородным телом для реки».

Суд указал, что нахождение такого объекта в реке создаёт угрозу причинения ущерба водному объекту и праву граждан на благоприятную окружающую среду. Эту позицию позднее приводил Росприроднадзор в сообщении о взыскании ущерба, причинённого Амуру.

Особенность ряда амурских дел заключалась в том, что вместе с судами в воду попал каменный уголь. Поэтому выводы о свойствах и экологической опасности груза нельзя автоматически переносить на Рыбреку. Однако вывод о самом судне имеет более широкое значение: затопленный и оставленный в водном объекте корпус рассматривается как инородное тело, которое несёт потенциальный риск для экосистемы.

Обобщение судебной практики, опубликованное Право.ru, показывает два основных критерия, которыми руководствуются суды: выведено ли судно из эксплуатации и предпринимал ли собственник действия по его подъёму в разумный срок. Отсутствие явных негативных последствий не доказывает отсутствия ущерба, поскольку экологический вред способен проявиться через значительный период времени.

Как власти Петербурга поднимали «Серебряного кита»

27 марта 2023 года во время ледохода частично затонул плавучий ресторан-дебаркадер «Серебряный кит». Железобетонное судно длиной около 65 метров находилось на Неве в районе проспекта Обуховской Обороны. Первые обследования не выявили загрязнения воды, однако государственные органы не решили, что судно можно оставить в реке.

Затонувший плавучий ресторан «Серебряный кит» на набережной проспекта Обуховской Обороны.
Автор: Тихонов Михаил

Санкт-Петербургская транспортная прокуратура провела проверку. Материалы были переданы в следственные органы, после чего в отношении неустановленных работников и представителей компании-собственника возбудили уголовное дело по статье 246 УК РФ о нарушении правил охраны окружающей среды при производстве работ.

Одновременно прокуратура обратилась в суд с иском к владельцу дебаркадера ООО «Фарсэй». Василеостровский районный суд удовлетворил требования прокурора и обязал владельца освободить акваторию Невы. Судебное решение и позицию прокуратуры подробно описывал «Коммерсантъ».

Росприроднадзор рассчитал экологический ущерб. Ведомство пришло к выводу, что ресторан-дебаркадер не является естественным компонентом Невы, а его нахождение в воде приводит к засорению реки. Собственнику направили требование возместить более 350 миллионов рублей.

Иск о взыскании всей рассчитанной суммы не завершился её фактическим получением. Однако главная экологическая задача была решена: собственника обязали освободить акваторию, после чего под контролем транспортной прокуратуры начались подъём и демонтаж «Серебряного кита».

Таким образом, в Петербурге прокуратура организовала проверку и обратилась в суд, следственные органы возбудили уголовное дело, Росприроднадзор рассчитал ущерб, а собственника обязали убрать судно из реки. И всё это происходило несмотря на то, что специалисты первоначально не обнаружили загрязнения воды.

Прокуратура не увидела, стройнадзор увидел

В Карелии ситуация пока развивается по противоположному сценарию. Карельская межрайонная природоохранная прокуратура не обнаружила оснований для принятия мер реагирования. Практически одновременно Госкомитет Карелии по строительному, жилищному и дорожному надзору сообщил «Чернике», что реконструкция объекта велась без разрешения на строительство.

Фото: «Черника»

Более того, стройнадзор выявил признаки самовольной постройки и направил соответствующее уведомление администрации Прионежского района. Теперь выясняется, что внутри этой постройки могут находиться корпуса двух судов.

На Амуре суд признал затонувшее судно инородным для речной экосистемы объектом. В Петербурге прокуратура добилась подъёма дебаркадера даже при отсутствии подтверждённого загрязнения воды. В Карелии же природоохранная прокуратура не установила даже того, куда исчезли баржи и что находится под причальной насыпью.

Поэтому прежний ответ надзорного органа уже нельзя считать достаточным. Он был дан без установления содержимого насыпи и исследования возможного воздействия спрятанных под ней объектов на Онежское озеро.

