Чайковский с женой.

Добрый гений Чайковского, его отец, учил сына боготворить женщин, словно святых. Глава семьи был чрезвычайно доволен, когда у Петра Ильича обозначился роман с итальянской певицей Дезире Арто. Увы, намечавшаяся свадьба, которая должна была избавить композитора от гомосексуальных наклонностей, не состоялась, лишь усугубив его отчаяние. Впоследствии Чайковский женился, чтоб пресечь слухи о своей сущности. Пытаясь обмануть общество, композитор получил ненавистную супругу. Опостылевшая ситуация наводила даже на мысли о самоубийстве и о том, как было бы здорово навсегда разделаться с той, которую сделал своей женой.

Когда Антонина Ивановна решала проведать мужа, он гнал ее в раздражении прочь, замахиваясь всем, что попадало под руку. В хорошем расположении духа Петр Ильич откупался от супружеских визитов 5-10 рублями. Странно в этом контексте может выглядеть глубокая связь с Надеждой Филаретовной фон Мекк, с которой Чайковский ни разу не встречался. Меценатша была старше композитора, имела одиннадцать детей и уже внуков, а посему воспринималась им как лицо без пола. Свое дело сделала и материальная помощь, исчислявшаяся десятками тысяч рублей. Баронесса же, в свою очередь, испытывала блаженство, создавая благополучие для великого композитора. Чайковский, всю жизнь сторонившийся любых других женщин, умирал в окружении мужчин. У его смертного одра находились братья Модест и Николай, а также ненаглядный племянник Владимир Давыдов.

Модест Чайковский.

К 1890-м сочинения Чайковского были известны миру, а сам он побывал в ряде громких гастрольных поездок по Европе и с огромным успехом выступил в США. В заокеанских гастролях Петр Ильич дирижировал Нью-Йоркским симфоническим оркестром прямо на открытии престижнейшего концертного зала Карнеги-холл. Парадоксальность предсмертной Шестой симфонии заключается в том, что она написана музыкантом в расцвете творческих сил. Последним произведением «Патетическая» стала по вине холеры, скоропостижно унесшей жизнь Петра Ильича.

Чайковский всегда активно переписывался с близкими, друзьями и просто знакомыми. Благодаря таким письмам в период написания Шестой симфонии нам и известны сведения о произведении. В переписке с великим князем Константином Романовым и братом композитора Модестом симфония предстает в качестве большого автобиографического романа-исповеди. Столь значимое и символичное произведение Чайковский посвятил Владимиру Давыдову, которого участливо взращивал и за 15 лет до событий вписал имя мальчика в предыдущее посвящение – «Детский альбом». Тем более любопытными виделись потомкам их последующие отношения.

Чайковский и Боб.

В 1889 году композитор признается в письме брату о том, что решение поселиться в Петербурге он принял из-за чувств к Бобу (так он называл Владимира). «Видеть его, слышать и ощущать в своей близости, кажется, скоро сделается первостепенным условием благополучия». И обращается непосредственно к 20-летнему Давыдову: «Милый, чудный, я тебя обожаю. Ты постоянно в моих мыслях, ибо при каждом ощущении печали, при каждом омрачении мысленного горизонта подобно лучу света является мысль, что ты существуешь и что я тебя увижу». Любовное томление Чайковского легко обнаружить и во многих других письмах. Племянник стал главной любовью маэстро. Исследователи подмечают, что образ Боба композитор вложил в персонажи Коклюш в «Щелкунчике», Дезире в «Спящей красавице». Страсть Чайковского заставила его оставить недавние привычки посещения злачных заведений, где он за деньги придавался любовным утехам особого характера.

Владимир Давыдов не скрывал своей нетрадиционной ориентации. Своему конфиденту он говорил так: «Мои наклонности выработались совершенно самостоятельно, в этом же надо признать виновницей одну мою природу». Биограф Чайковского Познанский утверждает, что женщинами Давыдов никогда не увлекался, но сам по себе этот факт не утверждает наличие конкретно физической связи между дядей и племянником. Вероятнее всего их связывало единомыслие. «Обожаемое существо» Петра Ильича вполне мог быть духовным спутником последних лет его жизни.

Может поэтому в одном из писем к племяннику Чайковский задает нарочито воспитательный тон: «Мне страшно не нравится твое сближение с Апухтиным. Я тебя убедительно прошу быть от него подальше. Если во время моего пребывания в Петербурге ты будешь часто с ним видеться, то это совершенно отравит мою жизнь там». И жаловался брату Модесту на невнимание юноши: «Удивительно, как Боб ленив на письма, - хоть бы плюнул на почтовую бумагу и послал».

лист рукописи симфонии с посвящением Давыдову.

На фоне прижизненных увлечений Чайковского после его смерти стали множиться слухи о том, что умер он вовсе не от холеры, а покончил с собой. Поговаривали, будто гений русской музыки отравился то ли по приказу государя, то ли по суду чести, устроенному его соратниками по училищу правоведения. Вероятная причина - страх перед назревающим скандалом из-за его любовной связи. Версии расходились только в одном: поводом стали отношения с членом императорской фамилии, шашни с племянником или родственником некоего графа Стенбок-Фермора.

Исследователи выяснили, что эти сплетни не имели под собой реальных оснований, но легенда продолжает жить и в наши дни благодаря вполне респектабельным зарубежным справочникам и энциклопедиям. Что до Боба, которому Чайковский завещал авторские права на всю свою музыку, он не нашел в завещании ни спокойствия, ни долгой обеспеченной жизни. Со временем Владимир пристрастился к морфию и в 34 года застрелился.

О переписке Чайковского с баронессой: Она слала ему деньги, а он наблюдал на ней в бинокль: Почему рухнули 14-летние отношения композитора Чайковского и баронессы фон Мекк.