Знал, что скоро уйдет, когда появился с потухшими глазами 13 августа 2016 года в непривычном спортивном костюме на праздновании своего 90-летия в театре Карла Маркса в Гаване. Сидел с печальным взглядом, будто только что схоронил близкого родственника, на первом ряду с супругой Далией Сото дель Валле, которую почти 40 лет не показывал на публике. Матерью его пятерых детей, чьи имена в знак уважения к личности Александра Македонского начинаются с буквы "А".

Фидель знал, когда надо уходить. Как и то, что никто не может его убить. В шесть лет, когда его, смертельно больного, отказались лечить медики, махнули рукой, мол, не жилец, мама и бабушка отвели его к знахаркам сантерии - этой уникальной смеси на Кубе постулатов католичества и африканских верований рабов, когда-то привезенных из Нигерии. Тогда его и заговорили на воина Огуна, самое сильное воплощение верховного божества в сантерии. Фидель говорил своим врагам: "Никто не может меня убить!" Очень спокойно, с издевкой в горах Сьерра-Маэстра обезумевшему от шока и страха батистовскому военному, отводя от себя пальцем взведенную тем винтовку. Знал, что уходить надо вовремя. Гигантом, сродни былинным гомеровским атлантам. Лидером, отцом нации, оставившим кубинцам свои заветы, сказавшим и показавшим, как жить с гордостью и честью. В противостоянии, жестком и беспощадном, с мощнейшей державой, северным соседом, Соединенными Штатами, которые при Трампе ужесточили и без того самую антигуманную блокаду в истории человечества.

Команданте заканчивал свои выступления перед миллионной аудиторией одним из самых пронзительных лозунгов XX века - Patria o muerte, "Родина или смерть!", который, кстати, впервые произнес борец за независимость Кубы в XIX веке Хосе Марти. Перед сотнями тысяч масс Фидель повторял: "Честь не продается, совесть не продается, Родина не продается!", "Венсеремос" ("Мы победим!"), вдохновляя миллионы людей на Кубе и во всем мире. Сила не в деньгах, их не возьмешь с собой туда, откуда не пишут писем и не отправляют месседжи. Деньги - пыль, и они питают два самых страшных порока: зависть и предательство. Фидель жил другим: в любой момент был готов положить свою жизнь на алтарь Отечества, самого святого, что есть у человека после родителей. Целых десять лет Кастро сопротивлялся тяжелейшей болезни. 80-летний Фидель зацепился за жизнь. Не отпускал ее. Прожил еще десять лет, хотя сам говорил, что врачи отмеряли ему максимум три-четыре года.

"Смерть Фиделя - это форма его бессмертия. Он говорил: "Родина или смерть!" Смерть минует, Родина восторжествует", - написал Герой Труда России, писатель и публицист Александр Проханов в предисловии к книге "Фидель Кастро. Родина или смерть", автора этих строк, шестому переизданию самой масштабной биографии команданте на русском языке, которая на днях вышла в свет.

Столетний юбилей Фиделя Кастро - событие, далеко выходящее за рамки Кубы. Это повод для всего мира осмыслить наследие человека, доказавшего, что маленький народ способен отстоять свое достоинство перед лицом любого давления, если его ведет за собой лидер несгибаемой воли и безграничной веры в свою правоту.

Он оставил Кубе и миру не только свои заветы, но и многочисленные цитаты, из которых можно сделать отдельную книгу. Говорил о том, что если у человека есть цель, справедливая и благородная, как у него, избавить страну от диктаторского режима, превратившего Кубу в сахарный придаток США с многочисленными борделями и казино, ничто не может заставить человека свернуть с этого пути. Фидель, на плечо которого сели белые голубки, знак свыше, как уверяли приверженцы сантерии, войдя в Гавану 8 января 1959 года, сказал: "Кубинцы, я принес вам свободу!"

Личность Фиделя уникальна. За 50 лет нахождения у власти спал 4-5 часов в сутки. Спустя десятилетия, как рассказывали мне некоторые соотечественники, помнил их имена и даты знакомств. Пережил, как сам говорил выдающемуся режиссеру Оливеру Стоуну, 734 покушения или попытки покушения на свою жизнь, и с него не упал ни один волос. Сотни сильных мира сего: политики, общественные деятели, выдающиеся писатели, как Габриэль Гарсиа Маркес, назвавший его "силой природы", сочли за честь быть знакомым с ним. Я часто привожу фразу, сказанную еще в 1990-е вдовой французского президента Франсуа Миттерана, Даниэль, про команданте: "Перед Фиделем можно преклониться только за то, что он борется с диктатурой, покорившей нас, европейцев: диктатурой денег".

- А что будет после вашей смерти? - спросил у Кастро один из самых выдающихся европейских мыслителей Игнасио Рамоне при подготовке объемной книги "Сто часов с Фиделем". После ее выхода, к слову, Рамоне, испано-француз, лишился должности главного редактора издания "Монд дипломатик", авторской программы на крупной радиостанции в Париже и преподавательской должности в Сорбонне. Свобода слова на Западе во всей красе.

- Наши враги не должны иметь никаких иллюзий. Я умру завтра, и мое влияние может расти. Я когда-то сказал, что если на следующий день я умру, то на самом деле этому никто не поверит. Наша революция не основана на идее культа личности. Наша революция основана на принципах. Это идеи, которые мы защищаем давно, идеи всех людей.

Дальше он продолжил:

- Миллионы кубинцев подготовлены к войне с участием всего народа. Мы достигли военной неуязвимости. Империя не может позволить платить жизнями в невообразимо большем количестве, возможно, столько же или даже больше, чем во Вьетнаме, если она попытается сунуться на Кубу. Воин может погибнуть, но не его идеи.

Кастро умер, оставив кубинцам и человечеству свои идеи, как заветы. Жестко сказав своим преемникам: не ставить ему памятники после смерти. И сохранить на Острове свободы два главных достояния революции - бесплатные медицину и образование. После себя Фидель Кастро оставил бедную, но гордую страну. И доказал, что можно быть великим, но при этом благородным человеком, идеи которого из поколения в поколение будут передаваться в устах той частью мира, которая не потеряла своей совести. На горизонте на кладбище за валуном с табличкой "Фидель" можно увидеть величественную гряду Сьерра-Маэстра, куда Кастро тянуло всю жизнь. В Сантьяго-де-Куба всегда рвалась его бунтарская революционная душа. Теперь здесь покоится его прах. Патриа о муэрте! Теперь время покажет, что будет дальше. Кто победит? Родина или смерть? Или как у Проханова: восторжествует ли Родина? Минует ли смерть? Впрочем, ответ очевиден. По-другому быть не может: Родина, а не смерть!