Театр на Таганке открыл сезон премьерой «Вестсайдской истории», в которой культовый мюзикл Леонарда Бернстайна дополнен стихами Шекспира. Спектакль стал режиссерским дебютом Дарьи Авратинской, сыгравшей и одну из главных ролей. Нашлось ли в постановке бродвейского шоу место для русской психологической школы, рассказывает Марина Шимадина.

«Вестсайдская история» — классика Бродвея, ставшая знаменитой после экранизации 1961 года, которая получила сразу десять «Оскаров». Для своего времени это была революция. Во-первых, сюжет «Ромео и Джульетты» Шекспира перенесли в современный Нью-Йорк, вместо враждующих веронских кланов появились уличные банды иммигрантов из Европы и Латинской Америки, а вместе с ними — темы нищеты, преступности и расовой дискриминации, немыслимые раньше в этом развлекательном жанре. Во-вторых, в сложнейшей партитуре Леонарда Бернстайна причудливо сочетались академизм, джаз и латиноамериканские ритмы, а Джером Роббинс сочинил такую затейливую хореографию, что ногу сломишь в буквальном смысле: на съемках не обошлось без травм. Танцы эти были не для красоты, они выражали драйв и агрессию уличной шпаны, двигающейся пугающе синхронно. Даже вечер танцев превращался в командный баттл. А танцевать не в ногу — значит, отбиваться от стаи.

Но за годы острые углы сгладились, и теперь осколки разбитых судеб поблескивают на солнце разноцветными камушками, радуя глаз.

Сегодня у постановщиков два варианта: актуализировать классику, чтобы сделать ее не менее злободневной, чем на премьере, или ставить ностальгическую мечту о Бродвее.

Стивен Спилберг в новой экранизации 2021 года постарался достичь максимального реализма и пригласил на роли «акул» настоящих пуэрториканцев, тогда как в фильме 1961 года латиносов играли в основном загримированные белые актеры.

Театр на Таганке не стал заострять социальные проблемы, в частности актуальную сегодня тему мигрантов. Банды «акул» и «ракет» выглядят почти одинаково и враждуют не по национальному признаку — просто делят территорию. Время и место действия максимально условны. Дарья Авратинская в постановке отказывается от любых намеков на актуальность и, напротив, стремится вернуть сюжет к истокам, добавляя к песенным текстам Стивена Сондхайма в переводе Владимира Познера диалоги из «Ромео и Джульетты»,— и братки на сцене вдруг начинают изъясняться высоким поэтическим слогом.

Но особых вопросов это не вызывает, так как постановка создана не по законам психологического театра, а по канонам мюзикла и выглядит как оммаж знаменитому фильму.

Масштабные, но подвижные декорации Маши Левиной похожи на кирпичные стены старого Манхэттена с пожарными лестницами, где и происходит ночная сцена объяснения на балконе — точь-в-точь как в кино. Вся труппа прекрасно поет и танцует — хореографию Джерома Роббинса адаптировал для сцены солист театра «Кремлевский балет» балетмейстер Никита Высоцкий.

Яркие костюмы, взлетающие юбки, драйв и веселье — здесь царит буйная энергия молодости, которая хочет жить и не думать о проблемах. Даже вражда выглядит простой мальчишеской забавой, игрой тестостерона: ну, надо же парням выпустить пар.

Центральные герои — изящная, как фарфоровая статуэтка, Мария и долговязый Тони — в исполнении дебютантов Аланы Чочиевой и Григория Павлишина здесь почти дети, трогательные, наивные и неуверенные — то ли в своих чувствах, то ли в актерском мастерстве. Возможно, у другой пары более опытных артистов, Александры Хованской и Павла Левкина, в дуэте возникает больше любовной «химии». У Романа Колотухина (Бернардо) и Ивана Коряковского (Рифф) вышли отличные задиристые и харизматичные главари.

Наиболее выигрышная роль — у самой Дарьи Авратинской: она сыграла подругу главной героини Аниту. Актриса демонстрирует не только сногсшибательно стройные ноги под экстремальным мини, легко взлетающие в танце, но и сильный вокал и актерскую игру. Ее Анита — настоящий порох: богатая мимика, скорость реакций, порывистость движений. И, видимо, стальной характер — в этом образе актриса особенно похожа на свою мать Ирину Апексимову.

Самая сильная сцена в спектакле — где героиня Авратинской, превозмогая боль от потери возлюбленного, благородно идет к своим врагам с посланием от подруги — а ее чуть не насилуют.

В порыве гнева она лжет, что Мария умерла: в таком жестоком мире любви и счастья быть не может.

В упругом, динамичном двухчасовом спектакле все происходит так стремительно, что публика не успевает рефлексировать и сопереживать трагедии. В итоге в памяти остается не самая печальная на свете повесть, а яркие краски, зажигательные ритмы и бравурная музыка оркестра под управлением Армена Погосяна. В общем идеальное послевкусие для приятного вечера.