Вопросы, на которые придётся ответить

Карельской межрайонной природоохранной прокуратуре необходимо сообщить, проводилось ли подводное обследование оконечности насыпи и устанавливалась ли судьба барж. Запрашивались ли сведения об их собственниках, регистрационных номерах, списании и утилизации? Отбирались ли пробы воды и донных отложений?

Фото: «Черника»

Отдельно прокуратуре предстоит объяснить, почему её подход настолько отличается от практики других регионов. Почему в Петербурге частично затонувший объект стал основанием для прокурорской проверки, уголовного дела, судебного иска и расчёта экологического ущерба, а в Карелии исчезновение двух барж и появление их предполагаемых контуров под насыпью не вызвало никакой реакции?

Госкомитету по стройнадзору предстоит выяснить, предусмотрено ли проектной документацией использование судовых корпусов при реконструкции причала. Администрация Прионежского района должна объяснить, какие меры она приняла после получения уведомления о самовольной постройке и намерена ли добиваться приведения объекта в законное состояние.

Наконец, ответов ждём от ООО «КарелФлот Инвест». Компания может положить конец всем предположениям, предъявив документы о местонахождении и утилизации барж. Если суда были законно перемещены, это должно подтверждаться соответствующими актами. Если их использовали при формировании насыпи, компания обязана показать проект, разрешения и документы о проведённой очистке.

Молчание этих вопросов не снимает. Оно лишь усиливает подозрения.

Позиция редакции

«Черника» пока не утверждает, что под насыпью находятся именно две баржи, хотя их очертания хорошо видны на полученных кадрах. Мы также не заявляем, что вода Онежского озера уже загрязнена нефтепродуктами или другими опасными веществами. Для таких выводов необходимы обследование и лабораторные исследования.

Но отсутствие анализов нельзя превращать в доказательство безопасности. Российские суды указывают, что экологический вред может проявиться спустя значительное время, а затонувшее судно является инородным для водной экосистемы объектом. Практика Санкт-Петербурга показывает, что государство должно действовать, не дожидаясь массовой гибели рыбы или подтверждённого отравления воды.

Редакция направит видеоматериалы и аэрофотоснимки в Генеральную прокуратуру России, Росприроднадзор, Госкомитет Карелии по стройнадзору и Следственный комитет. Мы потребуем провести подводное обследование, установить происхождение находящихся под насыпью объектов, взять пробы воды и донных отложений, а при подтверждении версии о баржах рассчитать возможный ущерб и потребовать их подъёма.

Если выяснится, что никаких барж под камнем нет, «Черника» опубликует результаты проверки. Если же опасения подтвердятся, государство должно привлечь к ответственности всех, кто принимал решение превратить Онежское озеро в место захоронения судов.

Опасность, которую оставят детям

В этой истории речь идёт не только о двух старых баржах и законности одного причала. Речь идёт о принципе, по которому частная компания получает прибыль, а возможные последствия её деятельности оставляет обществу.

Скриншот из видео

Через двадцать лет людей, принимавших решения, может уже не быть ни в компании, ни во власти. Однако затопленные корпуса, если они действительно находятся под насыпью, останутся в озере. Поднимать разрушенные суда, очищать акваторию и выяснять, насколько далеко распространилось загрязнение, придётся другим.

Возможно, никакой экологической катастрофы не произойдёт. Возможно, корпуса были очищены и опасности не представляют. Но решать это должна не вера в добросовестность бизнеса и не очередная прокурорская отписка, а результаты подводного обследования и лабораторных исследований.

В других регионах власти не ждут, пока затонувшее судно начнёт на глазах отравлять реку. Почему для Онежского озера должны действовать другие правила?

Пока ответа нет, главный вопрос остаётся прежним: что ООО «КарелФлот Инвест» спрятало под тысячами тонн камня и почему прокуратура Карелии до сих пор не захотела туда заглянуть?

Продолжение следует.